Последняя проделка Локи

— Давай я ножичком разок ковырну, и все камешки выпадут.

— Я тебе ковырну! Пошёл вон отсюда, смертный.

— Да не кипятись ты, Локи. Я же пошутил, — Хронвальд отпрянул и улыбнулся беззубым ртом. — Ей, девка, тащи ещё эля! Бог празднует.

Локи поднёс ожерелье поближе к глазам и полюбовался игрой света на бесчисленных каменьях. Судя по переливам и частоте, гранили гномы. Локи догадывался, что это были те самые гномы, с которыми он застукал одну любвеобильную богиню при весьма пикантных обстоятельствах.

— Не собираюсь я его продавать, — лениво ответил он гётскому вожаку. — Да и не купит его никто в здравом уме.

На стол перед ними поставили две кружки и кувшин с элем.

— Это ещё почему? — удивился варвар, провожая взглядом красавицу дочку трактирщика.

— Да потому, что я стибрил его для Одина, дубина!

— Для самого Отца Павших? — охнул вожак и завертел головой, будто ждал, что Всеотец в сей же миг объявится посреди трактира.

— Ага. Только я бы на твоём месте ему на глаза не попадался. Ну когда я буду отдавать ему ожерелье.

— А-а, — нахмурился гёт. — Это ещё почему?

Локи спрятал лицо в ладонях и простонал:

— О, Всеотец, ты посмотри, с кем приходится работать!.. — а затем осушил кружку и потребовал добавки. — Не забивай голову. Давай лучше напьёмся!

Вожак варваров оказался крепким парнем. Когда он, наконец, захрапел, привалившись к стене, комнату перед глазами Локи уже изрядно штормило, а в голове шумело от выпитого.

Бог обмана перегнулся через стол, прикоснулся к гёту и прошептал заклинание. Черты лица варвара стали меняться: спустя мгновение на скамье храпела точная копия Локи.

— У Фрейи спросишь, почему.

Всё ещё посмеиваясь, Локи бросил трактирщику кусок серебра размером с мизинец, улыбнулся его дочке и вышел на улицу. Следовало убраться отсюда как можно дальше, пока не явились слуги бывшей хозяйки ожерелья, но ему сейчас меньше всего хотелось мчаться по полям, рискуя спьяну подвернуть лодыжку.

Вместо этого он пригляделся к кузнице, чья крыша виднелась за холмом, в надежде там заночевать, как вдруг услышал шёпот:

— ..ись к нам!..ог.. жи!

Локи поковырял в ухе и снова прислушался.

— Явись к нам, бог лжи! — прозвучало из ниоткуда.

— Что за морок?

За трактиром неподалёку от нужника стояла бочка с дождевой водой. Локи вразвалочку подошёл к ней, разбил намёрзший за ночь лёд и плеснул студёной водой в лицо.

Кожу словно ошпарило кипятком, зато в голове прояснилось.

И тотчас в отражении возникла картина: корни Великого Древа, в сумраке которых сидели три женщины. Они смотрели прямо на Локи, а их губы синхронно шевелились.

— Явись к нам!

— Я не могу, — пробормотал Локи. — Меня ждёт Всеотец. У нас с ним одно деликатное дельце.

— Даже великий Один не смеет ослушаться норн, — прошипели женщины. — Явись сейчас же, иначе пожалеешь!

И вода в бочке снова стала обычной водой, в которой отражался тонкий, едва народившийся месяц.

— Явись к нам немедленно, — передразнил их Локи и смачно харкнул в сторону. — Стервы!

На сладкий сон в тёплой кузнице в обличье блохи или даже мыши можно было больше не рассчитывать. Локи напрягся и громко пустил ветры.

— До чтоб тебя! — пьяно ругнулся он.

Со второй попытки у него получилось превратиться в кобылу. С третьей — удалось почуять след тропы, ведущей к источнику Урд.

— Ну что ж, погнали! — хотел сказать он, но вместо этого тоненько заржал.

«Почему я не могу превратиться в мустанга, например?» — размышлял он, а из-под копыт летели комья иномировой грязи, впрочем, ничем не отличающейся от грязи мидгардской.

— Всеотец, как же это несправедливо! Но пути, твои, прямо скажем, неисповедимы. И это не комплимент.

Путь до источника Урд был неблизким, даже по тропам иномирья. За время скачки из головы Локи успел выветриться весь хмель, но во рту стало мерзко, словно туда насрал Рататоск.

Последнее, кстати, однажды действительно произошло, когда пьяный Локи решил заночевать в иномирье. Паскудная белка едва не свалилась с Иггдрасиля, насмехаясь над богом розыгрышей; и Локи до сих пор думал, как бы пообидней ему отомстить.

Наконец, впереди показались корни Великого Древа, под которыми находился Источник Судеб. Локи на скаку обратился в человека, кувыркнувшись через голову, и ловко приземлился на ноги.

Перед разговором с норнами стоило отдышаться и, возможно, ещё раз умыться для ясности ума.

Локи покосился на источник, но умываться передумал. Ещё не хватало, чтобы три бабищи впали в религиозную ярость. Разговор и без того предстоял неприятный — до иного норны не снисходили.

— Приветствую великих Прядильщиц! — прокричал он, входя в полутёмную пещеру под корнями Иггдрасиля. — Урд, Верданди, Скульд, моё почтение. Вы сегодня прекрасны и свежи как никогда!

Три волшебницы как обычно сидели на проступившем сквозь землю корне Великого Древа. Старшая из них держала в руках кувшин. Локи всегда было любопытно — встаёт ли она, чтобы наполнить его водой, или тот никогда не иссякает?

— Назовись, гость, — звонким девичьим голосом произнесла Скульд.

— К чему эти формальности? Вы же сами меня призвали…

Норны напряжённо молчали.

— Ну ладно, моё имя Локи, сын ётуна Фарбути и Лаувейи.

— Назовись настоящим именем, шут, — в голосе Верданди звучало раздражение.

— Я и назвался.

— Логин, назови идиот!

— Приехали, — сквозь зубы выругался бог обмана. — В чём дело-то?

— Логин неверный, — проскрипела старая Урд.

— Не трепли нам нервы, а?

— А разве они у вас есть? — огрызнулся Локи, но заметил угрозу во взгляде старухи и поспешил добавить: — Ладно, ладно! Я пошутил. Меня зовут Лосев Константин Игоревич.

Взгляд старшей из норн на мгновение затуманился.

— Длительность вашей сессии составляет пять лет четыре месяца и двадцать два игровых дня. Вам пора сделать перерыв для выхода в реальность, Константин Игоревич.

— Нет уж, спасибо! Чего я там не видел?

— В вашем личном кабинете три не просмотренных сообщения. Первое: предупреждение о недопустимости использования чит-кодов. В случае получения повторного предупреждения ваш игровой профиль будет забанен на неопределённый срок.

— Это ложь! Да я никогда!..

— Второе сообщение, — равнодушно продолжала карга, — от Лосевой Ирины Игоревны. Она требует немедленно с ней связаться. Цитата: «Костя, хватит прятаться от меня и от проблем! Позвони мне, или я буду добиваться признания тебя недееспособным и судебного запрета на выход в вирт.»

— Чего она взъелась-то? Я у неё денег не прошу, играю на свои!

— Кстати, касательно денег, — скрипела Урд. — Средства на вашем счёте заканчиваются.

— Не может быть! — громко, но не особенно искренне возмутился Костя.

— Показать историю ваших операций?

— Да нет, не надо.

— Пополните счёт в течение пяти дней или ваша игровая сессия будет принудительно остановлена.

— Ледяных великанов натравите, да? — угрюмо перебил Костя, но до ответа норны не снизошли.

— Выход там, — улыбнулась ему Скульд и указала за спину.

Запинаясь о корни Великого Древа, Костя поплёлся наружу.

Покидать игру он, конечно, не собирался, но с пополнением счёта надо было что-то срочно решать.

— Ну не мог я всё потратить! — простонал он. — Никак не мог.

Но на самом деле очень даже мог. Ему тотчас вспомнились регулярные донаты Сигюн за приватные сессии и одна крайне сомнительная операция покупки чит-кода, которым он и воспользовался всего лишь раз, во время квеста с яблоками Идунн.

Выход из нынешнего положения он видел только один — живо скакать в Трудхейм. Там, в покоях «Скрежета молний» жил его старый приятель Тор.

Локи вновь превратился в кобылу и помчался по тропе иномирья. На одной из развилок за ним увязался Рататоск.

— Говорят у тебя проблемки, бог обмана? — пропищал он, прыгая рядом, с ветки на ветку.

Локи ускорился, но наглая белка не отставала.

— Проведёшь теперь парочку десятилетий в ледяной глыбе, а? Я приду на тебя посмотреть. И, может быть, помочусь на ледышку в качестве символического жеста поддержки. Протяну, так сказать, лапу помощи, если ты понимаешь, — Рататоск захихикал.

Локи всегда удивлялся, как тот умудряется говорить и смеяться на такой скорости. Лично у него на скаку перехватывало дыхание.

— Тролль! — едва смог выкрикнуть он.

— Я белка, дурень.

Локи резко свернул вправо и оказался на Полях Силы. Здесь его приятель Тор выстроил огромный дом на полтысячи комнат. Каждую из них он планировал заселить детьми, которых усердно плодил вместе с Сиф. Впрочем, Локи его не осуждал. Любой, кто видел Сиф, воспылал бы тем же самым желанием.

Стучать в огромную дверь пришлось довольно долго, прежде чем на пороге появился обнажённый до пояса здоровяк.

— Ты б штаны надел, что ли? — скривился Локи. — Нечего передо мной хвастаться. Не оценю.

— Дружище! Ты? — бог грома стиснул его в объятьях.

— Ну всё, всё! Я тебе не девица, чтобы меня лапать. С женой обнимайся в таком виде.

Вырвавшись из объятий бугая, Локи продолжил:

— Мне деньги нужны, срочно.

— Ого, а что случилось? — удивился Тор.

Сверкая голым задом, он отправился за штанами. Локи вошёл следом.

— Ты ж хвастался, мол, наследство получил.

— Ну, оно того… закончилось.

— Прям совсем?

— Прям совсем, — насупился Локи. — Выручай, а то норны пошлют за мной ледяных великанов. Рататоск уже хвалился, что придёт подгаживать, пока я в бане сидеть буду. Да ещё сестра поговорить хочет…

— Ран-то ты зачем сдался? — поинтересовался Тор, возвратившись уже одетым.

— Да если бы Ран! Иринке я нужен, Толян.

— А-а-а, — кисло улыбнулся бог грома и попытался почесать подбородок, но мешала густая борода. — Так ты выходить собрался?

— Не знаю, — признался Костя. — Не хочу я выходить. Что я там потерял, а? Моя жизнь здесь, Тор. Среди асов, ванов и ётунов!

— Ну тогда и не выходи! — проревел бог грома. — Дам я тебе денег. Переведу прямо сейчас, только до сундука дойду.

— Спасибо, друг! — Локи от души обнял громилу. — Я всё верну, клянусь! Или, хочешь, украду для тебя чего-нибудь у гномов? На днях слышал, они хвастались каким-то имбовым оружием перед Фре… одной гномолюбкой.

— Сочтёмся, друг, не чужие ведь. Мне подумать надо.

Они пожали руки, и успокоенный Локи побрёл прочь.

Он и сам не знал, куда его несут ноги. А те привели его в кабак, где после очередной битвы устроили попойку валькирии. Общество разгорячённых, лёгких на подъём девиц показалось ему как нельзя кстати — хотелось забыть о неприятностях в чужих объятиях. Однако валькирия, которую он приглядел, оказалась крепким орешком.

— Перепьёшь меня, и делай что хочешь, — заявила она.

— Что? Опять пить?! — простонал бог обмана.

На мгновение он подумал пересесть к другой сестре битвы, посговорчивей, но уж очень симпатичная мордашка была у этой, да и всё остальное на месте. А остальные валькирии слишком походили на мужиков, играющих за женских персонажей.

— Ну, если ты настаиваешь.

— Именно так.

— Тогда начнём, э-э-э…

— Сигрун.

— Ага, Сигрун, так я и думал.

И они живо расправились с первым бочонком.

— Хорошая медовуха, но мне бы чего покрепче, — подмигнула ему девица. — Угостишь или ты из этих, нищебродов?

— Кто? Я?! — Локи икнул.

Утренний хмель быстро дал о себе знать, и его развезло почти сразу.

— Да у меня золота в сокровищнице куры — ик — не блюют!

И он помахал перед носом валькирии украденным накануне ожерельем, которое вытащил из-за пазухи.

— Ого, красота какая, — удивилась сестра битвы.

— Дарю!

Локи с силой хлопнул украшеньем по столу.

— Ну тогда я угощаю, — с уважением проговорила валькирия. — Эй, хозяин, тащи сюда лучший эль!

Следующие часы для Локи прошли как в тумане. Он смутно припоминал, что они с валькирией много пили и орали песни, причём каждый свою, затем она вела его по какому-то тёмному коридору. Потом он чувствовал её жаркое дыхание и слышал стоны, но словно где-то вдалеке. Локи не был уверен, что они ему не приснились. Впрочем, когда он на утро продрал глаза, то обнаружил себя в постели валькирии, а та стояла у окна полностью обнажённая, если не считать крыльев, и задумчиво смотрела на него.

— Ну тебя и развезло вчера, Локи.

— Не может такого быть, — пробулькал он, сдерживая подкатившую рвоту. — Я эль озёрами…

Тут ему пришлось шумно сглотнуть, прежде чем он смог договорить:

— …озёрами, значит, пью. Пил.

— Врёшь, бог обмана.

— Вру, — признался он — Но не всегда… А что вчера было?

— Да ты плакался мне, как девчонка.

— Я имел ввиду, между нами.

— Потрахались. В общем-то, неплохо для вдрызг пьяного.

— Я всё-таки бог, — горделиво произнёс Локи, и тут до него дошли предыдущие её слова. — В каком смысле, я плакался? О чём?

— Да я не поняла, — валькирия отвернулась к окну, и Локи снова шумно сглотнул, но уже не от тошноты. — Ты всё допытывался у меня, что важнее: семья или весь мир? То же мне сравнил.

От удивления Локи даже приподнялся на локтях.

— И что ты ответила?

— Мне-то откуда знать? О таких вещах спрашивай Мимира. У меня запросы приземлённее: жаркая битва, хорошая выпивка, справный мужичок на ночь.

Валькирия хлопнулась на лежанку рядом с богом обмана.

— Значит, и ты не знаешь…

— Вот ты зануда, — наклонилась она к нему и поцеловала в губы. — Я бы за семью мир в клочьях порвала, но их уже не вернуть. А теперь заткнись!

 

Локи шагал по полям Гнипахеллира и думал о последнем разговоре с норнами. Колдуний удивило его решение.

— Ты уверен, что хочешь начать квест «Рагнарёк»? — спросила Урд. — Средств на счёте достаточно. Можешь безбедно жить ещё три игровых года, а если перестанешь донатить Сигюн — то все шесть.

Локи уверен не был. Совсем не был. Но перед его мысленным взором возникло лицо валькирии. Её глаза, полные печали при упоминании семьи. И неистовый, беспощадный секс, будто бы должный стереть то ли сожаления, то ли самого Локи за его неуместный вопрос.

— Да, уверен, — произнёс он.

— Положено спросить три раза…

— Да, чёрт вас дери! Запускайте уже квест! Что нужно сделать для завершения?

— Отправиться в логово Гарма, только и всего.

Найти четырёхглазого пса — задача легче лёгкого. Самый последний бродяга и тот знал, что Гарм охраняет врата в мир мёртвых. Но только безумец сунулся бы к нему неподготовленным, а Локи безумцем не был.

Прежде, чем пуститься в последнюю авантюру, он наведался к себе домой, в крепость на вершину горы. Для простых смертных она была недостижима, а от богов — укрыта маскирующими чарами, в наведении которых он был большим мастером.

Взглянув на внутреннее убранство, можно было подумать, что Локи ведёт крайне аскетичный образ жизни. Но правда была в том, что он редко наведывался сюда, предпочитая проводить время в Мидгарде, в компании простых воинов или валькирий. Большой камин, скамьи вдоль стен да стол, заваленный разным хламом — вот и всё его богатство. Хитрость была в том, что свои сокровища бог обмана предпочитал хранить на виду, следи безделиц.

Порывшись среди грязной посуды, Локи поднял со стола тяжёлый дротик с резным наконечником из слоновой кости, изображающим аллигатора в короне. За этим артефактом ему пришлось слетать на юг в компании одного кровожадного, но не любопытного полубога, пополнявшего своё резюме громкими подвигами. Там, на самом краю света, жил сфинкс, почитавший себя великим знатоком загадок. Пока он, довольный собой, наслаждался неискренней растерянностью и страхом Локи, полубог сбросил ему на голову огромный валун.

Если даже этот артефакт не поможет утихомирить Гарма, то не поможет ничего.

Уходя, Локи аккуратно прикрыл за собой дверь. Пусть он и не собирался возвращаться, но ничего не мог поделать со старыми привычками.

И вот он шагал по обледенелым полям Гнипахелира мимо верениц душ тех, кто умер не на поле боя. Душ, обречённых на забвение. Они нескончаемым потоком тянулись к нагромождению скал и скрывались в широком ущелье. Уже на подходе в нос Локи шибануло нестерпимым смрадом гниющих тел.

В давние времена Один поручил стражу загробного мира судить тех, кто к нему приходит. Не совершивших большого зла пёс пропускал в Хель, а остальных — должен был съедать. Однако количество осужденных на съедение было столь велико, что у Гарма быстро пропал аппетит. Теперь он лишь перекусывал злодеев надвое, оставляя их тела гнить в пещере.

— Гарм, дружище, как твои дела? — с улыбкой осведомился Локи у громадного пса.

Гарм недовольно зарычал и лязгнул зубами, перекусив разом троих несчастных.

— Ты прямо как кондуктор с компостером из старого фильма. Только и слышно «щёлк-шмяк, щёлк-шмяк». Кто не оплатил проезд на ту сторону? Шучу, шучу!

Бог обмана отпрянул в сторону, когда Гарм попытался перекусить и его. Сторожевому псу помещала цепь, которой Один приковал его к вратам Хельхейма.

— Ты, наверное, замотался со всеми этими душами? Совсем ведь забыл об отпуске. Представляю, сколько у тебя должно было накопиться отгулов! Я уж молчу про сверхурочные.

— Чего тебе надо, юродивый? — наконец заговорил пёс, уставившись на Локи налитыми кровью глазами.

Те из душ, которые стояли ближе ко псу, сделали робкие шаги мимо стража, а затем со всех ног бросились к воротам в Хельхейм. Очередь заметно ускорилась.

— Ну вот, другое дело! А то можно подумать, что ты позабыл человеческую речь.

Пёс вдруг махнул лапой в сторону и раздавил троих бедолаг, бегущих к воротам.

— Слушай, — притворно забеспокоился Локи, — ты уверен, что все они были виновны? Среди них могли оказаться достойные люди.

— Говори зачем пришёл или проваливай, бог обмана!

— Да я так… всего лишь хочу освободить тебя.

— ЧТО-О-О?! — прогремел Гарм, отчего с окружающих скал посыпались здоровенные булыжники.

Души в ужасе попадали наземь, прикрывая руками головы.

— Что слышал: освободить, порвать цепи, отпустить на свободу. Ты разве против?

— Он-то может и не против. Зато я против, — прозвучал властный голос за спиной Локи.

У входа в ущелье стоял Тор, и на сей раз он был в полном облачении. Доспехи на нём сияли так ярко, будто над Гнипахеллиром взошло солнце.

— Зачем ты пришёл сюда, Локи? — спросил он, покачивая в руке уродливый ржавый молот. — Разве я не дал тебе денег?

— И я очень благодарен тебе за это, друг. Но я тут подумал…

— А ты всё равно решил начать Рагнарёк!

— Да, послушай же, Толик! Я нужен сестре там, в реальном мире.

— МЕНЯ! — он сделал шаг. — ЗОВУТ! ТОР!!!

И его молот полетел прямо в голову Локи.

Тот успел отскочить в сторону, но недостаточно быстро. Молот со страшной силой ударил его в плечо, заставив крутануться на месте и потерять равновесие.

— Ты… — выдохнул Локи; от боли у него перехватило горло.

Тор медленно подошёл к нему и поднял с земли молот. Его лицо исказилось от ярости.

— Постой, — хотел выкрикнуть Локи, но из его горла донёсся лишь едва слышный сип.

Стараясь двигаться незаметно, он переместил руку за спину.

— Я дал тебе шанс.

Тор замахнулся молотом, и в этот миг Локи метнул дротик. Бог грома застыл, с удивлением уставившись на наконечник дротика, торчащего из его груди. Глаза аллигатора, вырезанного из слоновой кости, полыхали красным.

— Читер! — с удивлением произнёс Тор. — Думаешь, остановил меня? Скоро будешь иметь дело с ётунами!

— Да-да, — пробормотал Локи, с трудом поднимаясь на ноги. — Одолжи-ка мне эту хреновину.

Он выдернул из руки бога грома Мьёльнир и потащился с ним к первой из цепей Гарма.

Рёбра нестерпимо болели, поэтому хорошего замаха не получилось. Однако звенья цепи лопнули от первого же удара.

— Не делай этого! Пожалеешь!

— Уже жалею, — пробормотал Локи и отправился ко второй цепи.

Но тут на него налетел разгневанный Тор. Одним ударом он отбросил бога лжи к лапам Гарма.

— Жалкий чит не помешает мне снести твою тупую башку, Локи!

— Толя, постой!..

Тор поднял руку, и Мьёльнир тотчас вырвался из руки Локи и оказался у своего хозяина.

— Готовься к смерти!

Бог грома шагнул к Локи.

Лязгнули зубы Гарма, и сын Одина вмиг оказался перекушен надвое.

— Зфя он бовтал, — неразборчиво прорычал страж Хельхейма.

Из его пасти стекала кровь, а в зубах застрял кусок украшенного драгоценными камнями пояса.

С минуту пёс звучно отфыркивался так, что багровые капли летели во все стороны, а затем произнёс:

— Заканчивай, что начал, Локи.

Когда последняя цепь, сдерживающая пса, упала наземь, над всеми девяти мирами раздался его адский рёв.

Рагнарёк начался. Но Локи этого уже не услышал.

Мир вокруг него выцвел и сделался плоским, а перед глазами появилась надпись: «Игровая сессия окончена! Накопленных очков опыта — 0. Ваш аккаунт забанен за систематическое применение читов. Срок наказания: 9999 дней.»

Костя Лосев открыл глаза в своей комнате и стянул с головы шлем виртуальной реальности. Он сощурился от слепящих лучей зимнего солнца, пробившихся сквозь щель в неплотно занавешенных шторах. На столе рядом с устройством порта доступа лежал телефон, на экране которого мигало уведомление о пяти пропущенных от сестры.

Костя даже не надеялся, что она ему ответит, но сестра взяла трубку после первого же гудка.

— Привет, — робко произнёс он и поразился тому, как дрожит его голос. — Я вернулся. Насовсем.