Панацея

— "ПЯ-3" — это усовершенствованная вакцина, позволяющая лишить человека главной причины всех проблем. Волнуетесь, что попадете под сокращение? Боитесь выйти на улицу в темное время суток? Уже сегодня вы можете лишиться печали в любом государственном медицинском учреждении страны. "ПЯ-3" — знайте счастье, а не боритесь за него.

Радио на секунду замолчало, но вскоре заговорило еще громче.

— Мы возвращаемся с рекламной паузы, уважаемые слушатели. Виктор с Дальнего Востока заказал у нас песню современной певицы… — щебетал диктор.

Аня опустила кружку на стол и, повернувшись к стене, выключила радио.

— Ну, верни-и, — пропищала Лена, недовольно взглянув на подругу. — Хоть что-то радостное в жизни.

Лена была стереотипной блондинкой и полной противоположностью Ани: носила платья пастельного цвета, длинные волосы собирала в высокий хвост и прикрывала рот ладошкой, когда хихикала. Девушки теперь редко выбирались куда-то вместе, ведь их дружба закончилась тогда же, когда и детство, но Аня не хотела жить на вокзале, а другой милой дурочки среди знакомых не было.

Сгорбившись на табуретке еще сильнее, Аня подняла чай и отхлебнула.

— Давай в тишине посидим, — пробурчала она. — От шумного бреда уши вянут.

Заправив постель, к столу, потягиваясь, подошел Паша в белой майке-алкоголичке и мятых шортах и, неловко протиснувшись за Аней, потянулся к радио.

— Не вредничай, — сказал молодой человек и, словно мог видеть, как Аня закатила глаза, добавил: — А если что-то не нравится, можешь искать другую квартиру.

Плохо выбритый верзила познакомился со своей ванильной девушкой-принцессой в университетском общежитии: она поступила на социолога, он — на учителя физкультуры.

— И кстати, — продолжил Паша, дойдя до небольшого холодильника и повернувшись к столу спиной, — а ты съезжать когда собираешься? Леся обещала мне, что сожительство долго не продлится.

Аня поморщилась.

— Я ищу, — прошептала она.

Отпустив в тарелку с недоеденной яичницей вилку так, что она неожиданно громко ударилась о бортик, Лена встрепенулась и, повернувшись к парню, широко развела руками.

— Ты же обещал! — вскрикнула девушка.

Недовольно выдохнув, Паша кивнул головой и достал из холодильника кастрюльку со вчерашними макаронами.

— Ну и?

— Так и "не вредничай", котик, — передразнила Лена парня.

Придвинувшись к столу, Лена подняла вилку и, гордо улыбаясь, взглянула на старую подругу.

— Ты можешь оставаться здесь, сколько тебе нужно, — возвестила Лена. — Так ведь, котик?

Паша недовольно кивнул головой и промычал что-то похожее на "да".

Шумный утренний город встретил Аню недружелюбно, спрятав за темными облаками редкие осенние лучи солнца и ударив по лбу первой каплей очередного дождя. Чертыхнувшись, она подняла воротник черной кожаной куртки и, прижав сумку к себе, побежала на остановку, краем глаза ловя пестрящую всюду рекламу. Баннеры зазывали на концерты и шоу, в магазины за товарами со скидкой, а некоторые предлагали пообедать за подозрительно малую сумму или поступить в техникум. Аня вставала в троллейбусе у окна и скакала взглядом по вывескам: ей особенно нравилось читать билборды, стоявшие вдоль проезжей части.

Так и сейчас, едва белое в синюю полоску транспортное средство не без усилия распахнуло свои двери, Аня приложила проездной к валидатору и, проскользнув к заветному окну, надела наушники, до этого лежавшие на шее. По салону еще какое-то время сновали пассажиры и раздавался через динамик раздражающий голос водителя, напоминавший хулиганистым мальчишкам об оплате проезда, но вскоре Аней завладела музыка, и извечные недочеты здешнего мира перестали ее волновать. Она блуждала глазами по буквам на экране троллейбуса и посмеивалась от нелепых рекламных лозунгов, вроде "Лишись чувств — лишись проблем. Вакцинируйся в государственной поликлинике" и "Один укол — здоров во всем. Государственная программа вакцинации".

Ехать ей было три остановки, затем пешком дворами до пятиэтажки и бетонной лестницы, ведущей к тяжелой металлической двери и некрупной нелепой вывеске "фитнес-центр". Стоя на крыльце, Аня недолго покопалась в сумке, потом зазвенела связка ключей, и вскоре замок нервно цокнул, пропуская безответственную работницу внутрь. Аня оставила вещи в тренерской, сменила футболку на фирменную и, пройдя к столику администратора, глянула на часы.

«В этот раз не опоздала, — подумала Аня. — Надеюсь, никто не придет в ближайшие десять минут».

Достав телефон из кармана джинсов, она открыла мессенджер и написала контакту "Владик":

«Добралась до работы. А ты там как? Скоро на пары?» Через минуту прозвучало уведомление и Аня прочитала ответ.

«К десяти сегодня. Вы этим вечером выступаете в клубе?»

Улыбнувшись, она села на офисный стул и откинулась на спинку, вытянув ноги.

«Ага, в семь начало. Приедешь?)» — быстро напечатала Аня и посмеялась.

«Не смогу сегодня. А ты на выходных ко мне не хочешь?)»

«Выпросить бы у директора выходной и премию на оплату автобуса. Я-то с радостью».

Хлопнула дверь, и Аня подскочила, пододвигая к себе ручку и журнал посещаемости.

— Здравствуйте! — крикнула она от неожиданности. — Вы на какое направление?

Высокая женщина со спортивной сумкой наперевес прижимала ладонью телефон к уху. Она, нахмурившись, опустила брови и, лениво подойдя к столу, спросила:

— Девушка, зачем же так кричать? Я не глухая.

Кивнув, Аня затрясла ручку и повторила вопрос:

— Да, извините. Так на какое вы направление?

— К Ирине, — И тише она добавила: — Нет, нет, я не тебе, тут в фитнес-центре работница. Ага…

Быстрым шагом женщина направилась в раздевалку.

— А как вас зовут? — продолжила Аня.

— Александра, — коротко ответила посетительница. — Сколько говоришь? А когда?

Аня пробежалась взглядом по столбику с фамилиями.

— Иванова? — проговорила она вслед женщине, скрывшейся в дверном проеме.

— Нет, я не смогу послезавтра. Я Петрова, девушка, — пробурчала женщина.

— Ага, нашла, — Аня поставила "плюсик" напротив ее имени и положила ручку на стол. — На следующей неделе ваш абонемент заканчивается.

— Знаю. Я слежу за своими деньгами, — сухо пробубнила клиентка.

Выдохнув, Аня вновь села на стул и закатила глаза. «Бывают же такие» — подумалось ей. Она включила телефон и прочитала последнее сообщение от Владика:

«Куда ты пропала?»

«Я ж работу работаю, в отличие от некоторых» — быстро набрала Аня.

«Ну да, будь я куда-нибудь устроен, подкидывал бы тебе на проезд, но учеба все время сжирает».

Аня несколько приуныла.

«Мгм, это я у нас тупая: все экзы завалила. Ладно, студент, мне работать пора».

Приготовившись встречать клиентов, она выключила телефон и следующее сообщение не стала читать.

«Удачи. Люблю тебя».

В полшестого, когда Аня вернулась "домой", не хватало только Паши: он подрабатывал в клубе. Лена же сидела за обеденным столом с тетрадкой и книгами и, посасывая ручку, безуспешно пыталась разобраться в заданных упражнениях, перечитывала очередной абзац.

Аня тихонько прикрыла за собой дверь, поставила сумку на пол между своими замызганными кроссовками и гигантскими тапками Паши и, быстро стянув ботинки, прошла внутрь квартиры-студии. Аня приветственно махнула занимающейся подруге, открыла холодильник и взяла пару сырков в шоколадной глазури.

— Не хочешь нормально поесть? — обратилась к ней Лена. — Хоть гречку свари.

Аня мотнула головой и, подойдя к сумке, положила внутрь перекус.

— Долго. Я уже опаздываю.

Лена недовольно вздохнула, а Аня пробежалась по комнате до шкафа и, не глядя, достала черную кофточку.

— Хотя бы, когда вернешься, поешь, — продолжала студентка.

— Да-да, — ответила Аня.

Она кинулась к тумбочке и, выудив косметичку, двинулась в ванную. Едва за Аней ударилась дверь, она провернула шпингалет и, приблизившись к раковине, положила на край сумочку, схватила баночку с тональным кремом и нанесла на лицо несколько капель, растушевала спонжем, затем потянулась за палеткой теней. Флакончик выскочил из руки и звонко ударился о плитку. Бежевая жидкость вперемешку со стеклом разлетелась да запачкала коврик.

— Черт! — выругалась Аня.

Она скоро выбежала из комнаты, а вернувшись с прихваченными совком, веником и тряпочкой, принялась убираться.

— Что за звук? — чуть громче обычного пропищала Лена. — Тебе нужна помощь?

На ходу дожевывая сырок, Аня кивнула Паше, что стоял у входа в клуб, и, навалившись плечом на дверь, ворвалась внутрь. Миновав танцпол, она протиснулась между баром и импровизированной сценой и, пройдя пару метров по тесному коридору, оказалась в небольшой подсобке, что использовалась, как придется и когда станет нужна.

— Кто явился! — съязвил Никита — солист и негласный лидер их группы.

Барабанщик и басист, тихонько играли ритм, напоминавший испанскую мелодию. Возможно, он ляжет в основу их будущей песни.

— Могли бы и позже собираться, — ответила Аня, доставая электрогитару из чехла.

Ее инструмент был дешевым — суммы больше хоть на рубль Аня не могла накопить. Но она говорила себе, что гитара купленная с рук в интернете — не худший вариант, а для нее так и вообще замечательный. Разве Ане нужно что-то, кроме палки с проволокой, ради бесконечных перестановок Am-Dm и крутого перегруза? А комбик она одалживала местный.

— Когда, скажи? В семь выступаем мы, в восемь — группа Кира. Они нам не уступят.

— По вокалу уж точно, — пробурчала Аня.

Никита цокнул и потянулся за кабелем — подключить Аню к технике.

— А этот твой, кстати, будет? — спросил он вроде между делом.

Аня покачала головой.

— Говорит, занят чем-то, — Она потупила взгляд.

— Отлично! — Никита просиял. — Шоу быть! Может, хоть в этот раз нас кто-то дослушает.

Аня провела медиатором по струнам, чтобы удостовериться: гитара строит, а звук не барахлит. Затем, как всегда, она одними губами сказала: "Ну, норм" — и ждала вступления барабанщика.

Она не понимала чужой любви к чтению, редко брала в руки книгу, но думала, что подобная связь у нее с музыкой: мелодия овладевала ее телом, заставляя пританцовывать в такт, а вокал — если только солистом был не Никита — звучал внутри Ани, гипнотизировал ее, принуждая чувствовать несуществующую боль, сочувствовать вымышленному герою, не знавшему истинного горя, и очень редко улыбаться. Хотелось преклониться перед повелителем искусственного мира, будто его величие было осязаемо. Аня мечтала стать творцом, внушать людям грусть и радость, но собственные сочинения не вдохновляли, а говорить с Никитой о вокальной карьере она не решалась: отношения между ними и без того были напряженные.

В семь они вышли на сцену. Аня не смотрела в зал — зрителей всегда было мало, о них не приходилось беспокоится, а она увлекалась партией, переглядывалась с барабашщиком, когда сбивалась. Сегодня кто-то даже аплодировал.

Ближе к восьми зал был пуст наполовину: подтягивались постоянные слушатели группы Кира и ютились пока у бара. Аня поймала на себе взгляд Никиты, чуть сощурившего глаза, — знак, что пора начинать его любимое "шоу".

Боковым зрением Аня увидела справа приближающегося солиста. Его движения она обзывала брачным танцем орангутанга, чем невыносимо злила парня, но Ане предстояло сыграть влечение и любовь. Никита коснулся ее волос, легонько потянул прядку, а Аня, закончив партию, ударила его руку внешней стороной ладони. Кто-то присвистнул. В глаза ударил фиолетовый свет, в ушах же стучала барабанная дробь. Пара восьмых… Аня вступает. Пройдя за ней, Никита приобнял гитаристку за талию, и, кажется ударился бы о гриф, если б Аня не сделала шаг вперед. Но оплошности никто не заметил: начиналось гитарное соло.

По сценарию, "отношения" Ани и Никиты заканчивались поцелуем, а группа уходила под громкие аплодисменты. В действительности же рукоплескали им вяло, а вот после Кир зажигал толпу. В тот день, уходя со сцены, Аня заметила идущую к выходу высокую фигуру с зефирными кудряшками, в свете клуба отдававшими фиолетовым. Когда человек обернулся, Аня, сощурившись, узнала уставшие глаза. Владик все-таки здесь.

Выдернув кабель из гитары, Аня бросилась за кулисы — за курткой и чехлом. Мысли сменялись одна за одной: "Он приехал!", "Но почему уходит?", "Надо догнать!"

На улице, наспех натягивая куртку, Аня спросила у Паши:

— Владика видел? Куда он пошел?

Громила кивнул.

— Да, вон, к остановке.

Шлепая ботинками по лужам, Аня побежала вниз по тротуару. Было уже совсем темно, и фонари, что стояли вдоль проезжей части, отчаянно воевали с отсутствием света.

Владик ждал межгородской автобус, который проезжал там в полдевятого. Налетев на парня, Аня прижалась к нему и обняла. Владик отстранился.

— Как я рада, что ты был на выступлении! — Она широко улыбалась, а ее глаза светились от счастья. — Почему не предупредил?

— Да я спонтанно, — пробурчал Владик.

Грозные облака неслись по небу, подгоняя зазевавшихся людишек поскорее оказаться в теплом свете домашних ламп, под тяжелым одеялом рядом с близкой душой. Лишь холод и страх оставался снаружи: все должно занять свое место.

Парень выдохнул и сказал:

— Знаешь, это, пожалуй, хорошо, что ты меня догнала.

Во взгляде Ани читался вопрос: "Почему?"

— Я подумал, что лучше нам будет расстаться.

Аня оглядела лицо парня и отошла.

— С чего ты взял? — Ее голос неконтролируемо стал грубее и громче.

— Сегодня, на вашем выступлении…

— А, так ты из-за этого, — перебила его Аня и придвинулась. — Можешь не беспокоиться, это по сценарию.

Владик медленно покачал головой. К остановке подъехал, тарахтя, троллейбус.

— Я просто понял, что отношения на расстоянии мне не подходят. Я слишком… Я тебе не доверяю, — Владик добавил тише: — Мне жаль.

Глаза защипало, Аня почувствовала, что промокли ноги. На асфальт упала слеза. Она двинулась вперед, толкнув плечом Влада и проскочила в закрывающиеся двери троллейбуса. Оплатив проезд, она села у окошка, уперев о стекло голову и обняв гитару, а в телефоне, зайдя в контакт "Владик", нажала на "Заблокировать".

"Домой" она вернулась поздно: какое-то время кружила в троллейбусе по городу, но, когда глаза опухли от слез решила, что пора возвращаться. Паша и Лена еще не спали.

— Где ты была?! — пропищала блондинка, едва за Аней хлопнула дверь. — Мы ужасно волновались!

— Говори за себя, — пробасил Паша. — Я же знал, что она с Владом развлекается.

В его взгляде читалось смутное: "А мне из-за тебя ничего не досталось".

Аня хмыкнула.

— Все в порядке. Дебил меня бросил, — Она взглянула на часы. — Давайте уже спать.

Паша кивнул и, развернувшись, направился к постели, Лена же тихонько приблизилась и прошептала:

— Я могу чем-то помочь?

Аня покачала головой:

— Оставь меня в покое. Все нормально.

Обдумывая, стоит ли говорить, Лена немного помолчала.

— Приложи чайные пакетики к глазам, — посоветовала она. — Ну, от отеков.

Аня фыркнула, а Лена добавила:

— И не забудь поесть. Я борщ сварила.

 

До трех утра Аня лежала на спине под одеялом, сложив на груди руки, время от времени ворочалась, стараясь принять более удобную позу для сна, когда боль давила на голову особенно невыносимо. Паша храпел сегодня так же, как и всегда, не попадая в такт тиканья часов; на улице иногда проезжали машины, холодный свет фар которых пробегал по потолку, интересуясь происходящим в маленькой квартире, а за тонкой стенкой бесстыдно громко охала девушка, заглушая стук и скрип своей кровати. Ане решительно не спалось, и хотя держать глаза открытыми ей было неприятно из-за отека, она не закрывала их.

Когда же соседи затихли, Аня рывком села на кровати и, не соображая, встала босыми ногами на пол, на цыпочках прошла в прихожую. Она приоткрыла шкаф, привычно скользнула рукой в карман Пашиной куртки и выудила пару сигарет. Ботинки тяжело налезли на ступни без носков, зато куртка без препирательств легла на плечи, а Аня проверила, в кармане ли зажигалка.

На улице было противно. О чем Аня вообще думала, надеясь, что воздух проветрит мозги? Он, влажный и тяжелый, вонял выхлопными газами, груди требовалось приложить усилие, чтобы насытить им организм, и то зря! А солнце вовсе не думало вставать и греть нетерпеливых людишек. Наверное, светило было счастливо. В такую рань не спят лишь идиоты.

Чиркнув зажигалкой, Аня глубоко затянулась, но спокойствие не разливалось по телу вместе с едким дымом, в отличие от… Впрочем, тремор выдавал ее состояние.

Слишком мягкая, стеснительная, дряблая — Аня могла ранить лишь близкого, срывалась на Лену, единственного человека, который еще старался о ней заботиться. Ничтожество. Стоило бы избавить мир от нее, но и это задача со звездочкой. Странно, что такая предпочла рок, а не попсу. Мразь. Нужно было чипировать и посадить на цепь.

Аня докурила до фильтра.

«Чипировать… — со злостью подумала Аня и ухмыльнулась. — Существовала бы прививка от дебила. Единственное лекарство от меня».

Перед глазами появился образ — что-то ужасно знакомое, какая-то ассоциация, но точность ускользала. Аня словно каждый день встречала ярко-желтые радостные, бесящие баннеры. Прививка счастья…

«Государственная программа вакцинации, — ухмыльнулась Аня. — Бред».

Она бросила окурок на асфальт и закурила вторую сигарету.

— Бред, — тихо сказала Аня. — Фигня.

Давно ли она была счастлива?

Ей вспомнилось детство и мамины макароны с сыром. Бабушкины сказки, дедовы поделки, футбол с папой. Тогда он еще не ушел из семьи, а дедушка и бабушка были живы, деревенский домик — цел. Но все это ерунда. Разве это "счастье"? Великое чувство, которому поют дифирамбы? Нет, Аня с ним не знакома, даже не пересекалась. Наверное, на улице не встретить кумира. Сегодня пятница, в выходные не работает ни одна поликлиника, а, значит, этим вечером Аня познает "счастье".

Она последний раз затянулась, и, выдохнув дым, бросила сигарету на мокрый асфальт.

В десять Аня стояла в очереди в регистратуру, теребя в руках паспорт. Сновавшая по коридору техничка шваброй протирала по периметру пола и широко улыбалась. Перед Аней стояло трое: мужчина и две женщины, а через пару минут, когда на вопросы тех, что пришли раньше, были найдена ответы, одна из девушек в халате за стойкой — должно быть, администратор — поздоровалась с ней, приподняв уголки губ.

— Доброе утро! — обратилась Аня. — Я бы хотела поставить прививку "ПЯ-3" по госпрограмме вакцинации. Я же могу по ОМС?

Девушка кивнула.

— Да, конечно. Карточка у вас?

Покачав головой, Аня сказала:

— Четырнадцатый участок.

Вторая девушка за стойкой — регистратор — скрылась в нескончаемом лабиринте стеллажей с толстыми папочками, а администратор продолжила:

— Вас примет врач Аверьянов в 308 кабинете через… — Она кинула взгляд на бумаги, а после на простенькие механические настенные часы, — Пятнадцать минут. Поставьте пока здесь подпись.

Подошедшая регистратор протянула Ане карточку и, улыбнувшись, осталась стоять возле администратора. Отведя взгляд, Аня спросила:

— Вы же тоже прошли эту вакцинацию? Вы счастливы?

— Не задерживайте очередь. Все расскажет врач, — ответила регистратор, когда Аня отдала ей ручку.

До приема Аня не могла спокойно сидеть, она шуршала синими бахилами взад-вперед по чистому светлому коридору возле 308 кабинета и поглядывала время в телефоне, надеясь увидеть уведомление в мессенджере. Если бы Влад захотел написать, он же смог найти способ связаться?

В назначенное время из двери высунулся невысокий морщинистый мужчина и спросил, нет ли в очереди Свиридовой. Аня, сглотнув, кивнула и прошла внутрь.

Аверьянов стремительно прошел к своему рабочему месту, сел за стол на небольшой стул с металлическими ножками и, уставившись в монитор компьютера, сказал:

— Проходите, садитесь, — Врач рукой указал Ане на второй такой же стул, и она, нерешительно подойдя, присела. — Наш прием продлится десять… Нет, уже девять с половиной минут, так что задавайте вопросы смелее, у меня потом обед.

Ане захотелось спросить, как Аверьянов сидит, каждый день чувствуя бедрами твердость дерева и холод металла, и не затекает ли у него спина, но эта мысль заставила ее улыбнуться и забыть волнения. Немного помолчав, Аня оглядела кабинет, пока врач печатал что-то на клавиатуре и доставал из принтера теплые бумажки со свежими надписями.

Открытое окно пряталось за глаженными белыми шторами, но на подоконнике не было ни одной мушки, а в углах не ютились пауки. Кушетка была застелена одноразовой голубой клиенкой, а небольшой стол был забит аккуратными столбиками бумажек, они, казалось, лежали, отсортированные по алфавиту, и Аня хихикнула, представив, как чопорный Аверьянов по вечерам нежно раскладывает по местам справки. Вся в черном, в бахилах на грязных массивных ботинках, Аня не подходила их счастливому миру.

— Вы же делали эту прививку? — спросила она.

— Да. — Аверьянов наконец оторвался от компьютера.

— Вы счастливы?

Врач кивнул:

— Как и любой гражданин своей страны, — сказал он.

Аня задумалась.

— Медиков вроде обязали, — прервала она молчание. Аверьянов взглянул на нее словно с любопытством, а после со снисхождением. Или ей показалось? — Вы не жалеете?

На его лице не растянулась улыбка и не показались белые клыки.

— Не жалею. Государство в очередной раз доказало, что знает, как лучше. Есть еще вопросы?

Не дав Ане времени, Аверьянов вскочил со стула и показал рукой на дверь в процедурную:

— Раз нет, пройдемте. Пора начинать.

Аня тихонько зашуршала за ним.

Укололи не больно, но вскоре Аню потянуло в сон, слабость разлилась по ее телу вместе с вакциной. Аверьянов сказал, что реакция в пределах нормы и проснется она другим человеком. Спросони Аня рассказывала что-то про медсестру с карточками, будто ее, словно ребенка, учили хорошему и плохому, заставляя полюбить жизнь, но Аверьянов уверил, что то был лишь сон и каждый познает счастье по-своему.

Прижавшись к телу стоящей рядом Леси, Паша сидел на незаправленной, мятой постели, обняв ее тоненькую талию под хрупкими, небольшими ребрами, и слушал, как бьется сердце любимой. Леся копошилась длинными узкими пальцами с острыми ноготками в его волосах, и это было приятно.

Она неожиданно, но, как всегда, спокойно спросила:

— Есть будешь?

Паша промычал: "Буду, Лесь".

Дернувшись, Леся хотела высвободится из нежного плена теплых крепких рук, но Паша, ухмыльнувшись, не дал ей отойти и сказал:

— Потом.

Они немного помолчали, задумавшись о разном. Пашу интересовали мысли любимой, но он не решался влезть Лесе в головку, потому что на той неделе говорили о доверии.

В двери провернулся ключ, вошла Анька с конвертом в руке, а к ней подбежала Леся: Паша не смог ее остановить. Анька присела на лавочку и, аккуратно развязав шнурки, сняла ботинки, намазала их черным кремом.

— Ты сегодня рано, — заметила Леся.

Выпрямившись, Анька встала, посмотрела ей в глаза и ответила:

— Да. Я не была на работе.

— Отлыниваешь? — спросил подошедший Паша. Он оперся правым плечом на стену и скрестил на широкой груди руки.

— Делала прививку, — сказала девушка, повернувшись к Паше.

— От гриппа, что ли? — предположила Леся, мило приподняв бровки.

Анька посмотрела на нее и покачала головой:

— "ПЯ-3" по государственной программе вакцинации.

— Шутишь! — воскликнула Леся.

Анька ответила: "Нет".

Сделав пару шажков вперед, Леся присмотрелась к подруге, обошла ее и, спросив: "Что за письмо?" — выхватила конверт из рук. Любимая Паши резво развернула его и принялась читать, а Анька прошла прямо и направо, к раковине. Зажурчала вода.

— Ого, тебя взяли в техникум… — удивилась Леся и протянула Паше бумагу.

— Я рада, Лена, — сказала Анька, моя руки.

— На… Сантехника? — прочитал Паша. — Ты заявку какую-то заполнила, что ли?

— Нет, просто государство заботится о своих гражданах, — ответила Анька, вытирая руки о полотенце.

Девушка повесила полотенце на крючок и подошла, чтобы забрать письмо.

— Общежитие тоже предоставляют, — пробормотала Леся. — Ты пойдешь к ним учиться?

Паша и Леся взглянули на Аньку, ее расслабленное лицо, ровную спину, конверт в руке у бедра. Девушка спокойно кивнула. А Леся ужаснулась.

— Ты же хотела на маркетинг! — вскрикнула она.

— Лучше на сантехника.

— Кому лучше? — прошептала Леся. — Ты, дурочка, ошиблась.

Кажется, Анька ее не услышала, иначе бы ответила. Паша хмыкнул.

— На днях я съеду от вас, — сказала девушка, приподняв бледную руку и опустив взгляд на строки. — В понедельник пойду на первые пары.

— В середине семестра? — спросила Леся.

Анька опять кивнула.

 

Вечером, когда Леся ушла в библиотеку, Паша решился уличить Аньку в воровстве. Закрыв за любимой дверь, он повернул висящую на крючке куртку карманом к себе и достал свою пачку сигарет.

Анька сидела за обеденным столом и заполняла какие-то бумаги: ровно держала спину, поставив на пол ноги, и слегка наклонила голову. Паша подумал, невольно улыбнувшись, что с нее могли бы рисовать памятку для школьников.

— Ань, — подойдя, обратился он к ней и положил на стол табачные изделия, — Скажи, ты опять брала мои сигареты?

— Да, — ответила девушка. Она отложила ручку и повернулась к нему, не поднимая глаз. — Прошлым вечером я выкурила две.

— И? Ты не помнишь, о чем мы собачились в прошлый раз? — не отступал Паша.

— Да, — сказала Анька, — помню. Извини, пожалуйста. Я больше не буду.

Паша фыркнул и скрестил руки.

— Как же мне, позволь спросить, верить тебе? Сколько раз мы уже говорили об этом…

— Я помню не менее пяти, — сказала Анька. — Но больше я не курю. Это вредит здоровью.

Посмеявшись, Паша приподнял брови и улыбнулся.

— Да ты что! — Он всплеснул руками. — Кажется, раньше ты так не считала.

Анька кивнула.

— Раньше я была другим человеком.

— Что же изменилось? — спросил Паша.

Он обошел стол и сел, оперев подбородок на кисть руки.

— Я больше ни о чем не беспокоюсь, — ответила Анька. — Я счастлива.

Паша покрутил головой из стороны в сторону.

— Да ты что… Как же жила-то! — воскликнул он.

— Мы, например, с тобой не ладили, — начала девушка, но Паша перебил.

— Ага и, наверное, это единственное, в чем наши взгляды сходились, — заключил он.

— Пожалуй.

В субботу утром Леся вознамерилась ехать к Владу. Ей почему-то казалось, что он сможет повлиять на бывшую, будто та в коме. Паша так не считал, но не мог отпустить любимую одну, а контакта Влада у молодых людей не было. Леся же заботливо записала адрес, когда Анька, однажды, собиралась навестить ухажера.

Погода была замечательная, такая, какая обычно бывает в это время года. Хмурилось небо, легонько капал дождь, напоминая о прошедшем ливне, и дул прохладный ветер.

Старый, даже древний, разваливающийся автобус полтора часа весело тряс пассажиров, а Паша с Лесей молчали, держась за руки. Милая, кажется, прикурнула на плече возлюбленного и по приезде забавно хлопала ресничками, стараясь разлепить глаза. Паша погладил ее по голове, растрепав волосы.

В общежитии им повезло: Влад вышел почти сразу, как Паша с Лесей заговорили с консьержкой. Крупная баба в возрасте хотела было, крикнув, попросить проходившего мимо паренька сбегать в двести вторую, как долговязый дрыщ со слипшимися паклями вышел из-за угла. Пожалуй, если бы не Леся, Паша не узнал б в нем Влада, о котором часто трепалась Анька.

— Влад! Ты ничуть не изменился с нашей прошлой встречи! — обрадовалась Леся.

— Не так давно то было. На Анином дне? — Влад кивнул. — Чего приехали?

Леся поманила его выйти из здания и направилась к остановке.

— Аня, она… — начала любимая, но Влад ее оборвал.

— Мое решение окончательное, — резко сказал он.

Леся осторожно кивнула, а Паша встал между ними.

— Я не о том, — продолжила она уклончиво. — Аня… Изменилась.

— Такое случается, — согласился Влад.

— Да, но…

— Она вакцинировалась по госпрограмме, — встрял Паша, надеясь поскорее закончить. Тише добавил: — Теперь Леся волнуется за эту дуру…

Леся недовольно посмотрела на Пашу.

— Прививка "ПЯ-3" которая? — заинтересовался Влад.

Ребята кивнули.

— У нас почти все рабочие привиты. И некоторые новые студенты, — сказал он. — Я говорил с парочкой. Кажется, такие не понимают разницы между "хочу" и "надо". Но, впрочем, они жизнеспособны.

— Я действительно за нее беспокоюсь, — сказала Леся, смотря себе под ноги. — Может, ее еще можно исправить? Может, еще не поздно?

Влад пожал плечами.

— Кто знает. Но, если б оно было опасно, народ давно бы восстал против власти.

— Не хочешь попробовать помочь ей? — спросила Леся.

Влад остановился, Паша и Леся повернулись к нему.

— Между нами все кончено, — процедил долговязый.

— Это мешает тебе быть человеком? — заявил Паша с вызовом. — Попробуй тогда Лесю успокой.

Влад выдохнул и согласился с ними ехать.

Они застали Аньку у холодильника: она доставала из картонной коробки прозрачные тюбики с цветным наполнением и аккуратно складывала на полки, стараясь не занимать много места. На каких-то было написано: "Борщ", на других: "Пюре", на третьих: "Рис".

— Что это? — спросила Леся, пройдя из прихожей.

— Привет, Лена, — сказала Анька. — Посылка с провизией: из-за учебы я пока не смогу работать. Еды хватит мне на неделю.

— От государства? — уточнил Паша, садясь за обеденный стол.

— Да, Паша, — ответила Анька.

Обернувшись, Леся не нашла Влада и вернулась в прихожую. Потупив взгляд, молодой человек махнул головой в сторону двери, намекая, что хочет уйти. Леся схватила его за рукав и стремглав привела к столу, а сама села рядом с Пашей.

— Привет, — сказала Анька.

— Привет, — смущенно повторил Влад. — Как ты?

— Хорошо, — ответила Анька. — А как у тебя дела?

— Неплохо, — пробормотал молодой человек и замолчал.

Согнув в локтях руки под прямым углом, Леся покрутила ладони и вскинула их внутренней стороной наверх, прося Влада продолжить.

— Ты меня помнишь? — Влад сглотнул.

— Да, — сказала Анька. — Мы встречались с тобой два года три месяца и шесть дней, а потом ты закончил наши отношения.

Молодой человек кивнул.

— И… Ты не злишься?

Анька сказала: "Нет".

Влад не знал, что еще можно было спросить и повернулся к столу. Вскочив, Леся уронила стул, взяла Пашу за руку, заставив того встать, и подошла к молодому человеку.

— Мы думаем, — крикнула она, — что с тобой что-то не так!

— Нет, — сказала Анька. — Вам показалось.

— Ты изменилась, — не отступала Леся, но уже спокойнее.

— Я узнала счастье, — ответила Анька. — Благодаря государству, мне хорошо.

Вечером в клубе Паша вспоминал этот разговор и, словно пластиковые, мертвые Анины глаза, встревоженный взгляд Леси, когда, уходя, Влад сказал: "Я рад, что она счастлива", хлопок входной двери и жалел, что была его смена. Он смотрел на время чаще, чем следовало бы и поежился, когда на телефон пришла СМС-ка: "Лишись чувств — лишись проблем. Вакцинируйся в государственной поликлинике".

Начинался дождь, и Паша постоял под ним немного, позволяя себя намочить.

Через полчаса к нему подошел Никита — в тот день как посетитель, — и Паша рефлекторно оглядел его. Молодые люди пожали друг другу руки.

— Как там Анюта? — спросил солист. — Она написала мне, что уходит из группы.

— Уходит? Не знал, — ответил Паша. — Анька вакцинировалась.

— "ПЯ-3" то? — удивился Никита. Его брови приподнялись, а нижняя губа смешно оттопырилась.

Паша утвердительно кивнул.

— Вот это да… — Никита почесал затылок и облокотился на стену. — Вроде ж веселенькая была.

— Влад бросил, — сказал Паша.

Никита хмыкнул:

— Такую хорошенькую и бросил? Странный тип.

Кивнув, Паша с ним согласился.

— Угостишь сигареткой? — попросил Никита.

Молодые люди вышли из клуба и встали под небольшим козырьком соседней кофейни. Кажется, та уже закрылась.

— Видел однажды я этого "Владика". — Никита поморщился. — Что Аня в нем нашла?

Закуривая, Паша пожал плечами и передал знакомому зажигалку.

— Спасибо, — улыбнулся Никита и продолжил рассуждать. — Я когда-то пытался за ней ухаживать… Кофеек таскал, вон, из заведения. — Он кивнул в сторону закрытой двери. — Классная девка была… Мне будет ее не хватать.

Паша закатил глаза: какая разница. Ему не нравился тот разговор, как любой о политике. Паше в цветочный надо будет зайти завтра, Лесе сейчас не легко, продуктов купить, за квартиру заплатить. Остальное не так важно, пусть и печально, в какой-то мере. Но жизнь вокруг Ани не вертится.

— Вам, наверное, сейчас не легко, — вздохнул Никита. — Сочувствую Лене.

— Мгм, — кивнул Паша.

Ночью Паша проснулся, когда Леся легонько его пнула. Милая ворочалась и еще не спала. Паша сел, погладив ее по плечу, и Леся тоже села, опершись о стену.

— Как думаешь, — зашептала она, — Аня действительно счастлива?

Повернувшись к окну, Паша посмотрел на пасмурное небо, немного подумал и, взглянув на любимую, ответил:

— Не знаю.

Они помолчали, но под гнетом этой тишины, Леся скоро снова заговорила.

— Просто… Мне кажется, ей хорошо. — Милая взглянула на спящую на раскладушке Аню.

По щеке Леси побежала первая слеза, а скоро ее догнала вторая. Паша обнял любимую.

— Я теперь думаю тоже сделать эту прививку. — Лесины губы быстро двигались, но в основном она была неподвижна.

— Не вздумай, — грубо ответил Паша.

— Не это ли счастье? Подобие рая… — продолжила милая.

— Что? Бесчувственность? — уточнил Паша.

Леся кивнула.

— Думаешь, я буду любить тебя больше, если это станет проще? Я б тогда куклу завел. — Девушка легонько ударила его в плечо. — Ай! Ну, правда. Какой смысл общаться с резиной? Чтоб прогнуть ее?

— Аня же не резиновая, — возразила Леся, тихонько всхлипнув. — Она… Бесчувственна, да. Идеальный робот.

Паша погладил любимую по спине и сухими губами поцеловал в шею.

— Она стала лучше есть. Чаще, по крайней мере. Я попробовала ее пюре. Горькое, но, наверное, полезное.

— А я тебя такой люблю, — сказал Паша. — Не нужна эта прививка. Разве, ты несчастна?

— Может, декан бы ко мне не придирался…

— С этим мы справимся.

Леся выбралась из объятий, вытерла слезы и легла на спину, укрывшись одеялом. Паша последовал ее примеру.

— Аня скоро переедет. Сегодня или завтра, — с грустью заметила Леся.

— Она же не на тот свет переезжает. Будет ходить к нам в гости.

Леся громко выдохнула.

— Мне кажется, прежняя Аня уже умерла, — продолжила любимая.

Паша замолчал, и Леся с ужасом поняла, что знает, почему.

— Пожалуй, да. Эта прививка убивает в человеке личность, — сказал он наконец.

— По-твоему, Аня разрешила себя убить, — пробормотала Леся.

— А ты как думаешь?

— Не знаю. Но, кажется, иначе.

— Да? Это здорово.