План Б

Нужный дом оказался купеческим особняком. Ему не помешала бы реставрация, но вместо этого в здании разместили множество мелких сомнительных контор: «Окна и крыши», «Неметаллическая компания», «Центр опроса». Где-то среди них находился и кабинет специалиста по психокоррекции.

Реклама его услуг появилась в новостной ленте Артёма аккурат после ссоры с Леночкой, из-за шумного соседа.

— Да поговори ты с ним, как мужик с мужиком! — требовала жена.

— О чём? Лучше сразу к участковому.

— И что он сделает? Если день за окном — шуметь можно. А участковому твоему наплевать, что мне отоспаться нужно.

Пришлось Артёму подниматься к соседу. Он позвонил в дверь и честно подождал три минуты, но тот и не подумал открывать.

Позвонить ещё раз Артём не решился. Вместо этого он принялся яростно листать новостную ленту, пока не наткнулся на объявление. На картинке была медитирующая капибара, и подпись под ней гласила: «Тревожитесь по любому поводу? Не умеете стоять на своём? Вам поможет занятие по психокоррекции по эксклюзивной методике Валентина Алексеева! Всего один сеанс, и вы больше не будете бояться ни злого начальника, ни сварливой соседки. Платите только за результат!»

— Развод какой-то, — пробормотал Артём.

Тем временем сосед выключил музыку; из-за двери послышался какой-то шум. Не успел Артём сообразить в чём дело, как она распахнулась и в коридор высунулся опухший от пьянки мужик.

— Вали отсюда! А то в жопу запихаю твои рекламки!

— Да я не… Я сосед ваш снизу.

— Увижу, что на двери прилеплено, урою, сосед, — угрюмо пообещал мужик и прямо в домашних тапках пошлёпал к лифту.

Когда Артём вернулся, Леня уже спала — сегодня у неё была ночная смена. Сквозь сон она пробормотала слова благодарности, отчего на душе стало ещё паршивее.

Тогда он и решился позвонить. Выскользнул на кухню, быстро набрал номер из объявления. После первого же гудка ему ответил приятный мужской голос:

— Кабинет психокоррекции Валентина Алексеева. Желаете записаться?

— Э-э-э, наверное. Вы… когда вам удобно принять… меня?

— Есть свободное время на завтра в 13 часов ровно.

— Завтра я работаю. Может, в выходной?

— Сейчас посмотрю… Да, имеется свободное время в выходной, но только через три месяца.

— Так долго! — огорчился Артём.

Отгулов за переработки у него накопилось предостаточно. Однако уход с работы по странным правилам их фирмы требовалось согласовать сначала с начальником, а затем — с директором. Тот всегда злился, когда к нему подходили с подобными просьбами. С другой стороны, задерживать их после работы директор никогда не стеснялся.

И Артём решился:

— Записывайте на завтра! На фамилию Веселов.

— Окей, на завтра на тринадцать часов. Не опаздывайте, Артём Григорьевич, — и говоривший повесил трубку.

Артём же судорожно пытался вспомнить называл ли говорившему своё имя. Кажется, не называл. Теперь он был практически уверен, что его взяли в оборот мошенники, но действовали они как-то странно: не просили ни денег, ни личных данных. Должно быть, всё это ждало его завтра, и идти на встречу точно не стоило.

Но на следующий день Артём стоял перед купеческим домом и никак не мог выбросить из головы неприятный разговор с директором. Как и ожидалось, тот оказался не в восторге: обвинял в лени, упрекал в нежелании работать, но всё же отпустил.

До назначенного сеанса оставалось ещё пять минут, когда на телефон пришло сообщение от Лены: «Этот козёл опять врубил музыку, а я только пришла. Попытаюсь поспать.»

В прихожей пахло старым деревом и стоял особенно приятный после летней жары полумрак. Кабинет психокоррекции был на втором этаже. На его двери, в самом конце коридора, висела табличка «Валентин Алексеев. Психокорректор».

— Не заперто, — донеслось в ответ на стук.

В кресле за массивным столом вальяжно раскинулся рыжеволосый молодой человек в костюме-тройке. Вряд ли он был намного старше Артёма, но очки в тонкой золотой оправе прибавляли ему солидности. При виде посетителя он и не подумал встать, лишь указал на стул.

— Я на сеанс психокоррекции. К Валентину, э-э-э, не знаю отчества.

— Святозарович, — рыжий слегка склонил голову. — Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет. На что жалуетесь?

При этом на лице у него застыла кривая улыбка.

— Пришлось с работы отпроситься…

— Дайте угадаю: неуверенность в себе, вызванная низкой самооценкой? Вероятно, последствие длительного состояния вынужденной беспомощности. Отец — тиран? Властная мать?

— Причём здесь мама? — опешил Артём.

— Впрочем, причины не важны. Всё это корректируется за один сеанс. Ну так что, вы согласны?

— На что?

— На коррекцию, конечно!

Самоуверенность Валентина дико раздражала, но предложение разобраться со своими проблемами за один сеанс показалось Артёму очень соблазнительным.

— Я… я согласен. Будет какой-то договор?

— Устного согласия достаточно.

— В объявлении было написано, что платить надо будет только за результат.

— Так и есть. Будет результат — заплатите двадцать тысяч, не будет результата — ничего не возьму.

— Двадцать тысяч долларов? — сипло переспросил Артём.

— Рублей, уважаемый, рублей! Думаю, пары недель хватит, чтобы проявился эффект. Максимум — месяц. Впрочем, с оплатой торопить не буду. Ну так что, вы согласны?

— Да, — прошептал Артём.

— Пардон, не расслышал, — рыжий поднёс ладонь к уху.

— Я согласен.

Валентин тотчас вскочил с кресла, ухватил Артёма под локоть и подвёл к старому в полный рост зеркалу, висящему между книжными шкафами. Амальгама по углам зеркала отслоилась. По поверхности ползла жирная блестящая муха, которую рыжий небрежно смахнул.

— Каким бы вы хотели себя видеть? Отвечайте коротко.

— Злым, — тотчас произнёс Артём. — Наглым. И бесстрашным.

— Ни слова больше! — Валентин сел на краешек стола и раскрыл толстую книгу в чёрном переплёте. Витиеватые буквы на пожелтевших страницах напоминали латинские, но тянулись сплошным узором будто арабская вязь.

— Ага, — пробормотал психокорректор, водя длинным жёлтым ногтем по странице. — Сейчас я введу вас в транс. Не пугайтесь и в точности следуйте моим указаниям.

Он достал из кармана часы на цепочке.

— Смотрите через отражение в центр циферблата.

У Артёма было смутное чувство, что с часами что-то не так.

— Раз. Два. Три…

Они шли как обычно, будто были не в отражении!

Артёму захотелось спросить о часах, но комната вдруг закружилась, и он невольно попятился назад. И ошалело уставился на собственную спину: на плечах россыпь перхоти, на затылке — небольшая залысина, о которой Артём даже не подозревал. Но больше всего его напугало собственное лицо в зеркале: нижняя губа оттопырена в презрительной ухмылке, взгляд мутный как у пьяного.

— Курево есть? — спросил он у Валентина.

Тот без вопросов протянул ему портсигар и чиркнул зажигалкой.

Новый Артём сгрёб две сигареты: одну засунул за ухо, а второй смачно затянулся и выдохнул в лицо психокорректору.

— Забористые. «Прима»?

— Почти. «Житан», французские. Как вы себя чувствуете?

— Супер.

— Я рад. А какие у вас на сегодня планы?

— А тебе какое дело?

— Это часть сеанса. Так что отвечайте.

— Начищу рыло одному мудаку.

— Надеюсь, не директору? Это было бы крайне неосмотрительно.

— Не-а, — с сожалением ответил двойник. — Я же не тупой, риски понимаю. Мне с соседом потолковать надо, по душам. Так что бывай, я пошёл.

— Ещё один вопросик! — психокорректор окликнул его в дверях. — Как вас зовут?

— Меня? — новый Артём замер, взявшись за дверную ручку. — Чёрт! Вроде… Борис?

— Прекрасно, Борис! А теперь, Артём, очнитесь.

Рыжий щёлкнул пальцами, и Артёма будто втолкнули обратно в тело.

— Что? Что это было?!

— Всё в порядке! Процедура прошла как положено. Я создал вам подличность с нужными чертами, откликающуюся на имя Борис. Это ваш план Б, так сказать, на случай жизненных неурядиц. Говоря современным языком, я вас запрограммировал на нужное поведение.

— Но это был не я!

— Нет вы. Вы, и никто иной! Усвойте это чётко. Вы сможете вызвать Бориса вместо себя, но только если сами этого пожелаете. Для этого вспомните, как стояли перед зеркалом и смотрели на часы.

— Это тип, Борис, — произнёс Артём, дрожа от страха. — Он же совершенно неадекватный, неуправляемый.

— Вот тут вы ошибаетесь, — Валентин мягко обнял Артёма за плечи и усадил на стул. — Достаточно вам представить щелчок пальцами, как Борис исчезнет. Освободит вам место, так сказать. Хотите, попробуем ещё раз?

— Нет! Лучше не надо.

— Как пожелаете, — Валентин уселся в кресло и раскрыл какую-то книгу в мягком переплёте. — Ах да, сеанс окончен.

Артём с облегчением выскочил за дверь.

Домой он летел словно на крыльях. В душе эхом гуляла мысль «Свободен! Свободен!». Настроение заметно поднялось, хотя причин радоваться не было — смелее он так и не стал. Но это было неважно. Главное, его тело снова принадлежало ему, а не этому пугающему двойнику.

Однако, когда Артём вышел из лифта, его радость быстро улетучилась. Этажом выше раздавалось хриплое пение и треньканье гитары.

В дверях он нос к носу столкнулся с Леночкой. Та в халате и с обёрнутой полотенцем головой одевала шлепки. В руке она сжимала молоточек для отбивных.

— Отойди! — рявкнула жена. — Я сама с ним разберусь, раз ты не в состоянии.

— Погоди, погоди, — пробормотал Артём и попытался выхватить молоточек.

Безуспешно.

— Да постой ты, дикая! Я сам схожу.

— Достало! У меня уже голова рас… что?

— Я схожу к нему. Прямо сейчас. И всё улажу.

— Ты? Как?

— Поверь, я всё сделаю. Только верни молоток на место от греха подальше.

Лена растерялась.

— Ты осторожнее только. Не кипятись.

— Да уж кто бы говорил, — пробормотал Артём, выходя из квартиры.

За дверью он зажмурился и представил себя перед зеркалом в кабинете психокорректора. Это оказалось неожиданно легко. Артём даже почувствовал запах обивки кресла и старого дерева книжных шкафов. Из отражения на него хмуро глядел он сам, сжимавший часы. Когда те закачались, комната начала тонуть во мраке.

Очнулся Артём стоящим у двери соседа и вдавливающим кнопку звонка. Он снова смотрел на происходящее будто со стороны, но теперь не чувствовал себя посторонним, скорее — соседом по общежитию, который доверил смелому товарищу инициативу в неприятном разговоре с комендантшей.

Щелкнул замок и на пороге появился заросший щетиной алкаш.

— Ты чё ты тут трезвонишь?

— Я попрошу вежливо, но один раз — вырубай музон.

— Чево?! — удивился сосед.

Кулак Бориса врезался в живот алкоголика, а когда тот согнулся, добавил в подбородок. Сосед шлёпнулся на задницу и ошалело смотрел, как Борис неспеша прошёл на кухню и налил в кружку воды, затем проследовал в комнату, где орала стереосистема, смахнул её на пол и с большим наслаждением вылил на неё содержимое кружки. В системе что-то тотчас замкнуло и задымилось.

— Пожар! — захрипел сосед. — Грабят!

— Заткнись, урод, — Борис выдернул шнур питания.

— Да я на тебя заяву напишу! Ты мне за всё заплатишь!

— Попробуй, — Борис подошёл к алкашу и задумчиво занёс кулак. — Только вот свидетелей у тебя нет, а я буду всё отрицать. Кому из нас, ты думаешь, поверит участковый? Алкашу, на которого вагон жалоб, или вежливому менеджеру? Может, соседей в свидетели позовёшь? Они тебя, наверное, сильно любят.

Борис наклонился над алкашом, от которого теперь воняло не перегаром, а страхом.

— Будешь шуметь, — он до хруста сжал кулак, — я вернусь, понял? Не заставляй меня возвращаться. Ты понял?!

— Д-да. Я понял, — мелко закивал сосед.

Должно быть во взгляде Бориса было что-то, заставлявшее поверить, что тот не шутит. Артёма снова объял ужас.

Едва дождавшись, когда Борис покинет квартиру соседа, Артём мысленно щёлкнул пальцами.

— Вот чёрт! — выдохнул он, вернувшись в своё тело.

За порогом его ждала настороженная Леночка.

— Ты в порядке? — неуверенно спросила она. — Он не лез драться?

— Всё хорошо. Мы… немного поговорили. Шуметь он больше не будет.

— Точно? Если он что-то тебе сделал, вызовем полицию.

— Нет! — поспешно ответил Артём. — Не надо. Мы вежливо поговорили, и он согласился больше не шуметь.

— Слава богу, — Леночка дергано улыбнулась и внезапно обняла Артёма. — Ты прости, Тём, что на тебя это взвалила. Просто я так устаю на работе, а дома из-за него не отдохнуть.

— Да ничего, я всё понимаю. Давно уже надо было сходить.

Но говорил он вовсе не о соседе, а о сеансе психокоррекции.

Кем бы ни был этот Валентин, решил Артём, он точно не мошенник. Ведь проблему с соседом, тянувшуюся уже несколько лет, его альтер эго Борис решил играючи.

Остаток вечера прошёл в приятной тишине, как и следующая неделя. Сосед больше не включал музыку, не устраивал шумных пьянок и даже ходить, казалось, стал на цыпочках.

Лена с каждым днём смотрела на Артёма с возрастающим уважением, а одним воскресным вечером призналась, что как-то пробралась к двери соседа и послушала, живой ли он там.

— Ну и как, живой?

— Ага, живёхонек и тих. Прости, что не поверила в тебя, Тём. Больше не буду.

С того дня в семье Артёма воцарился покой и порядок, но на работе дела шли далеко не так радужно. Директор взял за привычку выборочно вызывать сотрудников в конце рабочего дня для отчёта. Причём Артём оказался в его «любимчиках», и с каждым разом отчитываться приходилось всё дольше и дольше. Домой в результате Артём ехал в час пик, хотя график работы специально был составлен так, чтобы работники приезжали и уезжали раньше пробок.

В тот день Артём закончил работать в прекрасном расположении духа, причиной которого был наступивший отпуск. Он уже собирался ехать домой, когда в кабинет вошёл директор.

— Что, Веселов, веселитесь? А между тем поводов для веселья у вас нет.

Было видно, что он не в духе, и Артёма посетило дурное предчувствие.

— Что-то не так, Сергей Евгенич? Отчёт я уже сдал. Срочных клиентов передал Олегу.

— Да вот смотрю я на вас, Веселов, и думаю, что не горите вы работой. Совсем не горите…

— Почему же? Горю.

— В отгулы ходите. Отпуска назначаете в самое неподходящее время.

— Но вы же согласовали график! Я записывался на эти даты ещё в конце прошлого года.

— Сами-то подумайте, Веселов. Откуда я мог знать, что на нас свалится столько заказов? — директора впился в него взглядом. — Думаю, ваш отпуск придётся отложить. И никаких «но», Веселов. Или нам придётся распрощаться.

Артём совершенно растерялся. Он безуспешно открывал рот и тут же его закрывал, как рыба, выдернутая из воды. Его взгляд остановился на зеркальном шкафу: из отражения на директора злобно глядел Борис.

«Да, какого чёрта?!» — подумалось Артёму.

Он закрыл глаза, представил зеркало с циферблатом и тотчас же услышал себя:

— Да какого чёрта?! — взревел Борис. — За идиота меня держите? Хотите, чтобы я уволился? Ну так я уволюсь! Прямо сейчас. Где бумага?

— Зачем вам бумага, Веселов?

— Буду писать заявление.

Опешивший директор вытащил стопку листов из ближайшего принтера, и Борис тотчас начал строчить увольнительную.

— Только не рассчитывайте, что я уйду по собственному желанию, — прошипел он. — Вы меня вынуждаете! Это я и пишу сейчас в заявлении. Вот два экземпляра — распишитесь. Со вторым я пойду в трудовую инспекцию, так что ждите вызова в суд.

Борис швырнул перед директором два экземпляра заявления и скомандовал:

— Подписывайте.

— Не буду я ничего подписывать! — взвизгнул директор.

— Ясно, — Борис подвинул листы к себе и добавил: — От подписи отказался. Точка.

— Погоди, Весе… В смысле, постой, Артём!

— Григорьевич.

— Что?

— Артём Григорьевич.

— Да, конечно. Артём Григорьевич, не кипятись! Я просто проверял тебя, — директор избегал смотреть ему в глаза. — Мне давно нужен новый начальник для вашего отдела. Тот, кто способен контролировать этих балбесов.

— И?

— И я подумывал назначить тебя вместо Олега. Согласен?

— Согласен, — тотчас ответил Борис.

«Эй-эй» — запаниковал Артём. — «Не так быстро!»

— Но только после отпуска.

— Конечно, конечно. О чём разговор!

— Тогда увидимся через две недели.

— Хорошо вам отдохнуть, Артём… Григорьевич.

Борис упругой походкой вышел из кабинета и едва не столкнулся с Олегом, его начальником и приятелем. Точнее, уже бывшим начальником.

— Что там у вас случилось? — шёпотом спросил тот. — Я аж заходить побоялся. Он что, тебя уволил?

— Нет, — отмахнулся Борис. — Назначил начальником.

— Шутишь…

— Не веришь — спроси сам. А я валю отдыхать.

Под ошалевшим взглядом Олега, он покинул офис и направился к ближайшему бару.

«Эй-эй!» — мысленно вскричал Артём. — «Ты куда собрался?»

— Пивка дёрнуть. А чё, нельзя?

«Мне домой вообще-то надо».

— А мне не надо. Попробуй останови меня, говнюк.

Артём опешил и не сразу сообразил, что надо щёлкнуть пальцами.

Когда тело вдруг вернулось, он шарахнулся от едущего прямо на него грузовика.

— Куда прёшь! — рявкнул водитель, и указал на светофор, где горел красный.

— Извините, — крикнул Артём, ретируясь обратно на тротуар.

Лишь спустя минуту он сообразил, что ему вовсе не нужно переходить дорогу, ведь вход в метро был в другой стороне.

 

Отпуск прошёл слишком быстро.

Пару раз Артём давал волю Борису, который и не думал на него обижаться. Тот пообщался с хитрым портье, попытавшимся заселить их в номер с неработающим санузлом, и с наглым официантом. К счастью, к рукоприкладству Борис больше не прибегал. Для решения проблем оказалось достаточно его свирепого вида и парочки крепких выражений.

— Ты изменился, — заметила Лена, когда сконфуженный официант ретировался. — Я даже испугалась.

— Да какое там «изменился», — отмахнулся Артём. — Во мне погибает великий актёр.

Жена лишь нервно улыбнулась, но до конца дня он ловил на себе её взгляды исподтишка.

Всё остальное время он прекрасно обходился собственными силами. Даже когда вышел на работу, помощь Бориса ему не понадобилась. Олег уволился по собственному желанию, а коллеги по большей части всё ещё хорошо относились к Артёму. И хотя его назначение наверняка удивило некоторых из них, оспаривать приказ директора никто не осмелился. К тому же из Артёма получился внимательный руководитель. Не понаслышке зная работу подчинённых, он всегда старался помочь тем, кому не хватало опыта. Оказалось, что этот метод действует гораздо лучше грозных окриков и угроз. Продуктивность отдела заметно выросла, и директор на итоговом совещании поставил Артёма в пример другим отделам.

— Наша небольшая компания растёт рекордными темпами и скоро станет не такой уж и небольшой. Смелые решения себя окупают. Взгляните хоть на отдел Веселова, — указал он на Артёма. — План по заказам они перевыполнили в два раза! Молодцы! Все вы молодцы и заслуживаете праздника. Так что на последнее воскресенье года я арендовал «Феерию» для корпоратива.

«Феерия» была солидным рестораном в историческом центре города. Артём решил, что дела у их фирмы, которую директор теперь гордо именовал компанией, и правда идут хорошо. Но ему не очень-то хотелось участвовать в пьянке с коллегами, да ещё и в свой выходной. Однако Лена новость восприняла с энтузиазмом:

— Ты что? Иди обязательно! Пообщаешься в неформальной обстановке, наладишь отношения.

— У меня и так со всеми прекрасные отношения.

— Не с подчинёнными, а с другими начальниками. Ты хорошо их знаешь?

— Не очень, — признался Артём.

— А зря, будет полезно заиметь среди них друзей. Вдруг там окажется ваш будущий руководитель?

— Какой ещё «будущий руководитель»?

— Сам подумай. Не вечно же этому Сергею Евгеничу фирмой управлять?

Приходилось признать, что в словах Лены была немалая доля здравого смысла. Начальники других отделов часто по-свойски звонили друг другу, что очень способствовало решению многих мелких вопросов. Но Артём среди них популярностью, мягко говоря, не пользовался.

В ресторан Артём пришёл заранее, и оказалось, что кроме него и одной девушки, никого ещё не было.

— Подсаживаетесь, раз мы оба оказались пунктуальными болванами, — приветливо улыбнулась она. — Оксана, отдел маркетинга. А вы — Артём Григорьевич, я помню.

— Откуда? — вырвалось у Артёма, и он тут же понял, что сморозил глупость.

— Как же не помнить «тёмную лошадку» среди нас? Появились неожиданно и сразу вырвались в лидеры.

— Звучит как что-то плохое.

— Вовсе нет, — она пожала голыми плечами. — Просто никто не любит амбициозных новичков. Поговаривают, вы наорали на Сергея, чтобы он сделал вас начальником.

— Ну-у, всё было не совсем так… — замялся Артём. — Но конфликт… случился.

— Рискованный ход! Но удача любит смелых.

Подошёл официант с бутылкой вина. Оксана кивнула, и он наполнил два бокала.

— За смелось!

Отказывать было неловко, и Артём взял бокал.

— За смелость.

Вино оказалось на удивление мягким, с ягодными нотами. Раньше Артёму казалось, что он не любит алкоголь, но, возможно, он просто не пробовал приличных вин.

— А как вы попали на свою должность?

— Через постель, конечно, — Артём поперхнулся и схватился за салфетку.

— Это шутка, — слегка улыбнулась Оксана. — Я в фирме уже десять лет, а руковожу лишь последние два года. Было непросто пробиться от младшего служащего до начальника, но я справилась. Правда пришлось пожертвовать личной жизнью.

— Так вы не женаты? — ляпнул Артём

— Не замужем. А вы?

— А я счастливо женат.

— Бывает, — Оксана поправила волосы, продемонстрировав затянутый в тугое платье бюст. — Мужчинам как-то удаётся совмещать работу и семью, а женщинами приходится выбирать.

— Это несправедливо.

Оксана лишь отмахнулась:

— Это жизнь. Справедливость выдумали люди, а в природе такого понятия никогда не существовало.

— Ну не скажите. Есть же законы сохранения. Если где-то прибывает, то где-то должно убыть.

— Физика. Никогда не понимала, зачем она нужна в обычной жизни.

— Она описывает окружающий мир.

— Мир она, возможно, и описывает, но с нашей жизнью имеет мало общего. Вот какая мне разница, как там на самом деле работает гравитация или рождаются планеты? Они далеко. Лично мне важны законы экономики, спрос и предложение, инфляция и ключевая ставка. От них напрямую зависит какой будет у моего отдела бюджет. Разве не так?

Артём не был с ней согласен, но его настолько заворожил мелодичный голос Оксаны, что возразить он не решился и лишь согласно кивал да пил вино.

Рядом словно из ниоткуда возник официант и наполнил опустевший бокал. Только сейчас Артём заметил, что зал заполнился гостями. За их столик подсаживались коллеги. Они приветствовали друг друга и вежливо знакомились с Артёмом.

Последним появился директор.

— Дорогие коллеги! Друзья! — начал он торжественную речь.

Оксана фыркнула в бокал.

— Ну, это надолго…

Артём развернулся лицом к директору. Тот вдохновенно вещал об успехах: выручка росла, клиентура ширилась и планы на следующий год у него были самые радужные.

Когда Оксана лёгонько коснулась его плеча, Артём вздрогнул от неожиданности.

— Жду тебя, — шепнула она и удалилась в сторону уборной.

Намёк был достаточно прозрачный, но Артём словно оцепенел. Он любил Лену и ни разу не задумывался об измене. С другой стороны, и возможности такой у него никогда не было. На мгновение он представил, как идёт за Оксаной следом и в тесноте туалетной кабинке придаётся запретной любви. Картинка вспыхнула в его мозгу настолько ярко, что он зажмурился. А когда открыл глаза, то с ужасом увидел самого себя, направляющегося в сторону женского туалета. Вот только это был не он. Уверенная и даже наглая походка с головой выдавала Бориса.

«Стой! Я тебе запрещаю!» — завопил он.

Безрезультатно.

«Так, успокойся. Достаточно щёлкнуть пальцами и всё закончится.» — напомнил он себе.

Он попытался щелкнуть, но вдруг сообразил, что у него нет рук. Ведь вне своего тела он совершенно бесплотен. И почему-то не удавалось вспомнить, как у него это получалось раньше.

Не зная, что предпринять, Артём последовал за Борисом и застал того в объятиях Оксаны. Они даже не потрудились запереть дверь в уборную!

«А если сейчас кто-нибудь войдёт?» — ужаснулся Артём.

«Ну вот ты зашёл. И что?» — мысленно огрызнулся Борис. — «Не мешай, а?»

Он даже не оглянулся на дверь. Его голос раздавался прямо в голове Артёма.

«Я запрещаю тебе! Пошёл прочь из моего тела!»

«Сам иди.»

Не в силах смотреть на одичавшую от похоти парочку, Артём выбежал из туалета, а затем — из ресторана. Прозрачный уличный воздух заставил его мыслить рационально.

Рано или поздно Борис уснёт: от усталости или от алкоголя, но сознание покинет его, и тогда Артём вернёт себе тело. Нужно было лишь подождать.

Однако ждать Артём не мог, ведь за это время Борис успеет опозорить его перед коллегам и, что ещё хуже, — перед женой. Выход был только один — бежать к Валентину и молить его о помощи. Почему-то Артём ни на секунду не сомневался, что психокорректор не только окажется у себя в кабинете поздней ночью в выходной, но сможет увидеть бесплотного Артёма.

«Никакой он не психокорректор!» — со злостью думал Артём. — «Валентин Алексеев. Вал…»

От нахлынувшего озарения он вдруг оцепенел.

«Ваал! Да он же демон!»

Артём не был верующим. Вот мама его, та верила неистово. Каждое воскресенье ходила в церковь и ставила свечки за непутёвого сына, а он лишь отмахивался от её увещеваний, но кое-что запомнил. Ваал был каким-то семитским божком, ставшим на службу сатане, а тот дал ему власть то ли над мухами, то ли над пауками.

Если бы Артём только послушался маму и прочитал библию, то, возможно, знал бы уязвимое место этого демона! Но теперь было поздно жалеть о собственном невежестве. Артёму ничего не оставалось кроме как ждать утра, а затем искать способ защитить себя от нового вторжения.

«Может, уйти в монастырь? Или сначала посоветоваться с мамой?»

Остаток ночи Артём провёл, забившись в самый тёмный угол ресторана, откуда наблюдал за Борисом. Тот громко смеялся, постоянно пил и приставал к официанткам. Под конец ночи он допился до того, что полез в драку с управляющим. Утихомирить его смог лишь наряд полиции, накинувшийся на него втроём.

Артём надеялся, что в драке Борис потеряет сознание, но тот оказался на удивление крепким. Ему связали руки за спиной и отвезли в «обезьянник». Там уже сидела толпа маргиналов, сразу привязавшаяся к новичку, однако после пары зуботычин желание лезть у них резко пропало. Борис же до утра орал песни и плевать хотел на угрозы дежурного.

Утром в отделение приехала Лена, отчего на душе у Артёма стало совсем тоскливо.

— Подтверждаете, что это ваш муж? — спросил у неё дежурный.

Лена расширившимися глазами смотрела на Бориса и молчала.

— Гражданка Веселова, вы слышали вопрос?

— Нет, — прошептала она.

— Я спросил, вы подтверждаете, что это ваш муж, Артём Григорьевич Веселов?

— Я же сказала, нет! — Лена не отрывала глаз от Бориса. — Это не Артём. Я… я не знаю, кто это, но это не он.

— То есть как «не он»? Брат его, что ли?

— Нет у него братьев. Или я не знаю! Что вы ко мне пристали? Это не он! Не он!

Лена выбежала из помещения.

— Ещё не хватало, — выругался дежурный и произнёс в рацию. — У меня тут жена Веселова с катушек слетела. Присмотрите, чтобы не учудила чего. А, чёрт! Ждите, сейчас подойду.

— А вы, сидите спокойно! — он прикрикнул на сброд за решёткой.

Артём был напуган и одновременно рад поведению Лены. Она сразу раскусила маскарад Бориса.

— Ну и что? — прошипел ему на ухо знакомый голос.

Если бы Артём мог, то он вздрогнул бы от неожиданности.

Борис прижался к решётке и смотрел прямо на него.

«Ты ведь тоже демон!»

— Догадался, гений, — Борис ухмыльнулся.

Окружающие, не смотря на тесноту, отодвинулись от него.

— И что теперь будешь делать?

«Рано или поздно ты уснешь, а я займу твоё место, говнюк!»

— Рано или поздно уснёшь и ты, и я верну себе тело. Так и будем меняться местами. Как долго, по-твоему, тело протянет без сна и покоя, а? Ставлю дня на три. Хотя нет, ты ж упрямый, тогда — на четыре.

Сердце Артёма упало в пятки, демон был прав.

«Тогда что нам делать?»

От отчаяния он был согласен на любые условия, и Борис наверняка это заметил.

— Для начала ты заплатишь господину Ваалу. Любая символическая плата за исполнение контракта. Это подойдёт, — Борис достал из кармана жетон метро, валявшийся в кармане пиджака с незапамятных времен. — А затем обговорим условия пользования телом. Я не жадный, поделим по-честному.

«Я не могу заплатить. Ты же сидишь в моём теле!»

— Я уступлю, ненадолго. Но смотри, чтобы без глупостей, а то в следующий раз очнёшься без пальца.

Артём вдруг почувствовал, как его затягивает в собственное тело. И вот он уже стоит за решёткой, сжимая в ладони медный жетончик с буквой «М». Сердце забилось сильнее, по лбу сбежала капля пота.

«Попроси телефон и позвони господину,» — приказал демон.

— Нет, — прошептал Артём.

Жетон выпал из его ладони и поскакал по бетонному полу.

«Что?! Ну ты сам напросился! Оттяпаю нам мизинец для начала.»

— Я разрываю договор.

«Чего?!»

— Нет оплаты, нет договора. Сгинь! Изыйди! Или как там у вас принято?

Но Борис ему не ответил.

Артём ошалело оглядел камеру. Из каждого угла на него хмуро смотрели пропитые физиономии одна другой краше, но ему было всё равно.

Наконец-то он был свободен!