Вы не знаете мою маму

 

♀♥♂

Куда заводят бесы

 

Пропала Вилга в субботу вечером.

— Хочешь попробовать нечто особенное? — Иаким натянул маску кибербеса. Ухмылка от уха до уха, сверкающие алмазные зубы, и глаза джина из бутылки — полные тысячелетнего ожидания.

Вилга промолчала. Её мама такое не одобряла — и «особенное», и особенно таких предлагающих.

Кибербес принял молчание Вилги за согласие, а может, ему было наплевать на то, согласна она или нет, и повёл её куда-то вниз через неприметную дверь с надписью «Входа нет. Для хранения мусора». Теперь ВЕГС напоминал лавандовый кисель.

— Слушай, это вообще законно?

Вилга уже нарушила, как минимум, три неписанных маминых правила, а теперь, похоже, перед ней неоновым светом замаячило словосочетание «Уголовный кодекс». В неполные шестнадцать календарных лет Вилге было примерно столько же световых до списка киберпреступлений, однако, песенка про киберволчка, который волок непослушных детей в тёмный ВЕГС-лесок, зазвучавшая в голове Вилги с первой ступенькой вниз, с каждой последующей становилась на десяток децибел громче.

— Слушай, — её высоченные каблуки впились в ступень чёрного изогнутого языка, пропадавшего в лавандовом сумраке. — Я лучше вернусь. Мне нужно домой.

— Ты чего, как маленькая? — Иаким приподнял маску кибербеса, обнаруживая обезоруживающую зелёную радужку. — Боишься, что мама наругает? — понимающая улыбка. — Тогда возвращайся в песочницу.

Под густым чёрно-розовым макияжем и копной волос мятного цвета по-детски отозвалась обида.

— Никто меня не наругает. Я сама по себе, — фыркнула Вилга, с силой отдирая предупреждавшие её каблуки.

Лавандовый кисель ДаркВЕГСа отлично заглушал крики тех, кто сам по себе.

Вечером в субботу Вилга пропала.

 

☺ ⸮☻

О вреде тортов

 

Неважно было, что тело Вилги лежало в зефирной кроватке.

— Она пропала в ВЕГСе, — промычал следователь, неприятно мочаля зубами нижнюю губу. Многодневная щетина также не делала ему чести.

Вера держалась обеими руками за вырез своей блузки — единственную ощутимую опору. Ни сновавшие вокруг Вилги медики, ни уставший полицейский такого чувства в Вере не вызывали.

— Я не понимаю, — бормотала она одну и ту же фразу с того момента, как врач сообщил ей о состоянии дочери. «Кома криминального характера». Набор слов, звучавший много раз за этот вечер.

— Пока ваша дочь была в ВЕГСе, кто-то там похитил её киберкопию. Срезали — так мы это называем, — следователь больше не жевал губу, а выпячивал её вперёд, будто физиологически отмечал новый этап мысли.

Вера слышала о таком раньше. «Всё пропало: счета, работа, билеты на Венеру! Столько лет потрачено впустую!», — звучал в её голове чей-то жалостливый бесполый голос. Но набора слов «кома криминального характера» в этом монологе она не припоминала.

— Вероятно, что-то пошло не по плану, когда с вашей дочери срезали копию, — пояснил детектив.

Кто-то, что-то — Вере хотелось большей определённости.

— Её сознание по какой-то причине не отделилось от её кибердвойника. Короче говоря, ваша дочь застряла в виртуальной копии, которую украли. Похищенные копии выводят из легального поля ВЕГСа, поэтому отследить их крайне сложно.

— И что с этими копиями делают?

— Продают в ДаркВЕГСе. Извращения, вплоть до убийств, торговля наркотиками, да любые незаконные операции в ВЕГСе, включая отбор и заманивание новых жертв — для этого отлично подходят украденные и почищенные киберкопии. Если повезёт, то мы будем иметь дело с обычным похищением, тогда в ближайшее время вам предложат выкупить кибердвойника дочери.

Комок в горле Веры упрямо не сглатывался. Теперь Вилга лежала в прозрачном коконе, от которого шли разноцветные трубки к белым пластиковым чемоданчикам: «Требуется круглосуточное медицинское наблюдение». Пустая бело-розовая кровать напоминала раздавленный торт.

— Она очнётся? — Вера тут же возненавидела себя за этот вопрос. — Когда?

Детектив тяжело вздохнул, врач отвернулся. Медицинский саркофаг вывезли из комнаты.

— Нужно найти киберкопию, пока… — нижняя губа полицейского снова вступила в игру, — короче говоря, пока её не почистили, — скороговоркой выпалил он.

Голова Веры непроизвольно затряслась, словно ей вдруг накинули полвека сверху.

— Мы сделаем всё, что в наших силах. В ДаркВЕГСе работают наши агенты вот именно по таким преступлениям.

Дежурные фразы. Для правосудия жертвы — отработанный материал, они ему безразличны, ему интересны только преступники.

— Сколько осталось времени?

— Не думайте об этом, — детектив поднял с пола чёрную зеркальную полусферу шириной с ладонь — ВЕГС-очки. — Я заберу очки вашей дочери, может, удастся вытащить из них какую-нибудь информацию.

— Сколько? — повторила Вера.

— От нескольких часов до пары дней, — сжалился детектив, или Вера ему просто надоела.

На раздавленном торте отпечаталась копия тела Вилги.

 

♪ ۩ †

Крючки и ключи

 

Первая проблема состояла в том, что Иаким не был незнакомцем.

Вера знала, что Вилга никогда бы не нарушила главное правило: «Никуда не ходить в ВЕГСе с незнакомцами».

По всему выходило, что Вилгу заманил и похитил кто-то знакомый.

Вторая проблема заключалась в том, что Вера не знала об Иакиме и не знала Иакима.

Однако Вера знала человека, который мог решить её проблемы в ВЕГСе.

Герман крепко сидел у Веры на крючке, поэтому подход к нему был всегда одинаковым: жалобы, слёзы, обещания чего-то большего, иногда само большее, просьба, подкормка надежды. Герман каждый раз верил Вере, а ведь он считался умным человеком.

В этот раз Вера не жаловалась и не плакала. Вот уже двадцать три минуты она сидела в эргономичном кресле, уставившись в пустоту. Герман прокашлялся уже четыре раза, но то ли Вера была сильно озабочена, то ли ей было наплевать на здоровье Германа — она даже бровью не повела.

Но Герман был романтиком. Он терпеливо ждал.

— Мне нужна помощь, — наконец проговорила прекрасная голова с волшебно уложенными локонами, всё остальное тело было скрыто волнообразностями кресла.

На объяснение проблемы ушло ещё одиннадцать минут.

— Мы должны найти кибер Вилги, — поставила Вера задачу, и всё же в её голосе Герман расслышал умоляющие нотки, а молила Вера не часто — никогда.

Появился шанс стать героем.

— Каждый кибер имеет свой уникальный неповторимый код. Если кибер вывели из легального поля в ДаркВЕГС и стёрли код, то найти его будет почти невозможно. Или на это потребуется очень много времени, — не с того начал он.

— У нас нет времени.

«Нас» вдохновляло.

— Попробуем вытащить что-нибудь из её очков.

— Их забрала полиция. Что ещё можно сделать?

Герман любил мозговые штурмы. Это была его рабочая тактика.

ВЕГС (Виртуальная Единая Государственная Система) — государство в государстве: у него есть свои законы, полиция, преступники и даже свой бог. Плюсом ВЕГСа являются неограниченные возможности: хочешь слетать на Марс — вэлкам, пожить на дне океана — без проблем, прокатиться на динозавре — легко! Из минусов: пропавшую киберкопию придётся искать не на каком-то определённом клочке суши, пусть и большом, а буквально во всей вселенной.

— Реальное государство не может не контролировать кибергосударство, иначе настоящему государству придёт конец за десять секунд — будет полностью разрушена вся инфраструктура, энергетика — всё, мы вернёмся в бронзовый век. В данном случае контролировать можно только изначально возглавив, иначе кибергосударство никогда бы не позволило протянуть к нему крепкие административные ручонки. Поэтому в основе лежит ИИ-ядро, на котором всё выстроено. При необходимости его можно схлопнуть в любой момент, и вывести всех граждан из ВЕГСа на свет божий, как говорится. ИИ-ядро ВЕГСа это его бог.

— А ДаркВЕГС?

— Здесь сложнее. Связи, созданные ИИ-ядром настолько обширны, а цепочки так длинны, что часть из них теряется, или над ними теряется контроль — так и возник ДаркВЕГС. Кто-то умный обнаружил эти бреши и воспользовался. За одну наносекунду в ИИ ВЕГСа происходит более миллиона процессов. Однако, если задаться целью, то ИИ способно найти в ВЕГСе всё. ИИ-ядро знает всё обо всём и обо всех в ВЕГСе, просто из-за объёма обрабатываемой за единицу времени информации случается так, что ИИ тут же забывает, что знает об этом. Или кто-то принимает к этому меры. Чтобы найти Вилгу, нам нужно заглянуть в ИИ ВЕГСа, я полагаю.

— То есть полиция не может, а ты сможешь, — в голосе Веры звучали нотки сарказма. Или отчаяния, но Герману всё равно стало обидно. — ИИ ВЕГСа, наверняка, гостайна или что-то подобное.

— Вера, — Герман выставил вперёд жилистые ладони, как броню. — Во-первых, доступа у полиции к ИИ-ядру нет. Как ты правильно заметила, ИИ ВЕГСа — не просто гостайна, а гостайна в гостайне. Во-вторых, для поисков каждого человека или каждого преступника через ИИ должна быть написана отдельная уникальная программа под его киберкопию и задан поиск. А ты представляешь, сколько людей пропадает в ВЕГСе и сколько там киберов? У полиции просто нет таких ресурсов, а спецслужбы нацелена только на поиск кибертеррористов и тех, кто может поставить под угрозу существование ВЕГСа. И в-третьих, ты забыла, где я работал.

— Помню, поэтому и пришла, — Вера бессильно уронила руки на покатые углубления в боковинах кресла, будто сдавалась.

— Я напишу тебе программу для поиска копии Вилги через ИИ, — победно подытожил Герман. — Это не займёт много времени.

Он виртуозно крутанулся на своём эргономичном стуле, нацепил ВЕГС-очки и протянул длинные пальцы к экранной клавиатуре. Вера видела то же, что видел Герман в очках, на большом мониторе — дублёре очков, но ничего не понимала. Она была далека от программ и кодов — Вера занималась дизайном эргономичной мебели.

— План прост и невероятен одновременно. Я бы назвал его гениальным.

Вера закатила глаза.

— Я напишу код-ключ для поиска в ИИ-ядре киберкопии Вилги. Ты найдёшь порт в ВЕГСе, загрузишь в него код, и вуаля. Я буду прямо отсюда направлять тебя к порту.

— Как выглядит порт?

Герман улыбнулся.

— Как мы с тобой — как человек.

 

҉ ~ ֍

Нить Ариадны

 

Вера ни за что не поняла бы, что перед ней меняла, если бы не настойчивый бубнёж Германа в ухо.

«Посмотри вниз».

Внизу, прямо под ногами, у входа в межгалактическое метро сидела сухонькая старушка в недовязанной кофте и перекладывала на пожелтевшей газете такие же сухонькие пучки трав, грязные камешки, мешочки со снадобьями и мотки шерсти. Метро тихо посвистывало мелькающими серебристыми поездами с лаконичными табличками, указывавшими на пункты назначения, вроде «Созвездие «Лебедь» — Туманность «Пеликан». Старуха на этом фоне смотрелась так же нелепо, как карман от старого халата на брендовом жакете.

— Возьмите пучочек, — проскрипела она Вере. — Хватит одного листочка, и аромат всех трав Алтая в вашем чайнике или в ванне. Или вы предпочитаете Тянь-Шань?

Проблемы, как известно, имеют обыкновение множиться.

Несанкционированный доступ к ИИ-ядру являлся тяжким преступлением. Вера не могла загрузить ключ под своим кибером. При желании её можно было бы узнать и под чужим, но это при желании, наличии времени и возможностей. А ещё при наличии следов, которые Герман усиленно подчищал с другой стороны баррикады. При большом желании можно было бы вычислить и Германа, но одного желания, даже очень большого, в этом случае было мало.

В общем, несанкционированный доступ толкал соучастников на другое киберпреступление — незаконное использование фейковой киберкопии. Поимка грозила запретом доступа в ВЕГС на значительный срок. По совокупности Веру ждала посадка на долгий срок в настоящую тюрьму.

Если бы Вере предложили пожизненное в обмен на возвращение дочери, она без колебаний бы согласилась. Какое ей было дело до парочки киберпреступлений?

Эргономичная кушетка в квартире у Германа и киберочки — Вера вошла в ВЕГС.

Переход был опциональным: подъём на лифте, спуск по лестнице, прыжок или засасывание в воронку — любой каприз по желанию пользователя.

— Что предпочитаете? — повторила старушка, держа в руке пучок.

Вере нравился эскалатор, но пароль был иным.

— Предпочитаю вязание крючком.

Она подняла с газеты моток ниток.

— Вы не будете против, если я довяжу три ряда на вашей кофте?

— Пять, — ответила старуха.

Вера кивнула. Герман должен был закинуть меняле пять тысяч за фейковую личину. Старуха порылась в большой корзине, стоявшей рядом, вынула оттуда замызганный клубок оранжевых ниток и протянула его Вере.

— Имей ввиду, продержится двенадцать часов. А потом ты превратишься в тыкву, — меняла зашлась каркающим смехом.

В ВЕГСе физиологически не было необходимости в туалетах, но всё было создано для комфорта и удобства пользователей. «В ВЕГСе вы чувствуете себя людьми».

Вера обмотала колючую нитку вокруг запястья. Из зеркала над умывальником на неё смотрела японская школьница.

Меняла — потому что меняет лик.

 

⸸ ֍ Ꞷ

Когда я ем — я глух и нем

 

Чёрная чёлка лезла в глаза. Вечерня прохлада холодила бёдра, едва прикрытые короткой юбчонкой. Гольфы то и дела скатывались к щиколоткам. До предела натуралистично.

— Какого чёрта, Герман, — злилась Вера. — Неужели не было ничего удобнее?

— Менялы штампуют фейки пачками, в основном, те, которые пользуются спросом. А там уж, как повезёт, — гудел тот в ухо.

— Только не говори мне, что эту девочку тоже когда-то похитили.

— Фейк — всего лишь временный код, просто хорошая иллюзия.

Вечерний город сиял светом. В небе цвета индиго небе висела золотая луна, или не Луна. Улицы были забиты пользователями самых разных трансформаций: киборгами, сказочными персонажами, куклами, героями аниме, селебрити и фриками всех мастей. В ВЕГСе ты мог стать кем угодно, воспользовавшись опциями — разумеется, не бесплатно.

Вера нащупала под белой школьной рубашкой ключ на цепочке.

— Куда идти?

Порты были уязвимым местом ИИ-ядра. Через порты могла проникнуть угроза, какой угодно вирус, поэтому порты редко сидели на одном месте. Они постоянно мигрировали и меняли облик. Но всё же порт был слабым местом ИИ-ядра — входом, а вход, маскируй-не маскируй, остаётся буквально входом, поэтому его можно было отследить.

Ресторан «Морское дно» казался гигантским аквариумом. Его полые стены из стекла были заполнены водой со всевозможными морскими обитателями. Русалки у входа манили посетителей своими бледно-зелёными пальчиками, а огромный краб принимал сумки, шляпы и трости. «Больше еды — больше удовольствия».

Дельфин-распорядитель поприветствовал Веру радостным щёлканьем из своего персонального подсвеченного аквариума.

— Меня ждут, — улыбнулась Вера.

Порт она увидела ещё от входа. Его приметность была своего рода защитой: мало кто мог предположить, что огромная рыхлая груда мяса и жира, поглощавшая с громким чавканьем устриц, уязвимое место ИИ-ядра. Порт напоминал гигантскую жабу.

— Добрый вечер, — Вера быстро опустилась на стул напротив порта, и мысленно отметила, что бока жабы выпирали с обеих сторон немаленького стола.

— Я не заказывал эскорт, — пробулькал порт.

Загрузить ключ можно было двумя путями: порт мог взять его добровольно — путь тернистый настолько, что был почти непроходимым; навязать ключ силой — самый лёгкий путь.

— Я курьер, — соврала Вера. — У меня для вас посылка.

— Чего тогда расселась, ё-цю? Давай! — порт плотоядно облизал губы мокрым языком, вызвав у Веры рвотный позыв.

— Она слишком большая и не совсем приличная для такого места. Я оставила её у входа. Если вы пройдёте со мной, я вам её вручу.

— Так проблема в этом? Эй, распорядитель! Пропусти посылку для меня! — порт даже головы не повернул.

Ответным щёлканьем было получено любезное разрешение.

— Ну?

Верин план-на-скорую-руку был рассчитан на джентльмена и девочку-в-беде.

— Ящик тяжёлый. Давайте я отдам вам ключ, вы сами его позже откроете, — ключ впивался в ладонь Веры острыми зубцами.

Порт перестал жевать и во все глаза, наполовину скрытые складками век, уставился на Веру. Его хищный рот расползся в ухмылке.

— Думаешь, самая хитрая?

Оставался лёгкий путь.

Вера уже проиграла в голове все возможные его вариации, из которых самым простым было накинуть цепочку с ключом на шею порта, которая, вероятно, всё же была, хотя на вид его голова сразу перетекала в туловище. Это было чревато всем — зеваками, полицией, тюрьмой — вероятно, но, если у порта ключ, значит, поиск Вилги начался — а это и было главной задачей Веры.

— Что, жалкая ё-цю, не прокатило? — порт закинул в прожорливую топку сразу три устрицы и навис над столом. Интересно, среди работников ресторана есть устрицы? — Ты ничего не сможешь всучить мне, фейковая дешёвка.

С проворством юной школьницы Вера вскочила с места, обогнула стол и накинула цепочку, словно лассо, на большую шишковатую голову порта. Он охнул и подался назад, схватив цепочку обеими руками. Вера запрыгнула на огромную жирную спину и что было сил потянула цепочку вниз, пытаясь натянуть её.

На пол они рухнули вместе. Вера барахталась под жирной тушей, словно раздавленная личинка — ё-цю. Цепочка с ключом отлетела куда-то в сторону. Порт странно хрипел и дёргался. Когда сотрудники ресторана наконец вчетвером вытащили Веру из-под груды плоти, было уже поздно.

— Устрица, — развёл плавниками дельфин, — скользкая. Вошла в горло, как пробка.

Огромная туша лежала на полу без признаков жизни. Порт был сломан.

 

 #

Это всё нереально!

 

Вера стояла перед менялой под собственным кибером. Ей нужен был новый фейк.

— А где прошлый?

— Оказался бракованным.

Герман сказал, что фейк скомпрометирован. ИИ-ядро теперь его знает и будет прятать от него порты.

— Имей ввиду, у меня тут гарантии нет, — проворчала старуха, шаря рукой в корзине.

Довязывать пришлось семь рядов.

В этот раз Вера уже ничему не удивлялась. Вернее, никому.

— Твоя атака на порт — укус комара, но ИИ-ядро активизировало защиту. Просто алгоритм такой: каждое действие рождает противодействие.

Портов было много, но они прятались, мигрировали, защищались.

— ИИ восстановит сломанный, но нам лучше найти другой.

Вера послушно следовала указаниям Германа: поворот налево, прямо, вниз по лестнице и снова прямо, но на другом уровне.

Киберполис был похож на гигантский бесконечный куб-лабиринт с бесчисленными уровнями, каждый из которых обещал новую жизнь и новые впечатления.

Кто-то предпочитал семейный отдых и тихие, размеренные уровни с парками и детскими площадками; кто-то хотел безудержного веселья с клубами и вечеринками; уровни с казино и азартными играми, клубами знакомств, любителей книг, пирогов, женщин и мужчин до и за, вязания, котиков, собак, кроликов, декоративных крыс, героев комиксов; уровни, где всегда ночь, где всегда лето, где есть берег моря и закат, уровни с музеями и шедеврами мировой культуры. Здесь можно было отдыхать и можно было обучиться всему на свете — любой профессии, любому навыку; здесь можно было работать кем и где угодно и получать за это кибервалюту, которую можно было спустить тут же — парой-тройкой уровней ниже или выше — и это только в городе. А ещё были деревенские пасторади, фермы, тихие коттеджи, охотничьи домики в лесной глуши, космические станции, затонувшие корабли, подводные лодки, исторические уровни разных эпох, терроформирование…

«ВЕГС. Ваши фантазии — наша реальность».

В ВЕГСе у всех были деньги — вопрос был только в их количестве. В ВЕГСЕ имелись бонусные, льготные или социальные программы, позволяющие раз в год каждому пользователю провести отпуск с удовольствием — скажем, разгуливая по кольцу Юпитера. ВЕГС заманивал, давал вкусить и больше не отпускал.

И был ДаркВЕГС, где исполнялись желания, о которых не принято было говорить, а о некоторых даже думать. Он был всегда рядом — за респектабельной дверью с интеллигентной табличкой «Не стучать», или за ничем не примечательной с надписью «Техническое помещение», в потайном ответвлении перехода метро, в примерочной кабинке огромного торгового центра; туда можно было спуститься на лифте, нажав кнопку без номера, или, наоборот, кнопку с этажом, которого в здании нет, хотя в ВЕГСе нередко в доме из пяти этажей можно было вполне себе подняться и до двадцать седьмого. И вот, за обычной с виду дверью скрывался ещё один город — тайный, сюрреалистичный, полный тёмных желаний — город, где всегда царил лавандовый сумрак, где каждый мог быть самим собой, не будучи узнаваемым.

В ДаркВЕГСе не было социальных программ, но здесь также всегда были готовы пойти на встречу каждому — ссудить, кредитовать, что-то или кого-то купить, обменять, нанять. Тут можно было заработать деньги любым незаконным способом и бесконечное множество незаконных способов их потратить.

Конечной точкой Вериного путешествия стал визжащий и хохочущий Луна-парк, в котором круглосуточно светило тёплое июньское солнце.

 

☺ † ⸚

Маски, формы и мутации

 

Парк аттракционов кишел детьми, не все из которых были ими в действительности, один — уж точно.

По наводкам Германа Вера быстро нашла свою цель.

Рядом с веснушчатым мальчуганом, которому на вид было не больше восьми лет, стояли четыре амбала, все —черепашки-ниндзя. Порт охраняли.

Белобрысый мальчуган со слишком естественными веснушками мирно сидел за столиком с головоломками, и Вера мысленно порадовалась тому, что не придётся скакать сломя голову за ним по аттракционам.

Японская школьница была бы сейчас как нельзя кстати, но приходилось работать с тем, что есть.

Вера осмотрелась в поисках лотка с масками.

Одно из главных правил для каждого ребёнка в ВЕГСе гласило: никогда не разговаривать с незнакомцами.

Но если незнакомец в знакомом или стереотипно безобидном образе, то для ребёнка он переставал быть незнакомцем.

Итак, клоун или огромная гуманоидная крыса?

Зажав в одной руке ключ, в другой связку воздушных шаров, Вера разболтанной клоунской походкой подошла к столику с головоломками.

— Привет, малыш. Как насчёт шарика?

— Я занят, — не поднимая головы, пробубнел порт, отчего сразу стал мерзким сопляком.

Черепаха с красной повязкой на голове — Леонардо? — встала между портом и Верой.

— Прости, ты прав. К чёрту шарики. Они для дебилов.

Мальчишка наконец вытащил голову из какого-то сортера и с интересом посмотрел на Веру.

— Ты странный клоун, — медленно произнёс он.

— Ну, знаешь, есть клоуны весёлые, есть грустные, а есть странные.

— Не слышал о таких. Ты не похож на программу.

— Я не программа, я просто здесь работаю. Может, ты поможешь мне немного?

— У меня нет такой цели — помогать людям, — упрямая маленькая башка грозила снова нырнуть в головоломку.

— Хорошо! Люди вообще-то не любят, когда лезут в их дела, особенно с непрошенными советами. Слушай, раз ты не можешь мне помочь, может, тогда я помогу тебе?

Порт на секунду задумался. Надо было брать его, пока он тёпленький.

— Вот чем ты занят? Можно взглянуть? — Вера тараторила, не давая порту времени поразмыслить.

Она быстро шагнула к столу и тут же упёрлась в широкую зелёную грудь — Джотто?

— Пропустите его, — командовал парадом здесь явно мальчонка.

Вера присела на скамеечку рядом. В её голове шли хитрые расчёты, как всучить порту ключ без того, чтобы обступившие стол черепахи-приматы не сломали ей одновременно все конечности до того, как.

— Что это? — спросила она, рассеянно глядя на разноцветную и разноформенную кучу каких-то приспособлений на столе. Видимо, куча — любимая единица измерений портов.

— Форма-цвет, — ответил мальчишка. — Нужно подобрать фигурку нужной формы и цвета, ни разу не повторившись.

Вера была в этом не помощник, но она усиленно таращила глаза, выгадывая момент, когда зелёные качки — Караваджо и Страдивари? — ослабят внимание или отвлекутся.

— Ключ, — вдруг произнёс пацан.

— А? — Верино зрение моментально сфокусировалось до состояния орлиного. Она не могла сообразить: её раскусили и надо пугаться, или показалось.

— Теперь надо найти такой ключ, — мальчишка тыкал пальцем в отверстие на деревянной панели, по форме напоминающее ключ.

Выигрыш в лотерею случается даже не в каждой жизни.

Вера медленно вытащила из-под стола руку и разжала её.

— Такой подойдёт?

Какие шестерёнки крутились в цифровой голове порта — Вера не знала и ей было наплевать. Порту нужен был ключ, Вере нужен был порт.

— Надо проверить, — сказал мальчишка, и она ощутила, как её ладонь опустела.

Порт держал в руке блестящий металлический ключ.

Он взял его. «Взял! Он ВЗЯЛ!».

 

"Ꞷ♂

Возвращаться — плохая примета

 

Ничего не происходило.

Мальчишка вертел проклятый ключ, прикладывая его к сортеру то так, то эдак, но ничего не случалось: ни чёртового озарения, ни засасывающей вихря, ни потока информации, льющейся изо рта бэби-порта — НИЧЕГО.

«Герман!»

Герман не мог не знать, что она всучила ключ порту.

— Ключ повреждён, — раздался в ухе знакомый голос.

— Что?!

Не церемонясь, она вырвала ключ из рук порта.

— Что случилось?!

Мальчишка и четверо собратьев по итальянским средневековым именам ничего не понимали, как и она сама.

«Ключ повреждён».

Вера водила по скользкой металлической поверхности кончиками пальцев. Прохлада и гладкость металла — идеальная форма, безупречно ровная поверхность. На мгновение Вера перестала дышать. Её клоунский нос побагровел, из глаз с нарисованными толстыми ресницами струйками брызнула вода.

Один из зубцов был обломан. Наверное, ключ повредился, когда упал на мраморный пол «Морского дна».

— Вернись. Я исправлю ошибку, и мы попробуем снова, — Герман всё говорил и говорил, но это было уже неважно. Порт был здесь, рядом — он был доступен, а чего не было у Веры, так это времени и доступа к ИИ. Но доступ был у порта.

— Слушай, малец, — Вера крепко сжала его ладошку, — тебе придётся проводить меня кое-куда.

Мальчишка посмотрел на Веру ясным цифровым взглядом.

 

†

Тесей должен умереть

 

Порт был входом, прямым — к его родителю: матери и отцу в одном лице.

Вере было не до особенностей цифрового гермафродитизма у ИИ, обитающих в кибервселенной. Она тащила за руку мальчишку, не разбирая пути, точно зная, что он, еле поспевая за ней, сам выбирает их путь. Герман взял на себя черепах, в данную секунду отмахивавшихся от всех программ Луна-парка, распознавших в мутантах педофилов.

Шли они недолго — минуты две, хотя мегаполис успел смениться бескрайней песчаной пустыней, которую никто даже не сумел бы разглядеть с крыши самого высокого небоскрёба.

Ещё пара секунд, и они оказались прямо у нависающей над ними стены из жёлтого кирпича.

— Конечно, — усмехнулась Вера. — Лабиринт.

Её огромный красный рот изогнулся и не смешно и проговорил «Ха-ха». Вера сорвала надоевшую маску.

— Кен, — маленький рот скривился.

— Знаешь что, сопляк, некогда было выбирать. Зови своего папашу. Или мамашу.

Малец тупо уставился в стену, в которой вдруг возникла большая резная дверь из потёртого временем дерева, окованного металлом. Прямо посередине двери тускло поблёскивала замочная скважина, разительно выделяющаяся своей новизной.

Вера толкнула дверь, та не шелохнулась.

— Ну? — пихнула она мальчишку. — Открой!

— Ключ у тебя, — ответил порт.

— А вдруг он не подойдёт?

— Важна суть.

Вера долго ковырялась в замочной скважине ключом, налегая на дверь крепкими мускулами Кена. Ни замок, ни дверь не поддавались.

— Всё! Хватит! — с силой ударила она кулаком по металлической обивке. — Хватит этого притворства. Я здесь! Порт у меня. Мне нужен вход! — крикнула она, задрав голову вверх.

— А в чём проблема-то?

От неожиданности Вера поперхнулась собственным криком.

Мальчишка куда-то исчез. За её спиной стоял невысокий полуголый мужичок в трусах и почёсывал пивной живот сосискообразной пятернёй. Веру бы и это не смутило, если бы не одна небольшая странность — голова у мужика была бычьей с желтоватыми, словно прокуренными рогами, один из которых был на треть обломан.

— Господи, спасибо! Спасибо! — запричитала Вера скороговоркой. — Ключ не подходит! Мне нужно найти дочь! Понимаете, я её мама, она застряла в киберкопии, прошу…

Из Веры будто выпустили весь воздух, она медленно опустилась на колени и разрыдалась от отчаяния.

Полу-бык промычал что-то вполголоса, словно напевал одному ему известную песню, присел на корточки и сгрёб ключ из Вериной ладони. Затем осмотрел его на солнце и вполне внятно для бычьей головы выдал:

— Сломан.

— Я знаю, но, может, как-нибудь… умоляю… — прошептала Вера.

Полу-бык снова почесал волосатое пузо сатира, выпучив на Веру влажные животные глаза.

— Можно. Я впущу тебя в лабиринт. Ты узнаешь, где твоя дочь, возможно, даже спасёшь её, но из лабиринта ты не выйдешь.

— Почему?

— Всё просто: я сожру тебя. Вернее, поглощу.

— Я умру?

— Всё относительно, мадам. На том и стоим, — полу-бык неожиданно галантно изогнулся в поклоне и протянул Вере руку.

Дверь распахнулась, обнаружив за собой бесконечную тьму, от которой веяло душным теплом. Она протянула руку полу-быку и вдруг увидела, что рука её собственная — настоящая.

— На пороге вечности все предстают в своём истинном облике.

Держась за руки, они шагнули в пустоту. Дверь гулко захлопнулась, не нарушив покой ни единой песчинки.

 

֍ ~ V

О блюдах холодных и обжигающих

 

Фиолетовая лампочка на двери моргнула «Свои». Смотритель в накинутом шёлковом халате — перерыв, имел право — в предвкушении метнулся к двери. Сегодня должна быть поставка — ему обещали, что она будет особенной.

Поставщик был новый, однако он знал все коды и пароли, к тому же старый куда-то запропастился и заведению грозил простой. Первая поставка была пробной, так сказать, для установления доверительных отношений, а потому бесплатной, что не могло не радовать смотрителя, испытывавшего в последнее время финансовые затруднения по причине сокращения ассортимента, и, как следствие, падения клиентского спроса.

— Ну-с, — потёр ладони смотритель. — Чем порадуете старую садистскую душонку?

Поставщик, словно иллюзионист, отбросил полы чёрного, до колен, плаща, выудил из его недр серебристый кейс, молча положил его на стол и открыл. В кейсе аккуратненько, как яйца в ячейках, лежали четыре сферы, переливавшихся в тусклом свете заведения тёмно-зелёным перламутром.

Нижняя челюсть смотрителя затряслась от радости.

— Полные, — прошептал он.

— Полные, — подтвердил поставщик. — Срезанные крайне аккуратно, с сохранением носителя.

— Если б вы знали, как я устал от пустышек, — запричитал смотритель со слезами благодарности на глазах. — Нестойкие, плохо реагируют на манипуляции, а они у нас, сами понимаете, специфические, и живут недолго. А ведь так хочется порадовать клиентов и прогнать объект через всю площадку!

— Уверяю вас, дорогой смотритель, — голос поставщика немного заглушала чёрная широкополая шляпа. — Эти будут держаться вечность, и откликаться на ваши манипуляции так, как никакая пустая, почищенная киберкопия.

— Благодарю вас, любезнейший, — смотритель рассыпался в благодарностях, потряхивая руку поставщика. — Приятно иметь дело с понимающим человеком.

Поставщик, взмахнув полами плаща, исчез также беззвучно, как и появился.

— Аркашка! — зычно крикнул смотритель. — Аркашка!

Из тёмного угла, зевая и почёсываясь со сна, вывалился взъерошенный карлик.

— Аркашка, готовь площадку, сегодня у нас будет особенное представление. И оденься по форме, а не как в прошлый раз, когда ты колпак потерял.

— Как скажете, месье.

Аркашка, неловко подпрыгнув, ухватился за огромный рубильник, торчавший сбоку на стене. Раздался щелчок, и большая часть заведения осветилась до голубого белым неоновым светом, оставив в тени только обшитую красным бархатом ложу.

— А я пока разошлю приглашения.

Смотритель подошёл к старой печатной машинке и, ловко орудуя сильными пальцами, напечатал на первом листе «Внимание! Заведение средневековых пыток и истязаний представляет…»

 

☺ ۩☻

Вы не знаете мою маму

 

Иаким быстро сбежал по лестнице в замызганную подвальную пивную, где в баре его ждали трое.

— Идиоты! — громко и зло зашипел он страной троице. — Что вы наделали! Девчонка впала в кому. Нас будут искать!

— А раньше не искали? — усмехнулся бородач, одетый, как ковбой.

— Она несовершеннолетняя, кретин!

— В таких обстоятельствах товар брать рискованно, — произнёс сухопарый субъект с незапоминающейся внешностью. — Если, конечно, рассмотреть возможность хорошей скидки…

— Ты сам заказал девчонку-подростка, — гадко осклабился ковбой.

— Хм, мне было бы достаточно пустой копии.

— Что случилось? — бесцеремонно перебил сухопарого Иаким, обращаясь к ковбою и третьему типу, до сих пор не проронившему ни слова.

— Небольшая накладка, — ответил молчун, смачно глотнув из бутылки. — Серп, — он указал глазами на широкий пояс, за которым поблескивал небольшой серп — цифров

 

ой нож для срезания киберкопий, — подвёл.

— Мы так не договаривались, — брызнул слюной Иаким. — Я себя в первую очередь подставляю!

— Расслабься, девчонке недолго осталось, а потом её уже никто никогда не найдёт, как и нас. Я прав? — ковбой подмигнул невзрачному типу.

Сухопарый поджал губы и отвёл взгляд.

— Это на усмотрение клиента, — произнёс он. — Я всего лишь поставщик.

— Выпей, приятель, — ковбой потрепал Иакима за плечо. — Отметим сделку. Кстати, — он повернулся к молчуну, — что там девчонка кричала, я не разобрал?

— Да ничего такого, — ответил тот, — обычное девчачье нытьё, — он скорчил плачущую гримасу и прохныкал нарочито высоким голосом: — Вы не знаете мою маму!