Важная бумажка
Варя влетела на собрание жителей деревни в местный клуб, тряся бумажкой. Еле отдышавшись, она вышла на сцену и, попросив жестом тишины, начала что-то говорить.
— Варя, говори громче! — громогласно попросил Василич.
— Я говорю, что нас затопить хотят! Вот, бумажка пришла от сестры моей из города, — повторила Варя.
Зал загудел. Непонимающие жители сыпали вопросами.
— Помолчите вы! Я одна, а вас много! Давайте по одному. Жень, что хотел спросить?
— Затопить? В смысле? Живьём? — спросил парень, почесав голову.
— Объясняю. Сестра моя работает секретарём в городе, бумажки там всякие пишет. И ей на глаза попался документ со списком населённых пунктов, которые собираются затопить ради строительства ГЭС. Наша деревня тоже в этом списке.
— А нам как жить теперь?! — возмутилась баба Нина.
— Говорят, что наши дома могут перенести в другое место, — успокаивала Варя.
— Перенести дома?! Только жизнь нашу не перенесёшь!
— Тут ещё моя мать родилась и мои внуки тут живут. Я другого и не знаю, — тихо всхлипнула Ольга Алексеевна.
Старушку за плечо обнял сын, и встав с кресла, спросил:
— А нам дадут денег на новую жизнь? Купят у нас наше хозяйство?
— Я не могу тебе ответить, сама не знаю. Но всем надо готовиться, — вздохнула Варя.
Она и сама была напугана происходящим. В своё время, отучившись на врача в городе, она вернулась работать фельдшером в деревню, чтобы помогать местным. А вот сестра выбрала городскую суету и важную работу.
— Мой отец был здесь председателем. Мы с сестрой родились и выросли здесь. Моя мама тоже была местной. Поверьте, мне не хочется терять это место, — заверила Варя.
Народ на собрании бушевал, старушки хватались за сердце, а молодёжь молча смотрела на остальных. Вопросы сыпались на Варю, но ответов на половину из них у неё не было.
— Дорогие мои, я постараюсь узнать у сестры хоть какие-то новости. Не обещаю, но постараюсь. Пожалуйста, давайте пока подумаем, что мы можем сделать, чтобы там отказались от этой идеи. Как мы можем их отговорить? А пока собрание я объявляю закрытым.
Женщина спустилась со сцены и двинулась к дверям, любезно приглашая всех на выход. Народ шёл и громко возмущался. Что делать дальше, Варя не знала. Она просто пошла домой.
***
Дед Иван сел на скамейку возле своего дома, опёрся рукой на палочку, и по его щеке поползла слеза. Вообще он был мужик крепкий и старался никогда не выдавать своих эмоций. Однако он вспомнил, как ещё мальчишкой бегал с отцом на охоту в лес рядом с деревней. Как гусей гонял на речку с другом, который ныне покоится на местном кладбище. И такая его взяла тоска. Ему отец всегда говорил, что надо беречь этот дом, что он достался семье очень тяжело. А теперь что, надо всё просто оставить и уйти? Смыть водой?
***
Ольга Алексеевна шла с сыном под руку к магазину. Костя был задумчив, впрочем, как и всегда.
— О чём думаешь? — спросила старушка и перешагнула небольшую ямку.
— А может оно и к лучшему, мать?
— Ты что это такое несёшь?
— Посуди сама. Переедем, может, в городе проще жить будет. Сама бы ты никогда не переехала, а тут вон причина есть, — рассуждал Костя.
— Брось эту ересь. Голову мне не морочь. Куда мы можем переехать, если здесь и отец твой в земле лежит, и дети твои младшие в школе учатся, а старшие работают?
— Мать, ты пойми. Если нашу деревню затопят, а её точно затопят, раз уже бумажка есть, то нас никто не спросит. Но есть вопрос: как скоро?
— Да быть такого не может! Как так можно с людьми-то? Наверняка будет собрание, объяснят, что да как…
— Не будет, не так это делается, мать, — вздохнул Костя.
Он понимал, что такие грандиозные планы, как строительство ГЭС, куда важнее для народа и страны, чем жизни нескольких десятков мелких деревень.
Ольга Алексеевна вошла в магазин первой. Там уже стояли некоторые жители, которые были на собрании. Все были возмущены.
— Я столько лет тут работаю, хозяйство держу. Да я все деньги с зарплаты на хозяйство трачу! А теперь это куда девать?! Отдать? Продать? Я не очень понимаю. Это хорошо, что Варька бумажку принесла, а то пришли бы и одним днём нас выкинули! — возмущалась Марина, продавщица единственного магазинчика в деревне.
— Это всё не одним днём делается, — вмешался Костя.
— Да какая разница? Суть дела не меняет, — сказала Марина и отдала буханку белого хлеба мальчишке.
***
Егорка бежал домой, чтобы поскорее отдать буханку маме. Он хотел пойти гулять с друзьями. Они договорились сходить на полянку, где много земляники, чтобы наесться на весь год вперёд.
Дома Егорку встретила мама. Она обняла сына и шепнула ему, чтобы он к обеду был дома. А сама тихонько прошла на кухню и положила хлеб на стол. В соседней комнате спал отец семейства. Бывало, он работал в ночную смену и мог поспать подольше. Ещё пару лет назад они жили в городе, далеко отсюда. Но потом муж крепко запил, денег не осталось, и они были вынуждены ехать обратно в деревню, где родилась Лида, мама Егорки. Муж тут занялся восстановлением дома, хозяйством. Работы хватало, чтобы Андрей не вспоминал о бутылке. И Лида только тут почувствовала себя снова счастливой.
Егорка встретился с друзьями. Среди них была девочка Катя. У неё были рыжие волосы, заплетённые в косички, и голубое платьице. Она очень нравилась мальчику, и он всячески старался ей это показать.
— А ты слышала, что взрослые говорят про деревню? Мол, нас затопят тут, — начал разговор Егорка, пытаясь показаться взрослым.
— Ну да, слышала, — отмахиваясь от назойливой мухи, ответила Катя.
— Я слышал! Батя домой пришёл и как начал орать, да кулаком по столу бить, — влез Витька.
— Думаешь, правда? — спросил Егорка, не обращая внимания на друга.
— Не знаю, — пожала плечами девочка.
— Раз батя орёт, то, значит, правда. Я вот тоже не хочу уезжать отсюда. У меня тут и бабки с дедами живут, и сестра двоюродная. Да мы тут все друг другу очень дальние родственники, — Витьку так и несло на разговор.
— Вить, ну что ты за человек? Я же с Катей говорю.
— Ага, вижу я, как она с тобой разговаривает. Лучше со мной поболтай!
— Я вот вырасту, уеду в город и стану строителем. Буду дома большие строить. Может, даже тебе один сделаю, — улыбнулся Егорка и придвинулся к девчонке.
— Давай, это будет весело, — улыбнулась Катя и положила за щёку очередную порцию ягод.
***
В обед ребята разошлись по домам. Катя побежала в другой конец деревни, где был её дом. В этом доме ещё её дедушка жил в детстве. Семья у девочки была большая. Много братьев и сестёр, много дядек и тёток. И все живут тут, в одной деревне. Катя безумно гордилась тем, что могла зайти в гости к любому из родных и все были ей рады.
Но сегодня дома было неспокойно. Отец и мать, до которых уже докатились слухи об утреннем собрании, были взволнованы. Катя не понимала, почему все так гудят по этому поводу. Родители были возмущены, как и многие из родственников, которые приходили обсудить новости.
***
Спустя неделю, когда местные жители уже перебрали все способы отстоять деревню, решили снова провести собрание. На этот раз пришли все жители, никто не остался в стороне. Пришлось даже провести мероприятие на свежем воздухе, иначе все бы не поместились в зал дома культуры.
— На повестке дня всё та же тема. За эту неделю я пыталась узнать у сестры, что там по нашей деревне. Она сказала, что документ подписан, а жители других деревень, которые были в списке, уже получили уведомления. Им сказали, чтобы они готовились к переселению. Кто не уедет сам, того вывезут — начала Варя.
Все возмутились. Поднялся галдёж. Люди кричали на Варю, хотя и сами понимали, что она не виновата.
— Послушайте! Я тоже возмущена, и мне тоже некуда уезжать, как и вам. Я старалась узнать, есть ли возможность что-то изменить. Но у меня нет таких знакомых. А кто-то из вас смог дойти до верхов через своих знакомых? — продолжила Варя.
В ответ люди смолкли и отрицательно покачали головами. В глазах читались бессилие и страх.
— Мы же не куклы, мы живые люди! Это наш дом! Ну должен же быть выход! — закричал дед Демид.
— Я пыталась узнать у друга моей мамы. Он знаком с дядькой из верхов. Тот сказал, что нет никакого выхода, что планы долго согласовывали, что там уже всё подробно расписано, — сказала соседка Ольги Алексеевной.
— А может, мы сможем откупиться? Ну, скотину им отдадим, часть урожая. Всё, что соберём с деревни, — предложил мужчина из толпы.
— Да вы что?! Нас тогда оставят, но не в деревне, а в местах не столь отдалённых, — крикнул местный пастух.Варя смотрела на своих соседей и понимала, что все они вместе с ней обречены. Нет вариантов, нет просвета. И тут Варю дёрнуло тихо сказать очень странную вещь, которую она и сама не ожидала.
— Хоть к ведунье иди…
— Чего ты там сказала? — спросила бабулька из первого ряда.
Варя вдруг осмелела и решила поделиться своей мыслью.
— Дорогие мои! В соседней деревне есть ведунья. Все о ней мы наслышаны. Может, она сможет нам помочь?
Все затихли и испуганно стали смотреть друг на друга. Тут Варя поняла, что сморозила ужасную глупость.
— Извините, но это единственное, что я могу предложить…
— А ты откуда знаешь, что она сможет нам помочь? — спросил Андрей, отец Егорки.
— Я не знаю, но надо спросить. Если, конечно, других вариантов у нас нет, — осторожно произнесла Варя.
Народ был наслышан о той ведунье. Люди ходили к ней по очень серьёзным делам. Однажды даже видели, как к её дому подъезжала чёрная машина. Кто был внутри, никто не знал. Никто не говорил открыто о том, что было за стенами дома ведуньи. Потому народ сам додумывал всякого и боялся.Но вдруг в глазах людей начал вспыхивать огонёк надежды. Один за другим жители стали кивать в знак одобрения. Каждому было стыдно и страшно признать, что он хотел бы пойти к ней за помощью.
— Давайте я поговорю с ней и вам потом всё расскажу, — предложила Варя, и народ, на удивление, с опаской согласился.
***
Дорога была недолгой. Дойти можно было за час, и столько же потратить на обратный путь. Варя знала ведунью из рассказов своей мамы, которые та вспоминала, когда отец пропал на неделю. Уже не знали, что думать. Мужик был непьющий, негулящий. Ведунья сказала, что он плутает где-то и скоро сам вернётся, поэтому надо ждать. И точно, вернулся через два дня, живой и невредимый. Не смог рассказать, где он был, только сказал, что его вело что-то иное, необъяснимое. Потому Варя верила, что та женщина может многое.
Та деревня находилась на высокой горе. Жила Алла Сергеевна, так звали ведунью, около небольшого лесочка. В обычном доме, ничем не примечательном. Возле дома стояла банька, через дорогу парочка яблонь. Только вот удивил огород, который был прямо перед домом. Там уже были созревшие овощи, в то время как у остальных всё ещё только начинало плодоносить. Варя прошла мимо грядок и тихонько постучала в дверь. Не услышав за дверью движения, она снова постучала, уже более настойчиво.
— Алла Сергеевна! Вы дома?
Вдруг на плечо Вари легла рука. Она вздрогнула, и обернувшись, увидела ведунью, которая ела хрусткое яблоко.
— Не кричи, тут я стою, — улыбнулась Алла.
— Фух, напугали вы меня, — отмахнулась девушка.
— Ты чего-то хотела? Заходи в дом, там поговорим. Не стесняйся.
Женщины вошли на кухню. Алла достала тарелку с большими красивыми яблоками и предложила их гостье. Варе показалось невежливым отказываться, и она взяла одно. Яблоко оказалось очень вкусным, сочным. Она, наверное, никогда не ела такой вкуснятины.
— А у вас тут красиво, — сказала Варя, осматривая дом.
Дом действительно был красивым и уютным. У стены стоял большой шкаф с книгами. На столе стояли баночки с мёдом, вареньем и какими-то жидкостями. Под потолком висели пучки ароматных трав. На окне сидел пушистый рыжий кот.
— Я не буду ходить вокруг да около. У нас есть очень странная, но очень важная просьба, — начала Варя, собравшись с мыслями.
— У вас? Интересно. Скажи лучше, как там твоя мама? Давно её не видела.
— Мама? Хорошо, — замешкалась гостья, не ожидая такого вопроса. — Она у сестры гостит, вместе с отцом.
— У отца всё хорошо? Здоровье не подводит?
— Он здоровее всех. Вы помните моих родителей?
— А чего тут не помнить? Не каждый день бесследно пропадает человек и потом возвращается. К тому же все в округе друг друга знают. Так что за просьба у тебя?
— Нашу деревню хотят затопить, чтобы построить ГЭС. Бумаги уже подписаны. А народ уезжать не хочет, сами понимаете, — протараторила Варя.
— Так. А я чем могу помочь?
— Как же? — удивилась гостья. — Вы же можете что-то наколдовать, или я не знаю…
— Слушай, тут дело непростое. Одно дело это помочь человеку, а другое — целой деревне. Честно, не знаю, смогу ли я справиться сама. Скорее всего, мне нужна будет помощь старого знакомого.
— Пожалуйста! Мы вам будем очень благодарны.
— Деточка, за такие большие просьбы благодарности бывает очень мало. И я не о деньгах. Тот, к кому мне придётся обратиться, берёт нечто более ценное. Я с ним побеседую. А ты передай своим, что приду к вам с ответом, как только смогу.
— Алла Сергеевна, спасибо вам большое! Пойду обрадую!
— Не гони коней, радоваться тут нечему. Сначала уговор, затем будешь говорить, рады вы или нет.
Варя, не обращая внимания на слова женщины, выбежала из дома радостной. Ей очень хотелось поделиться со всеми новостью о том, что ведунья согласилась помочь.
Через несколько дней, как и обещала Алла Сергеевна пришла в деревню. Встречу решили провести на улице, около старой конюшни. Собрались все, от мало до велика.
— Алла Сергеевна согласилась выслушать нас и дать нам ответ. Я от лица всех соседей очень прошу вас помочь нам, — обратилась Варя к женщине.
— А вы точно не хотите просто переехать отсюда и дело с концом? Тогда и платы не будет. И может, жизнь пойдёт в гору, — спросила ведунья.
— Мы вот на последние деньги сюда перебрались. Ещё один переезд мы точно не сдюжим, — из толпы ответила Лида, мама Егорки.
— Да у нас тут детство прошло! Мы же каждую травинку, каждое деревце здесь знаем!
— У нас работа тут и хозяйство, куда нам деваться?!Голоса не унимались, перечисляя всё больше причин остаться в родной деревне.
— Я чувствую вашу боль. Думаю, не стоит объяснять, что я буду действовать не одна. Мне такое не по плечу. А взамен вы должны будете заплатить. Но не нужны ему ваши деньги, кобылы и огород. Нужно нечто иное. И я помогу только в том случае, если все согласятся с ценой, — громко заявила Алла.
Толпа перестала гудеть. Все смотрели на Аллу. Казалось, будто народ боится даже шевельнуться. У многих вертелся в голове вопрос об оплате, и страшно было услышать ответ.
— А какая цена? — спросил чей-то еле различимый голос.
— В течение трёх лет родятся дети с изъянами. Через три года, в октябре, пятерых притопить придётся, — отрезала Алла Сергеевна.
Народ сначала замолчал, а затем зашептался. Старушки схватились за сердце. Так страшно звучали эти слова. Ведунья дала время, чтобы жители могли успокоиться и принять единое решение.
— Как же это? За что дети будут с изъяном? — спросила какая-то женщина.
— Ой… притопить… — причитали бабульки.
— Ну, детей три года не заводить, делов-то. И тогда всё будет хорошо! — ободрил всех Женя.
— Да не тебе же рожать детей, у тебя и жены-то нет, — ответила Марина.
— А ведь и правда, молодые, вы сможете подождать с детьми? — спросил дед Саша.
Народ зашептался. Молодые всё ещё были в растерянности. Ведь получалось, что отвечать придётся им.
— Через три года на ноги встанете и родите себе деток. А мы вам поможем, всё-таки все друг другу родственники, — поддержала Ольга Алексеевна.
Тут к этой идее присоединились и другие жители. Молодёжь постепенно начала соглашаться. Все понимали, что через три года у них здесь будут и работа, и дом. А если отказаться, то кто знает, что будет дальше. Деревню затопят, работу найдут или нет, не известно. Страшно, когда впереди неизвестность.
— Ну что, решили? — спросила Алла.
Все начали кивать в знак согласия. Никто не возразил. Всех устроил план просто не заводить детей.
— Тогда я беру с вас слово. Мои слова не пустой звук. Через три года придёт ваш черёд оплатить услугу. И помните: не я поставила условия, и не мне требовать с вас их исполнения. Да будет так!
Алла Сергеевна развернулась и медленно пошла в сторону своего дома. Никто даже не спросил, когда ждать результат и что будет, если они не оплатят услугу. Но все чувствовали, что теперь жизнь пойдёт на лад.
***
Спустя месяц к Варе приехала сестра и рассказала, что их деревню каким-то чудом вычеркнули из списка. Специалисты провели повторную проверку и сказали, что этот участок не подходит для затопления. Варя не верила своим ушам. Весть разнеслась очень быстро. Местные продолжали работать, строить, любить, дышать свежим воздухом и верить, что теперь всё будет иначе. Жители радовались и жили дальше, забывая о словах ведуньи.
Но спустя девять месяцев в семье Смирновых родился первенец. Это был мальчик. Варя была врачом, и после выписки матери именно она пришла в дом, чтобы осмотреть малыша. Мальчик родился со сросшимися пальцами на руках и ногах. Такое Варя видела впервые. В остальном ребёнок был здоров. Его вид поначалу пугал родителей, как и окружающих. Но потом они привыкли и поняли, что внешность не главное. Он их сын, и они его любят.
Через пару месяцев родился второй ребёнок в семье Золотоновых. Родилась девочка. У неё было всё хорошо, кроме того, что её ноги были вывернуты в коленных суставах.
Вот тогда Варя и начала вспоминать слова ведуньи. Двое детей и оба с изъянами. Тем более в одной деревне. Не могло это быть просто совпадением. Так же думали и другие жители деревни, когда видели на улице молодых родителей с такими детьми. Шептались, что мол молодежь странная, сказали же: «Три года не рожать», а они вон как.
Через ещё полгода родилась двойня в семье Кировых. Мальчишка был с расщелиной нёба и заячьей губой. А у девочки не было руки и уха. Для родителей это стало ударом. Жители начали шептаться. Никто не понимал, зачем все эти семьи продолжают дразнить судьбу. Однажды Варя очень осторожно спросила у Кировых, как давно они хотели завести детей. Но те ответили, что вообще не хотели ребёнка, и уж тем более двоих. Две другие семьи тоже говорили, что вышло случайно.
Ещё через два месяца родилась девочка в семье Подпиловых. У неё было изуродованное лицо, будто его пожевала злая собака. На девочку было страшно смотреть. Родители тоже утверждали, что не думали о пополнении.
Через четыре месяца было пополнение сразу в двух семьях. Одной из этих семей были Андрей и Лида Тимохины, родители Егорки. Пожалуй, единственные, кто намеренно ожидал ребёнка. Девочка родилась внешне абсолютно здоровой, но позже выяснилось, что она ничего не слышит. А в семье Беликовых родился мальчик. У него не было глаз. Родители помнили слова ведуньи и искренне старались, чтобы у них не было детей. Но, увы, они только развели руками, когда поняли, что всё вышло иначе.
Родители всех детей старались делать вид, что не замечают косых взглядов соседей. Никто, кроме Тимохиных, которые не поверили словам ведуньи, не планировал заводить детей, боялись. Ведунья чётко сказала, что дети будут с изъяном. И никто из молодых родителей не мог объяснить, как же так вышло. Все взрослые люди, все понимали, что и как. Оставалось просто любить и растить своих детей.
Так прошёл год. Дети подросли. Даже соседи перестали замечать их особенности. Многие родственники помогали семьям с детьми.
***
Катя бежала навстречу с Егорке. Ей так хотелось рассказать новость, которую она услышала в разговоре мамы и папы. Егорка же шёл медленно, еле волоча ноги.
— Привет! Ты чего такой вялый?
— Да, сегодня Лена не спала почти всю ночь. Она плакала, а мама бегала вокруг неё. Ей-то хорошо, она сама себя не слышит, — ответил мальчишка.
— Глупый! Раз плакала, значит её что-то беспокоило. Она не слышит, но ведь чувствует же, — толкнув в плечо друга, ответила Катя.
— Я очень хочу спать. Может, тут, в траве, прям прилечь?
— Поспать ты успеешь. Я, знаешь, что слышала сегодня? Папа рассказывал, что дядя Лёня и дядя Володя сегодня ослепли! Встали утром и всё!
— Да ты шутишь?! А почему они ослепли? — оживился Егорка.
— Мама сказала, что они спирта напились. Взяли его у кого-то неизвестного, а там отрава.
— Ого! И что, они теперь навсегда так?
— Не знаю, — пожала плечами Катя.
— Надеюсь, им станет легче, — задумчиво произнёс Егорка.
Спустя ещё несколько дней в магазине гудела толпа. Марина, продавщица, рассказала, что её двоюродный брат выпил спирта и ослеп. Откуда взялась эта отрава, никто не знал. Каждый говорил, что купил у кого-то другого. Конечно, кто же признается в таком грешке?
Но когда ослепла Ольга Алексеевна, никто не посмел сказать, что она тоже выпила злосчастный алкоголь. Женщина не пила уже тридцать лет. Тогда местные стали чувствовать что-то неладное.
***
Необычные дети подрастали: кто-то был постарше, кто-то помладше. Но все они становились роднее своим многочисленным родственникам. Ведь вначале дети пугали. Таких особенностей никто не видел и не знал. Однако многие не унывали и старались сделать всё возможное для своих кровинок.
***
Вот ещё четыре случая слепоты. Люди начинают паниковать. Жертвы ничем не связаны между собой. Дело уже не в алкоголе, все это понимают. Варя в панике, посылала весточку даже своим знакомым коллегам из города, чтобы узнать, что ей делать с больными. К сожалению, помощи ждать было не от кого. Зрение не вернулось даже к первым пострадавшим. Что делать, Варя не знала. А жители стали паниковать.
Ещё больше подкинул дров в этот костёр местный пьяница дядя Олег, который часто нёс всякое. Люди его сначала слушали, потом пытались заткнуть, а дальше просто перестали слушать. Но в этот раз, стоя около магазина и откупоривая очередную, неизвестно где взятую чекушку, он завёл разговор о ведунье.
— Олег, ты не боишься ослепнуть, как остальные. Вдруг эта чекушка отравлена? — волновался Тимофей.
— Да брось ты! Ерунда! Не из-за алкоголя это всё.
— Что тогда? Кара Божья?
— А что все так удивляются? Никто не помнит слова ведуньи? Все забыли, сделали вид, что ничего и не было. Будто бы не надо отдавать долги, — бубнил Олег.
— Какие долги? — не понял Тимофей.
— Сказали же, что дети будут уродами, а потом ещё и притопить их надо будет. У меня вот память хорошая, в отличие от всех вас.
Мимо проходил Костя, чья мать, Ольга Алексеевна, ослепла. Услышав слова того, кого давно не слушали, он задумался. В голове начали всплывать моменты собрания с Аллой Сергеевной. Он вспомнил, что она говорила о детях. И ведь правда, все дети родились с отклонениями. Так ещё и три года уже прошло. Он поделился этой мыслью с матерью. Та, схватившись за крестик на шее, начала читать молитву.
— Сынок, мы должны напомнить людям о плате. Я не хочу, чтобы ты ослеп, как я. Такой участи и врагу не пожелаешь. Это так страшно. Ты жив, но чувствуешь себя уже мёртвым.
— Ты тоже веришь Олегу? Думаешь, он прав? — Костя сел рядом и положил свою руку на руку матери.
— Конечно, прав. Мне уже тогда не очень понравилась эта идея, просить помощи у потустороннего мира. Пусть заберут детей, и наконец-то это проклятие пройдёт.
***
Костя решил подкинуть мысль своей матери и другим. Ему и самому не хотелось бы стать жертвой этой глупой истории.Так по деревне пошли разговоры о детях. Многие гнали дурные мысли, но были и те, в ком слова Кости и Олега поселили зерно сомнения. Выходило, что из семи рождённых малышей надо выбрать пятерых. Но как выбирать? Молодые родители и вовсе не хотели слышать таких гадостей в адрес своих семей. Каждый из них любил своего ребёнка. Но появлялись и те, кто стал бояться за себя и за своих родных. Постепенно по деревне расползлась паника.
***
— Я не понимаю, почему мы должны отдать своего сына?! Ну и что, что у него сросшиеся пальцы. Он самый чудесный мальчик! Он наш первенец! — говорила мать семьи Смирновых.
— А кого отдать? С кого началось, пусть на том и закончится, — высказалась женщина, что жила через дом от Смирновых.
— За эту неделю переговоров ещё четверо ослепли. Решайте быстрее. Пусть Тимохины отдадут свою. Их дочка не слышит и не услышит никогда больше, — предложила Светлана, местный библиотекарь.
— Отсутствие слуха не помеха в жизни! Мы научимся общаться жестами и всё! Никому не позволю трогать нашу дочь! — грубо ответил Андрей, отец Егорки.
— Это единственный шанс спасти остальных, — сказал Костя.
— А если твою мать надо будет отдать, чтобы спасти мою дочь? — спросил Андрей.
— Она и так уже, считай не живёт. По вашей воле она ослепла, — ответил Костя.
— Я, конечно, уважаю всех жителей, но тут я на стороне простого люда. Вы детей наделали, вот и разгребайте. Если из-за ваших решений ослепнет моя дочь или другие мои дети, то я собственными руками утоплю всех, — встрял отец Кати, подруги Егорки.
— А зачем родителям решать? Давайте жребий тянуть, — предложил кто-то из толпы.
— Вон, у Кировых вообще двое детей родилось. Одного пусть отдадут, кто из них более уродлив. Лучше дочку, ей без руки тяжело жить будет. А парню уродство даже лучше, — слова местного пьяницы Олега заставили вздрогнуть родителей двойни.
Местные дали родителям неожиданных детей несколько дней на решение и разошлись по домам. Родители же не пытались покинуть деревню, чтобы спастись. У всех были разные причины. Кто-то не имел денег на переезд, кто-то боялся разговоров за спиной на новом месте жительства, кто-то верил, что разумное решение будет найдено и не придётся выбирать. Но был и тот, кто думал, что не его ребёнок окажется в холодной воде. Между семьями началась война. При встрече на улице или в магазине родители отпускали колкости в адрес друг друга. Пытались доказать, что их ребёнок более жизнеспособен, чем чужой. Родственники чуть ли не в драку лезли за своих родных с другими такими же родственниками.
Но и через несколько дней ничего не решилось. Только количество слепых увеличилось. Тогда местные устроили охоту на детей. Они пошли по домам, чтобы вытащить их на улицу. С родителями не церемонились. Матерей закрывали в комнатах или в хлеву, а детей вырывали из рук. Отцов удерживали силой, привязывали к столбам, а если те оказывали сопротивление, то сильно били. На крики соседей прибежала Варя. Она не верила своим глазам. Картина была действительно ужасной. Она старалась вмешаться, вырвать детей из рук разгневанных жителей. Но её только оттолкнули, и она упала, сильно ударившись о скамейку. Собравшись с силами Варя встала и решила, что надо что-то делать.
Она взяла свой велосипед, который остался ещё от отца, когда тот был председателем, и помчалась к Алле Сергеевне, в надежде, что та сможет помочь. Никогда ещё Варя не крутила так быстро педали. В голове мчалась череда мыслей. Не было помощи даже от участкового. Он тоже боялся за себя больше, чем за чужих детей. Но устроить самосуд в деревне, это слишком жестоко для всех жителей. Они ведь не такие.
Варя стучала в дверь, звала ведунью. Она закашлялась, потому что запыхалась по дороге. За дверью послышались неторопливые шаги.
***
— Ну что, кого будем топить? Надо пятерых выбрать. Так ведь сказала ведунья?
— А может, всех семерых, чтобы уж наверняка?
— Нет, вдруг это нарушит договорённость? Надо строго действовать по инструкции.
— Да хватит им уже орать! Быстрее решите!
***
Дверь открылась. На пороге стояла Алла. Она была удивлена, увидев Варю на пороге.
— Что вы творите?! Там детей убивают! Такова цена? — негодовала девушка.
— Что я творю? Варя, я сказала, что плата не мне пойдёт, разве нет? Я сразу же честно предупредила.
— Вы не можете так это оставить! Вмешайтесь снова! Я согласна отдать что-то взамен. Что угодно! Спасите детей, прошу!
— Я же сказала, что дети будут с изъянами, верно?
— Верно, — растерянно ответила Варя.
— Так можно было не заключать договор. Так?
— Так, но никто не знал, что всё так обернётся.
— Потому я вас и предупредила, — развела руками Алла.
— Вам не жаль детей?! Их убивают! Вы сказали, что пятерых притопить придётся!
***
— Ух, вода холодная, зараза! Всё-таки октябрь не лучшее время для купания.
— Так не мы это решаем. За нас было уже решено.
— Родителей хорошо там держат? Чтобы они сюда носа не совали. Им такое видеть ни к чему.
***
— Да, придётся. От этого не сбежать.
— Бессердечная! — сорвалась на крик Варя.
— Но разве я сказала «детей»? Разве мои слова так и звучали?
Тут в голове Вари всплыла точная фраза ведуньи: «В течение трёх лет родятся дети с изъянами. В октябре пятерых притопить придётся».
— Нет, не может быть… — Варя схватилась за голову.
Она резко схватила велосипед и помчалась в сторону родной деревни. Как они все могли подумать, что разговор о детях? Им и так досталось испытание, расплата за взрослые решения. Но почему все решили, что дети должны быть монетой?
Варя въехала на бугор и увидела, как череда людей идёт от реки вверх к деревне. Бросила велосипед и помчалась туда напрямик. Она видела лица людей, но они ничего не выражали. Люди просто обсуждали сегодняшние планы. Кто-то стряхивал землю с сапог, кто-то поправлял куртку. Варя промчалась мимо толпы к реке.
На берегу сидели родители, а на их руках лежал ребёнок. Мать неистово кричала, а отец просто сдерживал себя. Несколько других детей были в реке у берега. Варя кинулась в воду и стала вытаскивать малышей на сушу, пытаясь вернуть их к жизни. Она рыдала, делала искусственное дыхание, но детей спасти не удалось. Варя без сил упала на землю рядом с телами и стала рыдать, задыхаясь.
***
К вечеру Варя снова смогла собрать всех жителей, чтобы рассказать правду. Она была в слезах, не в состоянии связать и двух слов, но надо было собраться.
— Я собрала вас всех, чтобы рассказать вам одну правду... Может, она вас и не тронет. Я не знаю, почему зрение к вам вернулось. Может, вы действительно заплатили. Может, это было совпадение. Но жизни этих детей вы уже не вернёте. Я была у ведуньи. Она сказала, что пятерых надо было притопить. Но не детей! Не детей… Слышите? А вы начали орать, паниковать, устроили самосуд. Вспомните её слова! И живите теперь с этим. Как вы теперь будете смотреть в глаза отцам и матерям тех пятерых?!
Варя ушла со сцены, вытирая слёзы, и побрела домой. Её никто не остановил и не стал говорить что-то против. Весь зал молчал. Все осознавали то, что случилось несколько часов назад.
Она стала собирать вещи. Оставаться здесь ей больше не хотелось. Убитые горем родители, соседи, готовые убить любого, лишь бы не пострадать самим…
Варя остановилась в дверях. Почему никто и никогда не несёт ответственности? Почему именно она предложила такую помощь? Почему она приняла то решение три года назад?