Трудно рыть рогом
Надо решаться, подумал Бухата. Надо, наконец, решаться.
Он сунул руку в гульфик, долго копался там и извлек последнюю таблетку каспарамида. Сунул под язык, но было уже поздно.
***
В Арканаре было утро. Два степенных горожанина с любопытством рассматривали бесчувственное тело благородного дона. Дон лежал на земле, всего в нескольких шагах от собственного дома.
— Что я вам скажу, брат Пупа, — сказал один горожанин другому, — Благодарение богу, что у нас в соседях такой дон. Выпьет чарочку — и сразу рога в землю, не кричит, не буянит, спит, как младенец. Губками причмокивает, сладкий такой, ути-пуси! А некоторые всю ночь гуляют, шумят, портят чужое имущество и девок!
— Как, вы не знаете, брат Попа? Этот дон Бухата, того… землянин. Они все такие — разучились пить люди. Вот до чего коммунизм их довёл!
Оба с сочувствием посмотрели на Бухату, спящего в луже.
— А что они у нас делают, эти земляне?
— Экий вы непонятливый, Попа! У них коммунизм и сухой закон!
— А-а-а… Ну так бы сразу и сказали… Бедняга. Что же благородный дон на земле валяется, надо хоть слугу его позвать…
Горожане закричали хором:
— Уно! Уно! Уно!!! Уно Моменто!!!
В доме Бухаты хлопнул ставень, из окна выглянула заспанная физиономия мальчика Уно, прозванного Моменто за расторопность и исполнительность.
— Мамма миа! — только и сказал он, увидев своего хозяина в луже помоев.
***
Бухата осторожно приоткрыл один глаз. Он был дома, лежал в постели. В изножье кровати сидел Моменто и целился в своего хозяина из арбалета. Рядом с мальчиком сидела Кира, и выражение ее лица Бухате не понравилось.
Башка трещала невыносимо. Похмелиться было надо.
— Вина! — потребовал благородный дон.
Уно Моменто лизнул большой палец и показал хозяину кукиш.
— Погоди, я сейчас рассолу принесу, — мрачно пообещала Кира. Она вышла и вернулась с двумя полными ведрами.
Уно бросил арбалет, и они вдвоем с женщиной вылили содержимое ведер Бухате на голову.
— Ну вот, теперь и мыться не надо! — радостно сказал Моменто.
Жадный он был все-таки.
***
Только после обеда Бухате удалось улучить минутку, когда Кира вышла, и пососать из своей тайной бутылочки. Ну как она не понимает, в самом деле! После вчерашнего разговора в Рыгающем лесу ему просто необходимо выпить!
Вчера Бухата традиционно встречался с коллегами-землянами в Пьяной Берлоге. Когда они «сообразили на троих», и Пашка отключился, дон Кондор взял Бухату за гульфик и притянул к себе.
— Слышь, Тоха, — жарко зашептал он, — Знаешь министра, орла нашего, дона Рыбу?
— Ну да, — смущенно ответил Бухата, и тут Пашка поднял голову со стола и сказал абсолютно трезвым голосом:
— Так он рыба или птица, этот дон?
Александр Васильевич резко отпрянул, а Бухата ляпнул первое, что пришло на ум:
— Птица!
— А-а-а, точно! Рыба — это дон Кондор, — умиротворенно заявил Пашка и опять уснул.
Выждав минут пять, Александр Васильевич снова зашептал:
— Антон! Тебе надо убрать дона Рыбу!
— Как убрать?!! — Бухата обалдел.
— Физически! — настаивал дон Кондор.
— Оно мне точно надо? А зачем?
— Рыба собирается ввести государственную монополию на выпуск винно-водочной продукции и продавать спиртное по талонам! Пол-литра в одни руки! Сам понимаешь — надо действовать срочно! — прошептал старший товарищ.
— Ой, ну ладно, — вздохнул Антон-Бухата. — Раз такое дело… Это же святое, я понимаю. А каспарамид у вас есть?
— Нет!!! — закричал дон Кондор шепотом. — Не завезли! Они все узнали про рецепт, кто-то донес! Но для тебя я приберег последнюю таблетку, на, держи…
Тут Александр Васильевич закатил глаза, рухнул под стол и захрапел.
Бухата тяжело вздохнул, спрятал таблетку в укромное место, взвалил спящего коллегу на плечо и потопал во двор. Однако его неприятности только начинались — вертолета дона Кондора позади избы не было. Кто-то угнал.
***
Это все, что Бухата запомнил из событий вчерашнего дня, но и этого было вполне достаточно. Теперь надо было решаться.
Дона Рыбу хорошо охраняли, и относительно свободный доступ к его телу был открыт только в одном месте — в спальне Рыбиной фаворитки доны Каканы. Антон давно протоптал дорожку в будуар красотки, но в последнее время эта гордячка его к себе не приглашала — полюбила Рыбу и дала Бухате отставку. Тем более следовало ее проучить.
Антон принял немного для храбрости, кликнул Уно и велел подать мечи и свои самые любимые штаны — с сиреневыми бантами на заду.
— Куда намылился, потаскун?! — закричала Кира.
— Молчи, женщина! — с достоинством ответил дон Бухата. — Это не то, что ты думаешь!
— Опять придешь на рогах! Пьяница!!! — не унималась Кира.
Было что-то очень оскорбительное в этом намеке на рога, но Антон решил, что с сожительницей он всегда успеет разобраться. Сейчас самое главное — дон Рыба.
Он вышел, хлопнув дверью, и направился к дому доны Каканы. Бухате удалось незаметно проскользнуть в спальню пассии министра. Он залез под кровать и накрылся ковром.
Через несколько минут в комнате запахло духами и потом — вошла дона Какана. Бухата испугался, что его обнаружат, и решил еще немного пососать из своей бутылочки, чтобы придать себе мужества. И напрасно, поскольку каспарамида у него больше не было. Последнее, что услышал Антон, засыпая, был булькающий тенорок дона Рыбы:
— Здравствуй, Какашенька, детка моя! Это твоя собачка так храпит?
***
Трое штурмовиков дона Рыбы с интересом рассматривали бесчувственное тело благородного дона. Бухата опять лежал в луже.
— Ну и нервы у этих землян! — сказал первый штурмовик с восхищением. — Его бьют, а он спит!
— Не говори, брат! — отозвался второй. — Я его и так, и этак, а он — хр-р-р!!! Весь кайф поломал, проклятый!
— Стой! Кажись, глазами лупает…
— Да не! Почудилось тебе. Дрыхнет без задних.
— Я тебя разбужу, зараза!!! — крикнул третий штурмовик в сердцах. — Братцы, снимайте с него одежду! Окатим ледяной водой!
Так в Арканаре был организован первый общественный вытрезвитель.
***
В кабинете дона Рыбы было тепло и уютно, и Антону, несмотря на его связанные за спиной руки, опять захотелось спать. Заметив это, министр поспешил начать допрос:
— Ты зачем залез в спальню Каканы, землянин? Только не заливай мне про любовь страстную, Какаша мне рассказала, что вам, алкоголикам, это без надобности!
— Тебя хотел убить, — честно ответил Антон. Он знал, что с бодуна врать бесполезно — все равно не получится.
Дон Рыба так хохотал, что у него на камзоле отскочили все застежки.
— Ну и как? Получилось? — спросил он, отсмеявшись.
— Похоже, что не очень, — ответил Бухата. — На самом деле земляне не созданы для мокрых дел. Мы отчаянно гуманные и нежные! Вот не то, что некоторые, не буду показывать пальцем! Зачем избивать спящего человека?
— Штурмовиков можно понять. Бедняги! Намучились они с тобой! Благородный дон Бухата никак не желали просыпаться! — язвительно сказал дон Рыба.
— В следующий раз надо крутить уши…
— Следующего раза не будет!!! — раздался голос Киры. Через секунду в кабинете появилась она сама и Уно — оба в металлопластовой броне и со скорчерами. Министр проворно залез под стол.
— Не тронь моего мужика, Рыба! — закричала Кира.
— На кой тебе сдался этот алкаш? — булькнул дон Рыба из-под стола.
— Да, он алкоголик, но хороший муж, удобный! — ответила женщина, пока Уно разрезал веревки и освобождал руки Антона. — Все время дрыхнет, а я занимаюсь своими делами! И вообще, он мой, никому не отдам! Пойдем, мое сокровище, нам пора, — проворковала она нежно, взяв Антона под руку, — Не надо убивать дядю Рыбу! Вертолетик внизу припаркован, отправимся на базу, а потом — домой, на Землю!
— Это ты угнала вертолет дона Кондора?! — Бухата не верил своим ушам. — Ты же не умеешь водить!
Кира молча сдернула с головы рыжий парик.
— Анка… — ошалело пробормотал Антон.
— Узнал! Наконец-то! А это — сынок наш, Иванушка! — сказала Анка, обнимая Уно за плечи.
Бухата тихо сполз по стеночке…
***
Анка и Пашка, очень бледные и прямые, сидели и смотрели на лужайку перед домиком.
— Паша, поговори ты с ним! — взмолилась Анка. — Со мной он теперь вообще не разговаривает! Никак! Терпит, и все!
— Сына признал — чего тебе еще надо? — буркнул трезвый и злой Пашка. — Если честно, я тоже не хочу с тобой общаться после всего этого! С друзьями так не поступают!
— А что я сделала?! Вертолет угнала? Нельзя было позволить Александру Васильевичу управлять транспортным средством в нетрезвом состоянии! А если бы он уснул за рулем? На базу сообщила? По-твоему, я должна была молча наблюдать, как вы спиваетесь?!!
— Зачем ты рассказала им про рецепт? — простонал Пашка.
— Ну знаешь! — возмущенно ответила Анка. — Кто-то должен был сообщить нашим ученым, что, если растворить сто таблеток каспарамида в литре эсторского вина с добавлением сушеной селезенки вепря Ы — получается просто убойной силы дурь, никакая фукамизация от нее не спасет! А то они все понять не могли, почему разведчики ведут себя так странно!
Пашка вдруг поднялся. Анка оглянулась и тоже встала — через поляну к ним шел Антон.
— Пашка, — сказал он ласково. — Пашка, дружище…
Павел потянулся обнять друга и тут же отпрянул. От Антона разило… Но это был не перегар — просто одеколон «Тройной».