Троянский ...

Десантную капсулу начало трясти, как только мы вошли в атмосферу. Я крепче схватился за плечевой фиксатор. Сидящий напротив Яко закрыл глаза и что-то шептал. Молится?

Первая неучебная высадка. Все в группе настороженно, а кто-то даже испуганно переглядывались. Кроме, пожалуй, Кексберри — он беспечно ковырялся в носу.

— Ща тряхнет еще раз, загонишь руку по локоть! — крикнул я.

За его ноздри я не переживал, но остальные с радостью отвлеклись, и тоже стали комментировать:

— Спорим, сможет до мозга достать!

— Такой крошечный мозг может и с козюлей перепутать!

— Может, у него и нет козявок? Мозг и выковыривает!

— Да ну, он бы весь выковырял еще на подлете.

Не то чтобы приятная тема для обсуждения, но все слегка расслабились, хотя тряска не прекратилась.

— Интересно, акки тоже ковыряются в носу?

— Вот посмотрят на Кексберри и тоже начнут!

— Да ну, это ж насколько надо быть тупыми, чтоб ему подражать!

Противный звуковой сигнал и засветившийся оранжевым плафон сообщили о десятисекундной готовности к приземлению. Я закрыл глаза.

— Тьфу, язык прикусил, — прошепелявил кто-то.

— Бестолочь! — беззлобно отреагировал я.

Шлюзовая дверь вывалилась наружу, впуская солнечный свет.

— Выходим, строимся! — скомандовал я.

Отряд неспешно стал выбираться из капсулы. Снаружи доносились голоса:

— Семерка!

— Ты слепой? Восьмерка, видно же!

Кто-то яростно о чем-то спорил. Я выбрался последним, на пару секунд зажмурившись от яркого солнца. Восемь человек пытались выстроиться в нечто, отдаленно напоминающее строй. Рядом со слегка дымящейся капсулой увидел двух спорящих солдат, энергично размахивающих руками.

— Что, принести дальномер?

— Может, еще микроскоп принесешь?

Оглядевшись, я понял причину их спора. На посадочной площадке красовалась неаккуратно нарисованная мишень. Наша капсула приземлилась на границе между двумя кругами, очевидно «семеркой» и «восьмеркой».

— Давай у новобранцев спросим! Эй, что скажете — семерка или восьмерка?

Этого еще не хватало!

— Восьмерка! — Выпалил Кексберри, подмигнув одному из солдат.

— Эй, я видел, как ты подмигиваешь! — Возмутился второй.

— Отставить, Кексберри! — Вмешался я.

Назревавшую перепалку остановил появившийся сержант.

— Вы опять за свое? — спокойный, хотя и громкий голос не вязался с грозным, даже зверским выражением лица. — Мишень убрать! Неделю драить сортиры!

— Слушаюсь! — В один голос ответили провинившиеся.

— Товарищ сержант, рассудите, семерка или восьмерка? — Заискивающе произнес один из них.

— Охренели? — Опять этот спокойный голос. — Восьмерка, конечно! Марш отсюда!

Солдаты быстро ретировались, толкая друг друга:

— Я же говорил!

-Да он даже не посмотрел!

Сержант повернулся к нам.

— Новобранцы значит. Кто старший?

— Старший группы Клайв Номанд! — отрапортовал я.

Сержант глянул в планшет.

— Так, новобранцы, третий поток, группа… Да ладно, — он бросил на меня насмешливый взгляд, — серьезно?

Я непонимающе посмотрел в ответ.

— Группа «Звездные волки»…

На пару секунд он сжал губы, подавив смех. Потом посмотрел на наш, неровно построенный отряд.

— С этого момента вы не группа, а подразделение. Ты, — он ткнул в меня пальцем, — отныне капрал Номанд. На «звездных волков» вы не тянете, даже на щенков не похожи. Как же вас назвать-то? — Он на мгновение задумался, еще раз оглядывая нас. — Подразделение «Звездные червяки», за мной, к казармам, марш!

Мы покорно двинулись за широко и уверенно шагающим сержантом.

— Червяки… Позорники, не могли нормально построиться. — Зло пробурчал я, надеясь, что сержант не слышит.

— Так мы это, после спуска в себя не пришли, — негромко откликнулся Кексберри.

— Ну, червяки так червяки, что такого? — Тихо сказал шагающий рядом Яко.

— Тебе-то ничего, — прошептал Кексберри из-за спины, — дитя цветов.

Между тем мы подошли к жилым блокам, сержант уверено подвел нас к одному из одноэтажных корпусов и открыл дверь.

— Заходим, пошевеливайтесь!

Восемь коек с тумбочками, огороженный санузел, вещевой шкаф. Стандартно.

— У вас пять минут, — сказал сержант и вышел.

— Да ну вас, — плюхнулся на койку Кексберри. — Нам отдых после полета положен.

— Определяемся с местами, раскладываем вещи и ждем, — я пытался вести себя, как капрал подразделения. — Через пять минут сержант должен увидеть нас готовыми к… Ко всему.

Меня задело это его пренебрежительное «червяки». В учебке наш отряд был лучшим в потоке, и прежнее название вполне соответствовало нашим успехам.

К возвращению сержанта мы стояли у своих коек по стойке «смирно». Увидев это, он удовлетворенно хмыкнул и скомандовал:

— На выход!

Сержант устроил нам экскурсию по базе.

— Значит так, это пищеблок. Сюда ходим строго по расписанию. Вот там — тренажерный зал. Рядом оружейная.

Мы слушали довольно рассеянно, расположение базы стандартное и знакомое. Нас заинтересовало необычное сооружение в центре — огромная блестящая труба, чуть расширяющаяся и закругленная кверху. На земле состыкованные с ней два больших, таких же блестящих шарообразных здания. Однако сержант не спешил знакомить нас с этим… Непонятно чем.

— Гараж, ангары, взлетное поле, — сержант тыкал зажатым в руке планшетом в направлении названных объектов. — На нем два ставочника оттирают нарисованную мишень…

— А что по поводу этого? — не выдержал Кексберри, указывая на центральное строение.

Видно было, что сержант хотел ответить что-то резкое, но потом передумал:

— Об этом вам расскажет полковник Витто Матте.

— Спасибо сержант Лим, — раздался из-за спины незнакомый голос. Мы обернулись.

Невысокого роста человек в полевой форме с нашивками полковника насмешливо смотрел на нас.

— Новоприбывшие, разрешите вас поприветствовать, — не по уставу произнес полковник.

— Кругом! — запоздало скомандовал я.

Ситуация дурацкая. Повернувшись к полковнику, мы оставили за спиной сержанта.

— Подразделение знакомится с устройством базы, даю первичную информацию. — Голос Лима позади нас ставил в неловкое положение. — У одного из рядовых возник вопрос о центральном объекте. Не могу по затылку определить у кого именно.

Издевается?

— Кругом! — вновь скомандовал я, чувствуя себя глупее некуда.

— Вот, он спрашивал, — сержант с невозмутимым видом показал на Кексберри.

За спиной заговорил полковник:

— Ну что ж, вопрос вполне уместный…

— Кругом!

— И я даже готов на него ответить.

В отличие от сдержанного сержанта, полковник плохо умел, или не пытался, скрывать эмоции. По его виду было понятно, что ситуация в которую они с Лимом нас поставили, забавляет. Но ничего не оставалось, как продолжать вертеться на месте, пока им не надоест. К счастью, сержант подошел к полковнику и встал рядом с ним.

— Итак, — продолжал полковник, — подразделение… — Лим передал ему планшет. Тот посмотрел на экран, вопросительно взглянул на сержанта, — «Звездные… хм.. червяки», назовите два стратегических преимущества нашего противника.

— Они плодятся быстрее, чем тараканы в доме моей бабушки! — выпалил Кексберри.

Полковник бросил на него неодобрительный взгляд.

— Правильно, численность. А второе?

— Способность копировать и дублировать все, что попадает им в руки, — уверенно сказал Ай-Ай-Кноп, — и связанная с ней неутомимая любознательность.

— Именно! А это значит, что если сегодня вы потеряли на поле боя, скажем, плазмокольт, то завтра сотни его копий будут стрелять в вас. Поэтому, вот это, — полковник указал на центральный объект, — ни в коем случае не должно быть захвачено противником. Подробности знать вам не по уровню, скажу лишь, что это оружие массового поражения. И на данный момент — лучшее, что у нас есть.

***

Вечернее солнце грело не сильно, но слепило и заставляло хмуриться. Мы построились перед своим жилым модулем на вечернюю поверку. С нашим подразделением сержант Лим решил провести ее лично. Глядя в свой планшет, он называл нас по списку.

— Тик Кексберри!

— Я!

— Клоун-отморозок, — сквозь зубы чуть слышно прокомментировал я.

— Мамаха Росси!

— Я!

— Наш ручной Конан-варвар, — подключился к комментированию Тик.

— Ли Мар Штейн!

— Я!

— Звездный торгаш, — одновременно с Кексберри прошептал я.

— Яко Хвит!

— Я!

— Дитя цветов, — шепнул Тик.

— Тунгус, — не согласился я.

— Мазон Лик!

— Я!

— Ссыкло, — комментарий Кексберри мне не переплюнуть.

— Ай-Ай-Кноп!

— Я!

— Яйцеголовый.

Все это время сержант делал какие-то пометки в планшете, и мне стало любопытно. Все что нужно, есть в наших личных делах, которые он, очевидно, читал. Однако, задуматься об этом я не успел. Наступил тот самый момент, который мы ждали всем подразделением.

— Рубиньен...ваз…кир… кх!

Ответом было молчание. Сержант сжал губы и вновь попытался прочитать очередную фамилию.

— Рубаньюно…вазир..кхиркх! — довольный собой, он поднял глаза на крайнего в нашем строе. Снова молчание.

— Ну, чего молчишь! — спокойный голос сержанта снова не соответствовал раздраженному выражению его лица.

— Сержант, сэр! Даже не пытайтесь. У него атипичная форма аутизма. Он не откликнется, пока правильно не назовете.

— Вашу ж мать! Рубинь… То есть вы его все правильно называете?

— Так точно! Подразделение!

— Рубиньеновазишкхиркх! — Хором прокричали мы.

Обладатель непростой фамилии встрепенулся и вопросительно посмотрел на нас. Сержант глубоко вздохнул и, чеканя слова, произнес:

— Подразделение. Круг. По взлетному полю. Бегом. Марш!

Мы затрусили в направлении взлетки. Обернувшись, я усмехнулся, заметив, как сержант шевелит губами, глядя в планшет.

***

Прошло почти два часа после отбоя. Дверь в казарму с легким шипением раскрылась, ловкая тень бесшумно скользнула внутрь.

— Явился? — шепотом сказал я. — Что так долго?

— Не спишь? — так же тихо ответил Мазон Лик. — Погоди… Ты знал?

— Что ты в первый же день умыкнешь на разведку? Шутишь? Я был уверен. Где Яко?

— Остался за пищеблоком. Там бесхозный клочок земли, он, как всегда, траву вынюхивает. Сказал, сам вернется.

— Ну, рассказывай. Только свет не включай.

— Штука в центре охраняется серьезно. Ловушки, датчики, сенсоры, восемь охранников снаружи и не знаю сколько внутри. Не пробраться.

Я разочарованно вздохнул.

— В ангарах ничего необычного. Пара дрындулетов и куча запчастей. Ощущение, что с базы никто далеко не выбирается. Спортзал не запирается, просто дверь массивная, но Мамаха может хоть сейчас идти. Есть лабораторный корпус. Замок непростой, но наш взломщик справится. Так что, наш умник без дела сидеть не будет. Есть магазин. Тоже охраняется, но при желании…

— С магазином Штейн разберется.

— Ну и пищеблок. Запирается, но замок я смог и сам вскрыть. Был один, поэтому далеко лезть не рискнул, но… вот! — Он достал из-за пазухи запечатанный брикет. — Там еще есть, несколько ящиков, взял один, чтоб не заметили. Если что, можем устроить набег, — Мазон бросил мне свою добычу.

— Эй, а мне! — Прошептал с соседней койки Кексберри.

— Ты чего не спишь? — Прошипел я, — ладно, на, только до утра подожди, а то разбудишь всех своим чавканьем.

— Да я тихо…

— Я сказал утром!

Кексеберри что-то пробурчал в ответ, сунул брикет под подушку, и отвернулся. В этот момент дверь снова отворилась, впуская Яко. Он молча прошел мимо нас к своей койке, держа в руках букет сорванных растений. Легкий запах распространился по казарме. Вроде непротивный, сойдет.

— Ладно, спать. Неизвестно, что завтра нас ждет…

… Проснулся я от резкой вони. В окно пробивались утренние лучи местного солнца, но до подъема еще было время. Я зажал нос и сдержал позывы рвоты.

На соседней койке сидел Кексберри, держа в руках раскрытый брикет. Очевидно, он посчитал, что уже наступило утро. Содержимое брикета размазалось по рукам и штанам, и издавало жуткую вонь. Он растерянно смотрел на серо-бурую массу, потом взглянул на меня:

— Жжется…

Остальные тоже проснулись:

— Что за вонь!

— Я сейчас сблюю!

— Газовая атака?

Я услышал звуки рвоты. Ай-Ай-Кноп не выдержал.

— Да твою ж мать, я итак еле держусь…

Всем пришлось замолчать, когда на пороге появился сержант Лим и начал, даже поморщившись:

— Кексберри! Я и не сомневался. Знакомьтесь, это дерьмо акков. Запечатанное и оставленное для новобранцев, которым по ночам не спится, а жрется. Испражнения имеют высокую проникающую способность и вызывают резкую аллергическую реакцию.

Я взглянул на Кексберри. Тот с интересом разглядывал свои руки. Они вздулись, и опухли, огромные пальцы, похоже, не сгибались.

— Теперь в носу не поковыряться…

— Кексберри в медчасть! — скомандовал Лим, потом ткнул в меня пальцем, — Номад к полковнику. Остальные — покинуть помещение для санобработки.

Все с нескрываемым энтузиазмом устремились к выходу. На улице уже ждала группа в защитных костюмах и респираторах.

Прежде чем отправиться к полковнику, я увидел как Яко внимательно рассматривает руки Кексберри, зачем-то принюхивается, хотя вонь даже на улице была невыносимой.

— Ты забыл, где медчасть? Или дерьмо в уши попало? — Поторопил сержант. Кексберри затрусил в сторону блока с красно-белым крестом.

А меня ждала взбучка. По крайней мере, я так думал.

Полковник Маттэ сидел за столом в непринужденной позе и разглядывал что-то в планшете.

— Капрал Номад прибыл!

— Садись, — он небрежно указал на стул.

Я неуверенно сел, готовый в любой момент вскочить, чтобы… не знаю. Чтобы убедительнее оправдываться, наверное.

— В пищеблок влезли? — полковник насмешливо посмотрел на меня.

Я молча кивнул.

— Сержант у нас любитель развлекаться. — Он взял со стола планшет, посмотрел на меня. — Яко Хвит... Почему «дитя цветов» и «тунгус»? Понятно, что «тунгус» потому что с Тунгуссии родом, а почему «дитя цветов»?

Я слегка опешил. Наши с Кексберри комментарии дошли до полковника. Вот что Лим записывал на вечерней поверке!

— Так у них на планете, — придя в себя, я начал объяснять. Однако полковником жестом остановил меня, что-то читая в планшете.

— Ну конечно! — он с досадой откинулся на спинку кресла. — Аграрно-кочевое общество! Мать-природа и все такое… Надо было просто прочитать о его родной планете.

Меня, мягко говоря, удивила его реакция. Как и вся ситуация в целом.

— У нас на базе чуть больше сотни единиц личного состава. Немного, учитывая, что мы на планете, кишащей акками. Я должен знать, что представляет каждый из моих людей, — словно прочитав мои мысли, сказал полковник.

— И что мы здесь… — мою несмелую попытку задать вопрос он сразу же пресек.

— Задание выполняем. Важное. Итак, — немного помедлив, он опять взглянул на планшет. — Кексберри, «клоун-отморозок». Душа компании, авторитетов не признает, с дисциплиной проблемы, творит дичь, но тебя слушает. Так?

Я молча кивнул. А что еще оставалось?

— Мамаха Росси, «ручной Конан-варвар». Тут все ясно. Сильный и … не шибко догадливый, да?

— Слишком сильный, чтобы мы говорили о его … уме при нем. Но он определенно не глупый.

— Я так и понял. Ли Мар Штейн, «звездный торгаш». Может все достать и все сбыть. Так? Яко Хвит.. Тут разобрались… Мазон Лик, «ссыкло». Это он на разведку ночью ходил?

Смысла спорить я не видел и потому кивнул.

— Неплох. Заметили его, только когда он возвращался. Маскировочный комбез с собой привез, да? Так и думал. По твоему приказу разведка?

— Никак нет!

— Но ты знал?

— Знал.

— Ну, еще бы. Ай-Ай-Кноп, «яйцеголовый». Это ваш ученый, правильно? Интеллектуал, который все знает?

Я опять кивнул.

— Рубиньеновазишкхиркх. — Безупречность, с которой он назвал его имя, заставило меня поднять брови. — Степень аутизма на границе допуска к службе. Кроме имени у него есть еще особенности?

— Разбирается в механизмах. Читает их, словно книгу. Не очень сложные, типа замков, или, например сервоприводов. Простые двигатели, печки... Зовем его «взломщик».

Я осекся, осознав, что рассказываю слишком много. Даже не понял, куда испарилась моя осторожность. Полковник при этом все также насмешливо, но дружелюбно смотрел на меня.

— Скажи, капрал, а ты сразу понял их… особенности? Раскусил их, так сказать.

Пока полковник не спросил, я даже и не думал об этом думать. Но, по сути, он прав. При первой же встрече мне стало ясно кто из них кто. И что мы сможем сработаться.

— Ты просто их прочитал, да? Так бывает. Это не сверхспособность. Просто умеешь наблюдать. На интуитивном уровне делаешь выводы. — Он глубоко вздохнул. — Как ты думаешь, почему вы сюда попали? Единственный плацдарм на планете, а вы новички.

— Но боевых действий ведь тут еще нет?

— Еще нет, верно.

— Наверное, потому что мы — лучшие в потоке…

При этих словах он буквально взорвался смехом. Это было так заразительно, что я тоже засмеялся. Не так сильно, как полковник — тот даже прослезился. Однако, он быстро успокоился, и сказал уже серьезно:

— «Центавры» лучшие в потоке. Пока, какая досада, у них в шкафах не обнаружилось крысиное дерьмо. Представляю, какой позор на утреннем осмотре.

— Не следили за своим имуществом…

— Крыс, кстати, так и не нашли. Или я ошибаюсь?

— Не нашли. Но сделали санобработку, — впервые за время беседы мне стало неуютно.

— А еще слухи ходили, что вся система оценок была взломана, и доверять выставленным баллам нельзя.

— Были следы взлома, но виновных так и не нашли.

— Разумеется. За время обучения вашего потока, количество нестандартных ситуаций сильно превысило среднее значение.

Я пожал плечами, и уставился в пол, пытаясь понять насколько все плохо.

— Ладно, капрал, расслабься.

Это было сказано настолько дружелюбным тоном, что я недоуменно поднял взгляд на полковника. Тот, ухмыляясь, смотрел на меня.

— Ты должен понять. Я сделал запрос на вас не потому, что вы — лучшие. Мне нужны… нестандартные.

Громкий хлопок прервал полковника. Взрыв? Мы вскочили.

Тут же ожил коммуникатор на столе.

— Полковник Маттэ, резервуар с очищенной водой прорвало…

***

Мы стояли у жилого модуля и смотрели, как вода заливает взлетное поле. В хозблоке, где высился внушительных размеров резервуар, суетились техники.

Кексберри с довольной физиономией вернулся с медчасти. Руки перебинтованы, закрыты какими-то перчатками.

— Уже не жжется, — весело заявил он. — Медики сказали — через пару дней опухоль сойдет, пальцы в норму придут.

— Не нужно два дня, снимай, — уверенно проговорил Яко, вытащил из подсумка пучок каких-то трав, разделил их и стал пережевывать. — Сывай, сывай, — промычал он в ответ на вопросительный взгляд Кексберри.

— Делай, как он говорит.

Я стянул с него перчатки, размотал бинты. Руки опухли еще больше, вонь дерьма все еще была сильной, но уже терпимой.

— Фу, гадость.

Яко вынул изо рта свою травяную кашицу и быстро размазал вздутые руки Кексберри.

— Одыай, — Яко указал на перчатки. — Яааээээ ооо ууу ааа ааа ыыы.

— Занемел язык, — догадался я. Тот кивнул в ответ.

Ли Мар Штейн протянул фляжку. Разумеется, даже сейчас у него была вода:

— Тут немного. Прополоскай.

— Ты уже решил, как отомстишь Лиму? — спросил я Кексберри, натягивая ему перчатки. — Да ладно, не делай удивленное лицо. Не перестарайся, похоже, полковник в курсе нашей насыщенной жизни в академии.

Мы посмотрели в сторону жилого блока сержанта. Тот стоял у выхода, как и все наблюдая за хозблоком. Потом вытащил флягу и стал поливать какое-то растение, что стояло в ведре рядом с его входом.

— Вот же гад, воды ж нет! — нахмурился Кексберри. — Яко, а что за цветочек у него возле входа?

— Эээ ууу ммм…

— Ладно, потом скажешь.

Откуда-то вынырнул Мазон Лик и негромко начал:

— Не диверсия. Просто старое оборудование. Кроме резервуара, полетели насосы и фильтры. С орбиты доставят недостающие комплекты, но только завтра.

— Насколько все плохо?

— Воды нет нигде, — Мазон пожал плечами. — На кухне сказали, что берут воду из скважины, но основные фильтры навернулись, а во вспомогательных нет уверенности.

— Тут есть скважина?

— Да, базу потому и развернули здесь. А вон там, — он показал на небольшой скальный выступ, за жилым блоком, — под этим утесом есть родник. Прям со скалы стекает. Говорят, вместо душа сегодня там купаться будем.

— А кабинки позади него?.. Да, ладно… Только не говори, что это…

— Да. Это уборные. Сегодня бегаем туда.

— Так погоди-ка, — включился в разговор Кексберри. — То есть мы находимся в низине. На возвышенности туалет. Чуть ниже — душ. В самом низу скважина для кухни. А у нас фильтры негодные. Так?

— Так, — с озабоченным видом ответил Мазон.

— Да мы же обдрищемся все…

Кексберри оказался прав. Ночью «оставить свой Млечный Путь» стремился не я один. Хуже того — добежать до уборной на холме успевали далеко не все. Или так: далеко, потому и не все. Утром на склоне среди невысокой травы ясно проступали коричневых оттенков подтеки. А что еще хуже — убирать это все должны новобранцы. Мы.

— Почему у меня не такой луженый желудок как у Мамахи? Он ни разу не бегал за всю ночь. А я трижды. Трижды.

Мамаха Росси отреагировал на возмущения Ай-Ай-Кнопа довольным оскалом и похлопыванием себя по животу.

Нас вооружили небольшими лопатками и пластиковыми контейнерами. Мы медленно прочесывали склон холма.

— Почему торгаш принес паек только себе, а не на всех? — причитания продолжились. — Не пришлось бы жрать в столовой!

— Я пока еще только налаживаю коммерческие связи, — отозвался Штейн. — Нужна обменная валюта. Будет, что предложить — будет, что получить.

— Повара говорили, что воду трижды кипятили. Но что-то я не сильно им доверяю, — вставил свое слово Мазон Лик. — Поэтому к еде не притронулся.

— Вот, еще один везунчик! И почему я не такое ссыкло? — не успокаивался Ай-Ай-Кноп.

— И почему Яко не сделал нам смесь из трав для наших желудков? — ухмыляясь, подлил масла в огонь Кексберри. Его руки к утру пришли в норму, хотя кожа еще шелушилась, из-за чего выглядела довольно мерзко.

— Да, тунгус, в чем дело? — Ай-Ай-Кноп переключился на очередного виноватого.

— Где есть болезнь, там есть и лекарство, — откликнулся Яко. — Природа так работает. К нам она не приспособилась, мы тут недавно. А акки давно. Вот если мы все это убирать не будем, то вскоре и к нам природа привыкнет.

Настроение было гадкое. Вчерашнее утро началось с «сюрприза» от сержанта, потом беседа с полковником, крайне неспокойная ночь, и вот, сейчас, «дерьмовая работа», как выразился Кексберри.

— Успокойся, Ай-Ай-Кноп, — с безнадегой в голосе сказал я. — Вон, Мамаха ночью не бегал, а все равно убирает. Причем не свое.

— И я! — Тут же вставил Мазон Лик.

— И он, — подтвердил я. — И Ли Мар Штейн. Им, наверное, хуже чем нам.

— И радуйся, что это наше, человеческое, — решил поддержать Кексберри. — вспомни дерьмовонь акков!

При этих словах Ай-Ай-Кноп не выдержал и проблевался. Видимо, вспомнил.

— Ну, теперь еще и это убирать!

— Ладно, тут немного осталось, идите, я закончу, — сказал Кексберри. Из всех нас, его одного ситуация скорее забавляла, чем напрягала.

— Что ты задумал? — Прищурился я.

— Ничего. Ну, правда, ничего. Основное мы убрали, так что я быстро закончу.

Ай-Ай-Кноп что-то облегченно пробурчал. Да и остальные повеселели.

— Ладно, идем, — скомандовал я, и уже тише добавил в сторону Кексберри. — Что бы ты ни задумал — не перегибай. Я тебя предупредил.

Мы начали спускаться к своему модулю. Ай-Ай-Кноп пошел рядом:

— После отбоя — в лабораторию. Нам срочно нужен самогон.

Я лишь кивнул.

***

— Здесь второй вход. Камера вон, под потолком. Я ее отверну и подержу, а вы с дверью разберитесь.

С этими словами Ай-Ай-Кноп пододвинул к стене какой-то ящик, влез на него, дотянулся до камеры. Что-то подкрутил, камера повернулась от двери в лабораторию.

— Рубиньеновазишкхиркх, вскрой дверь.

Тот подошел к контрольному пульту рядом с дверью, принялся его разглядывать. Каждый раз я пытался представить, что в этот момент происходит у него в голове. И не мог.

Между тем, взломщик достал небольшую отвертку и стал возиться с пультом. Через пару минут снял крышку, обнажив мешанину проводов. Посветил фонариком внутрь, пытаясь что-то разглядеть. Сунул руку под провода, принялся там шурудить, глядя куда-то в потолок . Нахмурился, помотал головой, словно с чем-то не соглашался. Потом принялся снимать соседнюю декоративную панель.

— Ты всю стену разбирать собрался?

— Я быстро.

Прошло еще немного времени, и он отодвинул в сторону большую панель, скрывающую какие-то провода, шланги и трубы. Посветив фонариком, он удовлетворенно кивнул, сунул руку внутрь, что-то нащупал и стал крутить. Дверь отъехала в сторону примерно наполовину и остановилась.

Ай-Ай-Кноп убедился, что камера смотрит в сторону и не двигается, спрыгнул с ящика и юркнул в узкий проход.

— Ты с нами? — спросил я, протискиваясь за ним.

— Дверь не открылась, — отстраненно ответил Рубиньеновазишкхиркх, продолжая ковыряться в стене.

— Оставь, он же не успокоится, пока не откроет.

Ай-Ай-Кноп ловко хозяйничал в лаборатории, соединяя какие-то емкости в перегонный куб.

— Сколько времени займет?

— Часа два. Пробный вариант. Яко дал каких-то семян, посмотрим, какая будет отдача. Так, что у них есть в качестве катализатора… Ага, подойдет.

Выложив на стол несколько пайковых брикетов, я вопросительно посмотрел на самогонщика.

— Ну, примерно литр смогу с этого всего выгнать.

— Ладно, поллитра нам на пробу, остальное — Штейну на размен. Скажешь ему, что нужно, чтоб производство увеличить. Пусть достанет.

— Ага… Слушай, — Ай-Ай-Кноп задумчиво посмотрел на меня. — А тебя не смущает, что здесь все… Легко, в общем. Я заметил, что оборудование здесь самое дешевое и откровенно старое. С безопасностью бардак, опять же.

— Да уж. Людей мало, все на периметре, — ответил я.

Впрочем, меня не покидало ощущение, что наши похождения недолго будут оставаться в тайне. И что полковник смотрит на это сквозь пальцы.

— Я к своим. Через два часа придем за вами. Не забудь где что брал, надо вернуть все, как было.

— Угу.

В этот момент дверь до конца отъехала в сторону. За ней стоял Рубиньеновазишкхиркх и довольно улыбался.

— Через два часа соберешь все обратно. Пока жди.

Вместо ответа, взломщик сел на корточки и принялся раскладывать на полу какие-то мелкие детали…

***

У входа в жилой модуль сержанта воняло. Лим вызвал меня к себе и заставил стоять у входа, очевидно, давая насладиться ароматом. В том, что это дело рук Кексберри, сомневаться не приходилось. Не из добрых же побуждений он остался вчера в одиночку дерьмо убирать.

Меня слегка мутило от ночной пробы самогона. Но Ай-Ай-Кноп свое дело знает — перегара не было, голова не болела. Просто чуть подташнивало. Мы предположили, что дело в семенах, что Яко дал.

Наконец, дверь открылась, выпуская сержанта на несвежий воздух. Лим успешно делал вид, что не чувствует вони.

— Сегодня вечером, до наступления темноты, будет учебная вылазка. Как тебе известно, в десяти километрах к югу находится деревня акков. Наша задача — подойти максимально близко, убедиться в их невраждебности. Ваше подразделение идет в авангарде. Задача ясна?

Я слегка опешил. Конечно, сержант точит на нас зуб, но сразу в авангард и на врага?

— Убедиться в их невраждебности? — Переспросил я.

— Верно. Начнут стрелять — значит враждебны. Не начнут — невраждебны. Все просто.

Легкость, с которой он это произнес, обескураживала.

— Не переживай, капрал, в прошлый раз они были невраждебны. Месяц назад…

…У нашего жилого блока меня встретил Кексберри:

— Ну что, из-за меня вызвал?

— Нет. Про тебя ни слова. Но заставил минут пять стоять у входа.

— Уфф. Не повезло… И что, ничего про вонь даже не сказал?

— И не скажет. Он понимает, как тебя это порадует.

— Ну и пусть нюхает, — раздраженно нахмурился Кексберри. — Утром я видел, как он ходил вокруг, носом шевелил, пытался понять, где я ему «сюрприз» оставил. И не нашел.

— И где же ты его оставил?

— В горшке с его цветком. Классика же!

— С ума сошел? А если это его цветок засохнет? Да он тебя лично в ачьем дерме утопит!

— Не, Яко сказал, что это приводная укул-лууйя, выдержит и что похлеще…

Новость о ночной вылазке восприняли по-разному. Мамаха обрадовался, Мазон Лик напрягся, Штейн расстроился, Яко просто пожал плечами. Ай-Ай-Кноп огорчил всех:

— Если вернемся поздно, сегодня без самогона…

От этих слов все приуныли. Даже Мамаха.

— А почему мы днем не идем? — Спросил Кексберри.

— На закате акки видят хуже. Днем мы их просто не увидим, — Ай-Ай-Кноп ответил сразу, словно ждал вопроса. — Мастера маскировки, еще умеют надолго останавливать процессы жизнедеятельности. Притворятся какой-нибудь кочкой, замрут, не дышат — даже с визорами не заметишь. А нас видят чуть ли не с горизонта — дневное зрение у них шикарное. Да и ночное тоже. Вот перед закатом происходит перестройка глазных функций — тогда они видят гораздо хуже.

— И долго длится? Ну, их плохое зрение?

Ай-Ай-Кноп пожал плечами:

— Полчаса, минут двадцать.

… — Вы все получите настоящее боевое оружие, — сержант Лим лично провел инструктаж, и сейчас мы направлялись к арсеналу. — Отвечаете головой. На поле боя не должно остаться даже краски от плазмопистолета. Ясно?

— Ясно, — нестройным хором откликнулись мы.

… По словам полковника, на базе около сотни человек. Навскидку, половина из них сегодня идет в атаку. Наше подразделение шло первыми, сержант шел сразу за нами, следом — еще пара взводов.

Кексберри с довольным видом тащил на плече тяжелый плазмомет. В арсенале, разумеется, он взял «пушку побольше». Лим, хмуро взглянув, тут же его осадил:

— Все оружие будет разряжено. Не на стрельбище идем. Всего лишь учебная вылазка.

— Но мы же в авангарде, а вдруг они…

— Всего лишь учебная вылазка.

Боеприпасов он нам не дал, зато экипироваться заставил полностью. Вместо плазменных зарядов — увесистые муляжи. Доппаек — то же самое. И даже фляга с водой. Мы не обрадовались, но наше мнение учтено не было.

— Занимаемся какой-то хренью, — завел свою шарманку Ай-Ай-Кноп. Двигались мы медленно, местность была слегка заболоченная, иногда ноги приходилось с чавканьем вытаскивать из грязи. — Эти нелепые комбинезоны, зачем-то напялили.

Тут я был согласен на все сто. Перед выходом нам выдали маск-халаты серого цвета. Тонкий, но плотный материал, воздухонепроницаемый. Я вспотел буквально через пару десятков метров. Хорошо, хоть капюшон с защитной маской разрешили не напяливать, он болтался за спиной.

Мы тащились по едва заметной дороге больше часа. Болотистая местность сменилась каменистой землей с выступающими скальными выступами. Странная деревня виднелась на возвышенности. Жилые постройки напомнили мне хижины древних людей. Да и сами акки чем-то похожи на них — обезьяноподобные, приземистые, ходят то на двух, то на четырех конечностях. Вживую я видел их впервые. Не впечатлили.

— И это они летают в космос и стреляют по нам плазмой? — с сомнением произнес я.

— Пусть никого не смущает их первобытный вид. Впечатление обманчиво, — отреагировал на мою реплику сержант, говоря громко, очевидно не только для меня. — Если завтра к ним прилетят сородичи и раздут оружие, они за день превратятся в умелых бойцов. Будут пачками выкашивать новобранцев вроде вас и даже не поморщатся.

— У них и правда удивительная способность к копированию и адаптации, — негромко заговорил идущий позади Ай-Ай-Кноп. — Когда почти сто десять лет назад на Ук-Аук потерпел крушение наш «Конкистадор», никто не думал, что они его разберут на мелкие детали, и воссоздадут. А через сорок лет наша вторая экспедиция, прилетев на Ук-Аук, встретила вместо первобытного общества цивилизацию, покорившую соседние планеты. А спустя еще пару десятков лет, они вышли за пределы своей звездной системы…

— Я тоже слушал эту лекцию, мы в учебке вместе были, помнишь?

— Только там нам не сказали, что решение остановить их экспансию силовым путем приняли слишком поздно. А отдельные стычки просто подарили им высокотехнологичные трофеи, — он понизил голос, и продолжал совсем тихо. — Мы сейчас в патовой ситуации. Главная проблема — логистика. Акки в своей системе, а мы за сотни световых лет. Наше преимущество — технология, да и то, пока образцы к ним в руки не попадут. А у них — ресурсы. Популяция. Уже на всех пригодных планетах по соседству — свои колонии. Могут нас просто «мясом» закидать.

— У нас есть еще одно преимущество. Стратегия и, мать ее, тактика. В отличие от нас, акки достаточно прямолинейны в сражениях, — Лим безапелляционно прервал тихую речь Ай-Ай-Кнопа. Удивительный слух, надо быть с ним осторожнее. — А тебя за подобные речи могут…

— АТАКА! — резкий крик Мазона прервал сержанта. Что-то пролетело рядом с моим плечом, впечатавшись в Кексберри. К сожалению, я догадался, что это раньше, чем разглядел.

— В укрытие! — Рявкнул сержант. Впервые это был не его обычный спокойный голос, а командирский рев, который наверняка услышали даже в тылу. — Капюшоны и маски надеть!

Мы ринулись к ближайшим камням и кочкам. Я увидел, как Кексберри размазал по груди вражеский «снаряд» со словами: «Да ладно! Опять?».

Мы с сержантом и Ай-Ай-Кнопом прижались спиной к большому поваленному дереву. Укрытий было немного, но весь авангард смог спрятаться.

— Потери? — крикнул я.

— Мне в грудь попали, — зло отозвался Кексберри. — Почему я?

— Кто-то еще?

— Потерь больше нет!

Я рискнул выглянуть из-за укрытия. Акки слегка переоценили свои силы. Большая часть их «снарядов» не долетала до наших позиций.

— Они что, швыряются в нас калом? — Ай-Ай-Кноп тоже высунулся из-за дерева.

Противники бесстрашно самым бессовестным образом лепили свои дерьмошарики и тут же швыряли в нашу сторону.

— Могли бы подпустить поближе. Всем бы досталось, — отметил я.

— А комбинезоны-то хороши. И маски. Не воняет.

Действительно, несмотря на валяющееся рядом дерьмо акков, вони я не чувствовал.

— Подразделение «Звездные червяки»! Деморализующую атаку противника считать актом агрессии! Открыть огонь! — проорал Лим.

«Но у нас нет боеприпасов!» — хотел сказать я, уверенный, что у сержанта плазмокольт уж точно заряжен. Но слова так и застряли в горле. Привстав на одно колено, Лим открыл огонь:

— Птиууу-Птиууу-Птиууу, — имитируя выстрелы, произнес Лим, после чего повернулся к нам. — Кто не подчинится — объявлю дезертиром!

Участвовать в этой безумной клоунаде совершенно не хотелось. Но спорить с сержантом не хотелось сильнее.

— Вы слышали сержанта! — Рявкнул я, представляя под масками недоуменные лица сослуживцев. — Открыть огонь!

Подражая сержанту, я встал на одно колено.

— Птиууу-Птиууу-Птиууу-Птиууу-Птиууу!

Меня поддержали неуверенные «Птиу!» пары человек. Акки ринулись прятаться, растеряв свое бесстрашие.

— Огонь на подавление! — Прокричал сержант. — Очередью!

Нестройным, но агрессивным хором мы затараторили свои «Птиу!», постепенно и необъяснимо входя в раж. Кексберри и вовсе стал в полный рост и, направив тяжелый плазмомет на врага, принялся «птиукать».

— Делай, как положено! — Прокричал я. — Твой плазмомет не так стреляет!

— Пыжжж-Бау! — Исправился Кексберри, обозначил перезарядку и продолжил. — Пыжжж-Бау!

Я заметил, как сержант одобрительно кивнул. К несчастью для увлекшегося Кексберри, акки поняли, что им ничего не угрожает, и организовали яростную контратаку. Их «снаряды» полетели кучно в единственную, стоящую в полный рост, мишень. «Шлеп! Шлеп! Шлеп!» — врезались в Кексберри комки дерьма, в итоге сбив его с ног.

— Птиууу-Птиууу-Птиууу! — Мы попытались прикрыть товарища.

Меткий бросок пришелся прям в ствол плазмокольта, дерьмо разлетевшись залепило окуляры на маске. Я принялся протирать их перчатками. Остальным тоже досталось, похоже акки пристрелялись. На самом деле, это заслуживало уважения — человеку так далеко не зашвырнуть подобный «снежок». Даже с возвышенности, на которой стояла деревня.

Сумев избавиться от дерьма на окулярах, я посмотрел на товарищей. Ли Мар Штейн и Мазон Лик осторожно, не глядя, отстреливались, высовывая лишь оружие из-за укрытия. Мамаха же всерьез отнесся к делу — перекатываясь между двумя валунами, он поливал противника очередью, и уворачивался раньше, чем по нему прилетало. Яко из-за камня делал одиночные, но прицельные «птиу». Ай-Ай-Кноп и Рубиньеновазишкхиркх, как и я, пускали короткие очереди и вновь ныряли за укрытие. К моему удивлению, сержант тоже продолжал участвовать в этом безумии.

— Боекомплект пуст!— Прокричал Кексберри, прислонив свой плазмомет к валуну. — А ну-ка, прикройте меня!

С этими словами он ринулся вперед. Мы принялись яростно «птиукать» по аккам, но те не обратили на нас внимания. Сосредоточенный огонь из дерьма заставил Кексберри вжаться в очередной скальный выступ. Пробежал он метров сорок.

— Что ты задумал? — крикнул я, но тот лишь отмахнулся, пару раз глубоко вздохнул и снова рванул вперед.

В этот раз ему удалось пробежать еще метров двадцать, петляя между валунами. Обстрелянного и залепленного, его уже запросто можно было перепутать с кучей дерьма. Спрятавшись за крупным камнем, он протер окуляры. Потом поднял один из вражеских снарядов, придал ему округлую форму и с воплем: «Граната!», запустил в сторону акков. Очевидно, он застал их врасплох, потому что серо-бурый неаппетитный комок врезался в грудь одного из акков, забрызгав соседей…

Прошло минут пятнадцать яростной стычки двух цивилизаций. Сколько бы не заготовили акки, но, похоже, их боезапас истощился. Отдельные шлепки падающих возле нас «снарядов» слышались все реже. Мы тоже растеряли весь задор, и без всякого энтузиазма отправляли одиночные «птиу» в сторону акков.

Лишь Кексберри, все еще копошащийся впереди, пытался докинуть «гранаты» до слегка отступивших противников. В какой-то момент с руки слетела перчатка, едва не отправившись в полет вместе с комком дерьма.

— Перчатку! Перчатку подбери! — тут же отреагировал сержант.

Повезло, что боеприпасы у акков были почти на нуле, иначе там бы его и закопали. Подобрав перчатку, Кексберри, под раздосадованные вопли акков, петляя, рванул к нам.

— Ну, хватит, пожалуй, — произнес Лим привычным спокойным голосом. — Задачу считать выполненной, возвращаемся! Тем более у Кексберри ранение.

В ответ на слова сержанта, тот поднял руку. Даже через перчатку было видно, что она начала опухать. Поначалу мы пятились назад, не спуская глаз с противника. И лишь пройдя так метров сто, развернулись и, сняв капюшоны и маски, зашагали в сторону тыловых частей.

Наша одежда благоухала, но похоже мы принюхались. Я оглядел себя и остальных. Меньше всех заляпался Мазон Лик, ни одного прямого попадания, лишь брызги. Мамаха получил одно прямое в плечо, но в остальном тоже выглядел чище остальных. А Кексберри просто не дал себе шанса — ни клочка чистой ткани.

— У тебя подсумок расстегнут, — заметил я.

— Да, раскрылся когда я в них «гранаты» швырял.

Тут же возле нас оказался сержант:

— Быстро! Проверить все ли на месте!

Кексберри присел и вытряхнул на землю содержимое подсумка.

— Где медпакет?

— Не знаю, наверное, выпал…

— Я же сказал, ничего не оставлять! — сержант повернулся ко мне. — Кексберри нужно в медчасть. Капрал, ты отвечаешь за свое подразделение. Нужно вернуться и найти медпак, пока его не нашли акки. С собой возьмешь его и его, — он ткнул в Мамаху и Мазона. — И поторопись, скоро стемнеет.

«Они без пакета будут, вытряхнулись», — шепнул мне Кексберри напоследок.

Трусцой мы побежали к месту стычки. Не знаю, на кого я был зол сильнее — на Кексберри или на сержанта. К счастью ушли мы недалеко, поэтому добрались быстро. Здесь вонь стояла жуткая, пришлось одеть капюшоны и маски.

— Так, вон до того камня он добежал, — показал я.

Мы принялись осматриваться. Акки столпились на краю деревни и напряженно за нами наблюдали.

— Что-то не так, — вдруг сказал Мазон Лик.

— Что?

— Не знаю…

В этот момент я заметил перевязочный пакет, в когда-то белой упаковке.

— Стимы нашел, — сообщил Мамаха, поднимая пару автошприцов.

Мазон, замерев, с опаской осматривался:

— Скорее, чую неладное.

В этот момент камень, на который я наступил, дернулся, опрокинув меня на землю. Что-то цепко схватило меня за плечо. Я услышал глухое рычание, передо мной мелькнули черные глаза, жуткий оскал с длинными клыками. И сразу — яростный визг, шум борьбы. Я вскочил. Мамаха восседал на акке, придавив к земле. Тот елозил под ним, но наш конан-варвар изловчился, подсунул под тело руку и скрутил его в неестественной позе. После чего поднял его, хрипящего, и, запыхавшись, произнес:

— Языка взял!

Я подобрал перевязочный пакет и быстро сказал:

— Мазон, хватай стимы, и вон еще меддатчик лежит. И уматываем отсюда!

Того просить дважды не пришлось. Мы двинулись к своим почти бегом — Мамаха, словно ребенка, тащил скрученного могучими руками «языка».

К сожалению, акки были слишком близко, сомневаться в погоне было крайне самонадеянно. Яростные вопли раздались за спиной. «Не уйдем», — обреченно подумал я, вспомнив, а точнее, выдумав родословную сержанта Лима. Примерно до пятого колена.

— Бегите! — Прохрипел я, остановился у валуна и развернулся.

За эти несколько секунд акки покрыли половину расстояния между нами. Я вскинул бесполезный плазмокольт, взял на прицел ближайшего противника. Да пошло оно все!

— Птиу! — неожиданно для себя, произнес я.

Сгусток плазмы, оставив синеватый след, вонзился в грудь акка. Следом еще. И еще. Я обернулся.

Сержант и с десяток бойцов группы прикрытия отстреливали моих преследователей.

— Отходи! Быстрее! — рявкнул сержант.

Под прикрытием заградительного огня, я рванул в его сторону. Подальше от разъяренных и вопящих акков. Не такие уж и плохие у сержанта родственники. Вплоть до пятого колена…

… Обратный путь до базы шли как герои. Нас троих окружили вооруженные бойцы с сержантом. Мамаха не выпускал свою добычу.

— Как ты его скрутил, акки сильнее человека, даже такого как ты.

— Так я анатомию их изучал. Мышцы связки — подобные нашим. Там, где у них подмышка есть слабое место. Если изловчиться и перехватить под ним, а еще скрутить вот так…

— Мы все их анатомию изучали.

— Плохо изучали, — таща пленного акка, Мамаха даже не запыхался. — А еще я два месяца на манекене захват отрабатывал. Не думал, что смогу в реальности воплотить.

В его голосе звучала нескрываемая гордость. Что ж, заслужено. Честно говоря, я тоже им гордился.

— Слушай, — негромко я обратился к Мазону. — Ты там… Как будто что-то почувствовал? Когда сказал, что что-то не так.

— Ага. Понял, что тут есть кто-то еще. Но не мог ни разглядеть, ни расслышать. А потом он словно из земли вырос и на тебя набросился. Мамаха наш сразу отреагировал. А я… Было страшно…

— Почувствовал акка? — сержант оказался рядом, хотя еще секунду назад нашел с группой сопровождения. — И это первый раз?

— Ну… — смутился Мазон Лик. — С акками я раньше не встречался.

Сержант молча посмотрел на него, и отошел.

У входа в базу нас встречал полковник, с ним несколько офицеров, они сразу ушли, прихватив с собой сержанта.

Переставшего сопротивляться пленного акка приняли из рук Мамахи в какой-то контейнер и увезли. Группа утилизации забрала наши комбинезоны. Кексеберри отправили в медблок. Мы растерянно постояли на входе, и пошли в свой жилой модуль. Никакого разбора полетов, наказания виновных и поощрения за взятого в плен акка… Или вылазка пошла не по плану, или… Не знаю.

— Как хочешь, но самогон сегодня должен быть, — сказал я.

— Сам знаю, — угрюмо ответил Ай-Ай-Кноп.

 

***

… Огромные клыки акка, готовые впиться мне в лицо… Рука Мамахи, отдирающего врага от меня... Плазменный разряд, снесший голову акка, вместе с рукой товарища… Запах горелой плоти и шерсти, хотя в маске я не должен чувствовать... Сержант, поливающий противника выстрелами плазмокольта… Невыносимый гул или звон, в котором душераздирающие предсмертные крики акков, яростный рев сержанта, вопль раненных товарищей…

Я проснулся, почти вскочив с кровати. Во рту привкус крови — покусал губы.

На тумбе рядом — заботливо оставленная Ай-Ай-Кнопом фляжка. Самогона я вчера не дождался, вырубился сразу после отбоя.

Зашелестел входной шлюз, впуская пригнувшуюся тень. Кексберри крался к своей кровати.

— Надеюсь, оно того стоило, — прошептал я.

— О, не спишь… Там яйцеголовый тебе оставил во фляжке…

— Уже догадался... Сволочь ты! Нас акки там разорвать могли! — Я так и не успел высказаться, не дождавшись его возвращения с медблока.

— Мне пакет герметичный нужен был. Ну, я все вытряхнул в подсумок, наверное, выпало. Откуда мне было знать, что сержант вас отправит собирать?

— Когда уже угомонишься?

— Завтра. Надеюсь...

Я залпом осушил содержимое фляжки. Приятное тепло расслабляющей волной растеклось по телу. Мне давно известно, что увлеченному местью Кексберри бесполезно что-то доказывать. Я снова погрузился в сон. Мне снова снились акки с прожженными дырами в груди, и сержант, почему огромный, размером с ангар, поливающий противника плазмой и отборным матом…

***

— Кексберри! Ты совсем охренел?

Яростный рев, скорее звериный рык сержанта не способствовал сладкому утреннему сну. Я свалился на пол раньше, чем проснулся, с трудом поборов желание спрятаться под кровать. Широко распахнутые глаза сжавшегося Кексберри показывали, что он не на шутку испугался.

— Сержант, сэр! Подразделение смирно! — Я заставил себя вскочить, надеясь, что и остальные быстро придут в себя.

— Ты совсем охренел, я тебя спрашиваю?! — От яростного взгляда сержанта Кексберри должен был вспыхнуть, осыпаться пеплом и развеяться по галактике.

И тут я заметил, что Лим пришел босиком. Опухшие ноги выглядели настолько комично, что приходилось хмуриться, чтоб сохранять серьезное лицо. Картину дополняли мазки плохо вытертой серо-бурой массы, природа которой, судя по распространившейся вони, очевидна.

Борясь с рвотным рефлексом и сдерживая неуместные улыбки, мы около двух минут слушали тираду разъяренного сержанта. В этот момент я подумал, что было бы неплохо составить словарь ругательств, настолько они были изощренные. Мы узнали, что произошло с Кексберри с момента рождения, где он побывал и где, благодаря сержанту, окажется, а также из чего состоит его мозг, на что похожи руки, к чему вскоре будут прикреплены ноги и т.д.

Неожиданно, сержант выдохнул и произнес своим невероятно спокойным голосом:

— Твои руки…

Действительно, вздутые после вчерашнего контакта с ачьим дерьмом руки Кексберри, выглядели совершенно нормально.

— Яко! Ты это сделал? — Похоже, сержант знал о нас больше, чем я предполагал.

Тунгус лишь кивнул в ответ.

— И что, так и будешь стоять? — Возмутился Лим. — Тащи свое чудо-зелье.

Яко принес два небольших пучка местных трав:

— Вот это разжевать и втереть в ноги. А когда язык опухнет и занемеет надо вот это пожевать, и сразу все пройдет.

Мы не смогли сдержать разочарованный стон. Сержант же злорадно взглянул на нас и наконец, вышел.

— Мы могли целый день не слушать сержанта!

— Зачем второй пучок ему отдал?

— По-твоему он мало нам высказал?

Яко в ответ лишь пожал плечами. Мы поспешили выйти, включив проветривание своего жилья.

— В ботинки? — Спросил я довольного Кексберри.

— В ботинки, — кивнул он.

— Если сержант повесит твою голову над воротами пугать и нас и акков, я даже не удивлюсь. И не расстроюсь…

… Мазон Лик обладал уникальной способностью не только незаметно исчезать, но и вовремя появляться. Вот и сейчас он появился минут за пять до утренней поверки. Разумеется с новостями. Судя по выражению лица — не радостными.

— Поговорить надо.

Мы зашли в свой жилой блок. Он сел на кровать, посмотрел на меня затравленным взглядом и начал:

— Забирают меня. Сегодня.

— Куда? Кто?

— Не знаю. Это из-за того, что я смог почувствовать акка. Слышал, как говорили, мол, уникальная способность, может дать нам перевес и все такое. Отправят в отдел, про который даже слухи не ходят. Исследовать меня.

Это было неожиданно. Хотя, если подумать, то вполне логично.

— Страшно мне. Что со мной будет?

— Так, погоди. Если ты думаешь про зонд в заднице и электроды в ноздрях, то зря, — судя по лицу Мазона, я понял, что попал в точку.

— Ага… Может мне того…

— Не вздумай! Куда ты сбежишь? На чужой-то планете, акки со всех сторон! — Он бессильно опустил плечи. — Слухи про все эти ужасы распускают специально, чтоб их боялись и хранили секретность. Ты им ценен живой и невредимый.

— Не хочу я никуда, — чуть успокоившись, произнес Мазон.

— Послушай, там не тупые сидят. Я сразу понял твою полезность, и что надо учитывать твои… хм… особенности. Полковник тоже отлично все понимает, судя по моему с ним разговору. И сможет донести до… до них.

— Все равно… ссусь я, — Мазон понемногу приходил в норму, по крайней мере изначальная паника ушла.

— Ну, еще бы. Это нормально. А там, глядишь — себя покажешь, остальных учить начнешь. Карьеру сделаешь. До генерала дослужишься!

Он искоса взглянул на меня и слегка усмехнулся.

— А еще… Нас называют «нестандартыши». Понимаешь? — Он помолчал. — Ладно. Идем на построение. Кстати. Мамаху забирают тоже. Но его в десант.

— Неудивительно, — сказав это, я ощутил легкий приступ потери. Все-таки третий год вместе.

***

После ужина обычно выделялось около часа личного времени. Сержант забрал Кексберри раньше, очевидно, час расплаты настал.

Мы с Ай-Ай-Кнопом вышли из столовой одни из первых. На краю посадочной площадки я увидел сержанта и стоящего рядом полковника. Они смотрели в сторону шаттла в центре взлетки. Заметив меня, полковник махнул, подзывая к себе. Мы подошли.

Под шаттлом копошилась фигура в защитном комбинезоне. Несложно догадаться, кто это был. Полковник с легкой улыбкой протянул мне визор.

— На, полюбуйся.

Защитный комбинезон на Кексберри точь-в-точь такой, что выдавали нам во время «атаки» на акков. Но дыхательная маска другая — полевая, для боевых условий, с фильтр-ранцем на спине. В руках он держал какую-то лопатку на телескопической ручке.

— Он что, шлюзы чистить будет? — произнес Ай-Ай-Кноп.

Я непонимающе посмотрел на него.

— Будет, — ответил сержант.

— При приземлении в шлюзах шаттлов на твердотопливных двигателях накапливаются продукты горения, — лекторским тоном принялся объяснять Ай-Ай-Кноп. — Чистить шлюзы — старый развод для новичков, ведь смысла в этом нет, при стартовом прогреве шлюзы чистятся автоматически. Считалось, что это в прошлом и так давно никто не делает.

— Делает, — ответил полковник. — Потому что все уже забыли, что такой развод был.

— Беда в том, что современные продукты горения — мелкодисперсные, — продолжил Ай-Ай-Кноп, — и…

В этот момент Кексберри ткнул лопаткой куда-то в глубину. Раздался низкий гул, и шлюз плюнул в чистильщика порцией сажи, гари, или как это еще назвать. Я наблюдал за этим через визор, и прибор моментально отреагировал, снижая чувствительность — и Кексберри, и выплюнутое облако засветились.

— … и содержит изотоп фосфора-32, — договорил Ай-Ай-Кноп.

Без визора я смотрел на огромное пепельно-бежевое облако, почти целиком накрывшее не только Кексберри, но и шаттл. Отреагировав, включились подземные воздухозаборники, втягивая в себя пыль. Через несколько секунд видимость улучшилась. Кексберри прижало к решетке одного из всасывающих каналов, он тщетно пытался вырваться из цепких лап воздушной струи. Выглядело довольно комично. Полковник заразительно засмеялся, я со своим товарищем подхватил. Сержант лишь поднял бровь.

— Дыхательная маска, конечно, защитит, — продолжил Ай-Ай-Кноп. — А вот комбинезон — вряд ли.

— Да, светиться будет, как гирлянда, — подтвердил полковник.

— И долго? — Спросил я.

— Период полураспада фосфора-32 — две недели, — ответил Ай-Ай-Кноп.

— Рядовой Кексберри! — заговорил сержант в коммуникатор. — Команды «отдыхать» не было! Продолжать работу!..

… Вечер выдался на удивление спокойным. Ай-Ай-Кноп порадовал «заначкой», так что ждать до полуночи, пока он приготовит очередную порцию, не пришлось. Довольные, мы смотрели в визор, как светится Кексберри, а тот рад был позировать. В этот момент я понял, что его война с сержантом закончилась.

— Мазон Лик бы расстроился, случись это с ним, — неуместно ляпнул Ай-Ай-Кноп.

Все сразу погрустнели. Попрощаться ни с ним, ни с Мамахой не удалось — их внезапно забрали во время обеда.

Мы вспомнили их подвиги, пожелали удачи, допили «заначку» и почти вовремя легли спать.

Мне снова снились акки, и огромный сержант, который из шлюза посыпал их сажей. Почему-то от нее у врагов появлялись прожженные дыры в груди, как от плазменных выстрелов…

***

Несколько дней прошли в обычном, можно сказать скучном ритме. Плац, учебка, полигон, столовка, тренажерка, жилой блок и так по кругу. Благодаря таланту Ли Мар Штейна и усилиям Ай-Ай-Кнопа жить становилось комфортнее. Появился шоколад, освежитель воздуха, через день — планшет в аренду для просмотра старых фильмов, и тому подобное. Самогонку пили с разными вкусами — теперь у химика появилось разнообразие добавок. Можно было забыть, что идет война. Пока однажды утром не взревела сирена…

… Вооруженные плазмокольтами, мы заняли позиции в оборонительных ячейках в стене базы. Высота позволяла наблюдать огромную двигающуюся массу акков. Неприятный холодок пробежал по спине — я впервые увидел начинающийся «мясной штурм» в реальности. Казалось, противник заполнил все пространство, оставив узкую полоску километров в десять перед базой.

По инструкции я проверил щиты, медкапсулу, лифт отхода, систему наблюдения, связь. Яко в паре со мной, он молча проделал то же самое со своей стороны. Ячейка к обороне готова.

И противник двинулся на нас. На экране стали выделяться цели. Пока еще общая масса, потом будут указатели на те, что в приоритете для нашей пары. Автоматические плазмометы с жужжанием наводились то на одного противника, то на другого. Для стрельбы еще рано — противник не подошел достаточно близко. Тем не менее, акков уже можно было разглядеть. В тактической броне, либо же тяжелых бронекостюмах, с разнообразным оружием, готовые к смертельной атаке — они сильно отличались от тех жителей деревни, что я видел.

— Закрыть щиты! Всем закрыть щиты! — внезапно ожил командный коммуникатор.

Не задумываясь, мы активировали режим защиты, бронированные створки закрыли обзор. За ними, по всей видимости, начался ад.

От первого взрыва я слегка вздрогнул. Даже сквозь броню ячейки ощутил ударную волну. Взрыв перешел в серию, слившись в непрерывный гул, свист, рокот. Иногда мне казалось, что я слышу вопли умирающих акков. А потом все стихло.

— Атака отбита! Всем объявляется благодарность! Покинуть оборонительные рубежи!

Я убрал щиты, открывая обзор и замер, перестав дышать. Болото, по которому мы ходили в деревню, дымилось. Взрыхленная земля вперемешку с разорванными и сожженными телами акков окрасилась кровью. Сколько их было? Сто тысяч? Полмиллиона?

— Покинуть оборонительные рубежи! — Вывел из ступора коммуникатора.

Мы молча спускались со стены. Похоже, меня опять ждут нехорошие сны.

Внизу ждал полковник. Ждал именно меня.

— За мной. Время пришло, — коротко сказал он и зашагал в штаб.

Я сидел в кресле и молчал, все еще приходя в себя от увиденного. Полковник дал мне несколько минут, а потом произнес:

— Налить?

Перед ним стоял графин с красноватой жидкостью, которую я сразу узнал.

— Да, ваша, ваша. На звениягоде, моя любимая, — он налил в стакан и придвинул ко мне. — Пей!

Я выпил залпом, ощущая, как тепло расплывается по телу, приводя мысли и чувства в порядок.

— Ваша вылазка к противнику. Она была не первой, — полковник поднялся, и заходил по кабинету. — Каждый раз, пока вы и такие как вы развлекались с противником, в тылу минировались подступы. Акки наблюдательны, но и минеры чего-то стоят. А уж подвиг Кексберри так отвлек их, что мы смогли все сделать без опасений, что кто-то заметит. Поэтому их деревня свою задачу не выполнила.

— Разведчики, — догадался я.

Полковник кивнул и продолжил:

— Стоит построить базу — рядом появляются деревни. Их можно уничтожать, и тогда появится следующая, в другом месте. А можно использовать. Как это делаем мы. — Он остановился, налил мне еще. Я не возражал. — Твой яйцеголовый прав — война зашла в тупик. Мы пытаемся найти выход, но это не просто. Поздно опомнились. Логистика — главная сложность. Ты наверняка заметил, что наше техническое оснащение не на высоте. Мягко говоря. Ресурсов не хватает, доставлять их долго и дорого. Мы увязли. Решение если и есть, то за рамками стандартного мышления. Поэтому и создан мой Отдел экспериментальных способов ведения боевых действий. ОЭСВБД. Одна из задач — поиск людей с этим самым нестандартным мышлением.

— Нестандарташи, — вспомнил я слова Мазона.

Полковник на мгновение замер, потом усмехнулся:

— А, твой шпион разнюхал. Хорош, хорош… Так вот, мы ищем группы, подобные вашей, присматриваемся, выделяем кандидатов. Удача, если найдем одного нестандартыша за смену. Двоих — большая удача. Но ваш случай… Двоих уже отправили. Яко Хвит отправится нашу лабораторию в сектор Потухшего Глаза. Рубиньеновазишкхиркх интересен, но мешает его болезнь. Пока он пойдет на гражданку, но будет под наблюдением. Пенсию будет получать ветеранскую, как участник боевых действий. Возможно пригодится позже… Что касается Ли Мар Штейна, то… Способность все что угодно купить или продать хороша, но вряд ли полезна в нашей ситуации. Яйцеголовый… Что ж, таких умников как он, у нас хватает. Скажем так — не нестандартыш. — Полковник перестал ходить по кабинету и посмотрел на меня. — А что касается тебя…

Пара стаканов «звениягодской» придала мне смелости:

— Минутку полковник… А Кексберри?

— Ах да, клоун-отморозок… С ним все понятно. Его забирает к себе сержант Лим. В качестве сменщика.

— Да он же… Его ненавидит!

— Уверяю тебя, он именно такого и искал. Они сработаются, поверь. Так вот, что касается тебя… Впрочем, пойдем со мной.

Мы вы шли из штаба и зашагали к центральному сооружению. Похоже, сейчас я узнаю эту тайну.

— Помимо поиска нестандартышей, мы реализуем некоторые проекты. Главный принцип — минимум затрат, максимум эффективности. Использовать сильные стороны противника в свою пользу. И прочие шаблонные фразы, которые для нас не пустой звук. Например, нынешний проект использует патологическое любопытство акков. Тебе интересно, что это? — Он указал в центр базы, на огромную трубу, чуть расширяющуюся кверху с закругленным наконечником.

— С первого дня.

— А представь, насколько это интересно аккам. Да они с ума сходят, что это такое, да еще и на военной базе. То что произошло сегодня — вылазка авангарда. Высаживались всю последнюю неделю мелкими группами в разных частях планеты. Собрались для атаки и… Дальше ты знаешь.

-Угу, — кивнул я, вспомнив разорванные тела на перепаханном минными взрывами поле.

— Четыреста шесть тысяч. Я понимаю, цифра ужасная. Но на войне как на войне. Лишаем противника одного из преимуществ — численности. Неплохой результат, учитывая нулевые потери с нашей стороны. Они ведь хотят, захватить в целости и сохранности, поэтому осторожничают, отправляя пехоту.

Я понимающе кивнул.

— Но это не все, — продолжил полковник. — Как я сказал — это был лишь авангард. Через два дня высадится реальное полчище. В прошлый раз их было больше миллиарда. Посмотрим, побьют ли они свой рекорд.

Я присвистнул. Никакое минное поле не остановит такую армию.

— Конечно, они возьмут базу. Тем более, что нас тут уже не будет.

Мы подошли к зданию, охрана отдала честь, пропуская нас. Мы прошли между двух шарообразных строений и оказались перед дверью. Полковник толкнул ее, позволив мне зайти первым.

Я даже слегка разочаровался увиденному. Все строение забито плазменными взрывными блоками. По сути, это просто огромная бомба.

— Не останется никого, кто мог бы сообщить остальным, что это ловушка. С орбиты будут думать, что сработал механизм самоуничтожения. И когда мы построим подобное на другой подходящей планете, история повторится. Дешево. Эффективно. И главное — работает.

Мы вышли наружу.

— Есть такая легенда, про город Троя, и про то, как его взяли...

— Троянский конь, нам Ай-Ай-Кноп рассказывал. Но там солдаты внутри были.

— Я немного изменил начинку, — усмехнулся полковник. Мы остановились и снова посмотрели на строение в центре. — Как бы ты назвал мой проект?

Ответ был давно готов. Я посмотрел на внушительных размеров цилиндр, расширяющийся наверху с закругленным наконечником. На два огромных шарообразных строения внизу. Уверенно сказал:

— Троянский … !

Полковник хохотнул, заставив и меня заулыбаться. Сложно сдержаться, когда он смеется.

— Так тоже можно, — ответил он. — Но я назвал его «Троянский секс». Виден даже с орбиты.

Мы помолчали.

— Так что по поводу меня? — Нарушил я затянувшуюся паузу.

— Хочу, чтоб ты стал моим преемником. Сперва поработаешь со мной, в моих проектах. Потом придумаешь свой. Ты сможешь.

Я задумался.

— Кажется, знаю, как задействовать Ай-Ай-Кнопа и Ли Мар Штейна.

Полковник с интересом посмотрел на меня:

— Сейчас расскажешь, или потом?

— Мне надо с ними поговорить.

— Хорошо. Завтра утром жду доклад. А после обеда покинем это место…

… Мы сидели за буфетным столиком в углу своего жилого блока.

— Скажи, — обратился я к Ли Мар Штейну. — А смог бы ты продать нашу настойку, например, аккам?

Тот опешил.

— Аккам? — Он даже привстал. — Ты в своем уме? Тебя там полковник чем-то напоил?

— Нашей, «звениягодской», но дело не в этом. Смог бы? — Пока Штейн придумывал очередной язвительный ответ, я повернулся к Ай-Ай-Кнопу. — А ты смог сделать настойку для акков?

— Наша биология очень схожа, — начал ученый, — метаболизм, конечно, другой, но… Думаю да, смогу.

— А добавить в состав выхлопную сажу с фюзеляжей шаттла сможешь? Так, чтобы не было заметно?

— И тогда прощай скрытность акков! Ну, ты гений! — Похоже, идея вдохновила Ай-Ай-Кнопа, он подскочил и возбужденно заговорил. — Смогу! То есть, конечно, это непросто, надо рассчитать, но.. Да, смогу. Должен смочь. Да засветятся гирлянды!

Я посмотрел на Ли Мар Штейна. Тот задумчиво потер подбородок:

— Учитывая, как они любят нам подражать… Продать настойку аккам… Хм, — он поднял на меня взгляд. — Вызов принят!