Ограбление по-египетски

Кавеб сидел в таверне и пил пиво, когда рядом сел некто.

— Сдается мне, — произнес некто, — ты не жалуешь фараона.

Кавеб медленно повернул голову. Он уже захмелел и туго соображал.

— Чего? — грубо буркнул он.

И охнул. Рядом с ним сидела… обезьяна. Нет, человек. Только карлик. Да еще черный. Из Нубии, что ли?

Карлик ехидно осклабился. Рожа у него была как у макаки.

— Ты давеча напился и клял фараона как последнего шакала. Забыл? Вся таверна слышала.

Последнее карлик произнес чуть ли не с гордостью. Кавеб, наконец, испугался. Он обвел глазами таверну. Жалкое здание из сырцового кирпича с тростниковой крышей было полно посетителей. Они пили пиво и болтали, сидя на деревянных лавках, но на Кавеба с карликом никто не смотрел. Заходящее солнце проникало внутрь сквозь дыры в стенах.

— Да ну тебя, — пьяно произнес Кавеб и допил пиво. — Все ты врешь. Разве я мог?

— О, ты еще как мог, — хохотнул карлик. — Но это ладно. Я и сам недолюбливаю их. Какие пирамиды себе отгрохали, а толку? Или нынешний — Яхмос. Этот вообще бунтовщик.

Кавеба это начало раздражать. Он попытался встать, и тут его осенило:

— Так ты провокатор. Хочешь меня оговорить. А вот хрен тебе!

Карлик замахал руками.

— Да нет же, тупая ты башка. Я хочу помочь. Есть предложение.

Но Кавеб уже вышел вон. Бриз с Нила слегка освежил голову, и он поплелся домой. Жена опять будет ругать. Это была уже не та женщина, на которой он женился. Годы не пощадили ее, да и его тоже.

Кавеб работал на полях, как его отец, и его дед. Другой жизни он не знал. Вставал на рассвете и ложился на закате, весь день проводя по колено в иле. Ноги у него уже начинали гнить.

Вся радость была выпить пива вечером, да порезвиться с женой. Да и то в молодости. А сейчас что? Двадцать семь лет, почти старик. Пиво не веселит, как прежде, а жену больше не обрюхатишь. И нынешних детей не прокормить.

Он дошел до деревни, когда солнце уже зашло за горизонт, отправляясь в свое путешествие в подземный мир. Жена встретила его немой ненавистью. Старая сварливая женщина. Дети спали. Голые, маленькие и тощие они напоминали котят.

Кавеб в изнеможении рухнул на тройниковый пол. В хижине было тесно и темно. Воняло тухлой рыбой и луком. Вскоре крестьянин забылся пьяным сном.

 

На следующий день все обстояло, как обычно. Работа в поле, палящий зной, зуд в ногах, в которых уже поселились водяные букашки. Усталость до ломоты в костях, пот и жажда.

Солнце медленно ползло по небосводу. И все же кое-что изменилось — Кавеб вспоминал о карлике. Что он делал в их глуши? Карликов почитают в Египте, они священны.

К концу дня крестьянина уже снедало любопытство, и он отправился в таверну в предвкушении. Карлик ждал его.

— Ну что, обдумал мои слова? — поинтересовался тот.

— Какие такие слова?

— Бери пиво и пошли.

Взяв два кувшина, они вышли из таверны и направились к реке. Дойдя до берега, уселись на корточки, приложились к пиву. Напиток был густой, пили из трубочек.

— Здесь нас никто не услышит, — продолжил карлик. — Вопрос. Ты работал на стройках?

Кавеб вопросительно поднял брови.

— На царских, что ли?

— Ну а на каких еще?

— Было дело.

Карлик сощурил глаза.

— Камень дробил там? Знаком с этим ремеслом?

Кавеб задумался.

— Камень дробят на каменоломнях. А я строил. Но работать с ним приходилось. Ну там сверлить и пилить. Камень-то разный нужен.

Карлик удовлетворенно кивнул.

— Тогда есть предложение. Только выслушай спокойно. Нужно пробить каменную стену в гробнице. Справишься с таким?

Кавеб перестал пить пиво.

— Ты что задумал? — ошарашенно спросил он.

— А ты как думаешь? Ограбить кое-кого в Долине царей. Ничего больше.

— Так, понятно.

Кавеб начал вставать, собираясь уходить. Ему все еще было любопытно, но уже не очень.

— Сиди спокойно, — раздраженно бросил карлик. — Нас никто не слышит, так что не дергайся. Что ты испугался? Все так делают. Вон пирамиды разграблены по десять раз каждая. И что? И ничего! На тех, кто грабил, никакая божественная кара не обрушилась.

— А ты откуда знаешь?! — выпалил Кавеб.

— Знаю, потому и говорю. К тому же я предлагаю ограбить не фараона, а жреца. У них теперь гробницы богаче царских. Вот что ты жреца-то испугался? Неужели ты думаешь, его Ка тебе что-то сделает. Этот хрыч и при жизни только пил, ел и сношал наложниц. А после смерти наверняка вообще сгинул в Царстве мертвых.

— Какого жреца хоть? — поинтересовался Кавеб.

— Ну, жреца Сета.

Кавеб молча уставился на Нил.

— Ограбить, — меланхолично произнес он. — В Долине Царей. Жреца Сета. Интересно, что может пойти не так?

— Вот и я думаю, что ничего, — оживился карлик. — Надо только составить план. Но, хвала Бесу, ты имеешь дело с самым умным его последователем.

— Знаешь, прежде, чем я уйду, — повернулся Кавеб к карлику, — я хочу спросить. Кто ты вообще такой, Хех тебя подери?

Карлик посмотрел на крестьянина с неудовольствием.

— Если тебе интересно, — неохотно ответил он, — меня привезли в качестве подарка из Нубии. Фараону Априю. Я у него пел и танцевал. А когда он умер — выкинули. Нынешний, Яхмос, карликов не жалует. Он вообще никого не жалует кроме своих любимых греков. Слыхал, какой он образ жизни ведет? Пьянствует и дебоширит. Ни дать ни взять бывший солдафон.

— И что?

— А то, — поднял палец карлик, — что и не фараон он вовсе. Разве Боги могут благоволить такому? Ходят слухи, что до захвата власти он вообще был атаманом воров. А теперь еще и перед жрецами пресмыкается. Перед жрецами, которые и так с жиру бесятся! А я тебе и предлагаю всего-то, ограбить одного из них. Мертвого. У меня есть свои причины на это. И у тебя тоже найдутся.

Последние слова карлик произнес с намеком. Но на Кавеба это не подействовало. Мыслимо ли идти против жрецов? И кому?

— Меня, кстати, Силко зовут, — добавил карлик.

— Очень приятно, Силко. Бывай. Больше не увидимся.

— О, ты вернешься.

 

На следующий день Кавеб не работал. Нил начал разливаться. Тут не поработаешь.

С утра он собирался в город, но зашел в таверну. Ненадолго, только чтобы пропустить кувшинчик. Карлик был тут как тут.

— Ну, что надумал? — с энтузиазмом подсел он.

— Ничего не надумал. И даже не думал.

— Да ладно. Пойдем познакомлю кое с кем. Она уговорит.

Кавеб не хотел идти, вот правда. Но он знал — засиживаться в таверне себе дороже. Поэтому, опрокинув кувшин, встал и поплелся за Силко. Шли недолго.

У берега, к которому они вышли, среди зарослей папируса сидела девушка и мыла в реке волосы. Полуобнаженная, стройная и соблазнительная, она напоминала кошку, но не домашнюю. В ее внешности уже чувствовалась потасканность.

На подошедших девушка взглянула мельком.

— Знакомься, — торжественно произнес карлик, — Ришат. Бывшая храмовая проститутка. Из самого Вавилона. Раздвигала ноги ради Мардука.

— Ради Иштар!

Голос у девчонки был злой и резкий. Она отжала свои длинные волосы, встала и подошла к двоице. Ни дать ни взять дикое создание в теле стройной танцовщицы. Ее мнимая хрупкость не могла обмануть. Это был фурия.

Девушка оглядела Кавеба с ног до головы взглядом опытной проститутки, не ожидающей от мужиков ничего хорошего.

— И что он может? — презрительно спросила она у карлика.

— То, что требуется. Но мы это еще недообсудили.

— Она что, тоже грабить пойдет? — невинно поинтересовался Кавеб.

— А то как же, — заверил карлик. — Она ценный участник. Выведет нас на гробницу. Долина царей, знаешь ли, большая и там много гробниц. Некоторые из них, между прочим, уже разграблены.

Кавеб вопросительно уставился на девушку. Та картинно закатила глаза, прежде чем ответить.

— Я знаю, где захоронен жрец потому, что была наложницей у него. И поверь, мне есть что ему припомнить.

— Но и деньги ты тоже любишь, да, киса? — ехидно хохотнул карлик.

На лице девчонки расцвела похабная ухмылка.

— Уж, конечно. За деньги меня ему и продали. И мне нужна компенсация!

— Они хотели упокоить ее вместе с ним, — доверительно повернулся карлик к Кавебу. — Но она сбежала, молодец.

— Я и не из такого дерьма выпутывалась.

Кавеб попытался возразить.

— Хочу заметить, — многозначительно произнес он, — что я не соглашался на вашу затею.

— О, да ладно, — махнул рукой карлик. — Это дело наживное. Ты свободен сегодня?

Крестьянин нехотя пожал плечами.

— Ну, свободен, — буркнул он.

— Тогда пошли в город. Заодно купишь своим фиников.

— Зачем?

— Встретимся там кое с кем.

 

Город был небольшой и представлял собой нагромождение хижин вокруг храма Амона-Ра и амбара. Оба величественных здания сверкали побелкой на солнце.

Троица прошла через рыночную площадь, на которой торговали всяким. Кавеб с тоской смотрел на прилавки.

Дети обрадовались бы, купи он фрукты, но денег не хватит. А выданная женой сумма пойдет только на самое необходимое.

— Куда мы идем? — поинтересовался крестьянин у карлика.

— В одно тайное место. Этот старый пес помешан на безопасности.

Они вышли в безлюдный переулок. Глухие стены из сырцового кирпича, слепые окна, за которыми чувствовалось запустение, тишина.

— Все, тут мы ждем до полудня, — произнес карлик. Затем кивнул на солнце. — Осталось недолго.

В полдень появился некто. И Кавебу он сразу не понравился. Человек был облачен в доспехи стражи, что включало в себя только шлем, как и подобает в Египте. А вот щита и копья при нем не было.

Вблизи Кавеб заподозрил в нем бывшего солдата. Многочисленные шрамы и выправка намекали. Бывшего же потому, что незнакомец был весьма стар, хоть и крепок физически. Лет сорок, не меньше. При его профессии подвиг.

Человек остановился перед ними, пожевал своей квадратной челюстью и сплюнул.

— Эти, что ли? — бросил он карлику.

Тот кивнул, прежде чем ответить:

— Надежные люди.

Стражник состроил скептическую гримасу. Рожа у него была мрачная. В чертах чувствовалась грубость.

— Сенеб позаботится о патрулях, — поспешил объяснить карлик. — Долину царей охраняет стража. А у него есть связи.

Кавеб почувствовал, что вляпывается. И зачем он позволил себя притащить сюда? Ему вообще нет до всего этого никакого дела.

— Честно говоря, я как раз собрался уходить, — подал он голос. — Мне еще на рынок надо.

— Чего?! — гаркнул стражник.

Карлик вмешался:

— Он еще не решил до конца. Но мы работаем над этим.

Стражник подошел к крестьянину. Он взял его за грудки и встряхнул так, что у Кавеба душа в пятки ушла. Затем отчеканил:

— Знаешь что, дружок. Раз пришел — значит, пойдешь! Рожи ты наши видел. И тебя это тоже касается, — повернулся он к Ришат.

Та только ухмыльнулась.

— За меня не беспокойся, дорогой.

Кавеб не на шутку испугался.

— Но ведь это святотатство! — попытался возразить он.

— Так ты проклятий испугался, — протянул стражник. — На это у нас есть ответ. Сейчас приду.

Он ушел и вскоре вернулся. Не один. С каким-то человеком. И одет тот был странно, не по-египетски. Волосы курчавые, а лицо как у опытного прохиндея. Держался человек вызывающе.

— Это кто такой? — спросил карлик.

— Грек, — пояснил стражник. — Зовут Менелай. Торговал поддельными амулетами.

— Поддельными?

— Ну, да. Изготавливал их и сбывал своим, в Грецию, под видом египетских. Во время обхода на него наткнулся.

— Между прочим, — возразил грек. — Я не делал ничего незаконного.

— Ну, конечно, — съязвил стражник. — А когда твои побрякушки не сработают там, в Греции, чего о нас тут подумают?

— А тебе какое дело?

— Как какое? Я служу Египту!

Грек на это только фыркнул. Но в глазах у него горел интерес. И не только, когда он смотрел на Ришат. На его открытом лице появилась блуждающая улыбка.

— По-хорошему я должен бы отказаться от вашей авантюры, — заметил он. — Но…

— Я тебе откажусь, — пробасил стражник. — Сдам в храмовый суд — там тебе вмиг руку отрубят.

— А вот этого не надо. Не надо.

На Ришат ужимки грека не произвели впечатления.

— Я не понимаю, какой нам от него толк, — скривилась он, — если его амулеты не имеют силу?

— А такой, что они хоть и подделка, но искусная, — объяснил стражник. — Руки-то у них способные. Вон какие статуи ваяют. А магическая сила — с этим я разберусь. Отнесу их в храм, там их освятят. Всего делов.

— И что, сработает? — вытаращился Кавеб.

— А чего нет? Если сделаем как положено, от Сета убережемся. И вообще, хватит болтать, — подвел итог Сенеб. — Встречаемся здесь же завтра на закате. Сначала сядем на лодку, потом пойдем пешком. Благо до долины недалеко. К полуночи доберемся.

 

Кавеб никогда не был в Долине Царей и поэтому смотрел во все глаза. Долина не отличалась живописностью. Пустыня здесь переходила в скалистое ущелье. Пологие склоны покрывал песок.

Ночной воздух пробирал до мурашек. Все пятеро сидели на корточках вокруг глиняной клепсидры с песком, которую держал Сенеб.

— Ну и? — спросил карлик.

— Когда песок дойдет до этого деления, прячемся. — произнес стражник. — Во.

Пятерка поспешила в укрытие и вовремя. Вскоре действительно показался патруль. Несколько стражников прошли вереницей мимо. Кавеб видел их силуэты на фоне звездного неба. Все были при щитах и копьях. Очень скоро они скрылись.

— Работает твоя штука, — удовлетворенно сказал карлик.

— Чего ж, ты хочешь. У них в караулке такая же, — отвечал Сенеб.

Они направились дальше, следуя указаниям Ришат. Периодически приходилось прятаться и выжидать, пропуская очередной патруль. Наконец, пошли свободней.

— Интересно, откуда ты знаешь, где он захоронен? — спросил стражник у Ришат, когда они шли. — Ведь ты не была здесь во время похорон.

— Зато я была во время строительства, — хмыкнула девушка. — Старый пердун захаживал сюда как в храм, любуясь своим будущим домом.

Грек с каким-то ребяческим любопытством осматривался.

— Да уж, не тот уже великий Египет, — с иронией произнес он.

— А тебе что, пирамиды подавай? — бросил ему карлик. — Пирамиды — это дорогое удовольствие.

Наконец, они добрались до нужной гробницы. Ее главный вход был высечен в скале, и его украшали колонны. Но никаких статуй, все же не гробница фараона. Сам вход был перекрыт здоровенным камнем. Не снаружи — изнутри.

— Во, видали, — показал на валун карлик. — Защита на века. Камень закатывается изнутри во время строительства, но не вплотную ко входу, а так, чтобы на куче песка стоял. Когда все выходят, песок разгребают, он и закатывается до конца.

— Надеюсь, ты это предвидел? — многозначительно повернулся к Силко стражник.

— Разумеется. Потому и взял Кавеба.

Крестьянин с опаской посмотрел на гробницу, прикидывая возможно ли в нее вообще пробиться.

— Что скажешь? — оценивающе спросил у него карлик.

Кавеб помедлил, прежде чем ответить:

— Известняк облегчает дело. Но надо выбрать подходящее место. Сейчас осмотрюсь и скажу.

Некоторое время ушло на выбор участка стены, но с этим проблем не возникло. Карлик выложил перед Кавебом принесенные инструменты.

— Все как ты просил, — произнес он. — Долото, кирки и остальное. Пришлось раскошелиться — все бронзовое. Как будем работать?

Кавеб начал объяснять:

— Пробиваешь долотом отверстие. Потом туда забиваешь клин и смачиваешь его водой. Дерево разбухает и дает трещину в породе. А дальше кирками. И так много раз.

— Ну вот и приступим, — поудобней уселся Сенеб. — Начинай.

Кавеб взял инструменты и приготовился. Но на первый удар молотком все никак не решался.

— Чего ты медлишь? — повторил Сенеб. — Смелей.

Крестьянин тяжел дышал примериваясь. Ладони вспотели. Он отложил двимеритовый молоток и поправил амулет на шее. Один удар и назад дороги не будет.

Наконец, он решился. И замер. Щебетание. Откуда-то сверху.

— Ну что там еще? — пробасил стражник.

Все посмотрели наверх. На вершине гробницы сидела ласточка. Ее маленькие глазки с интересом рассматривали людей.

— Это Ба! — вскричал Кавеб.

— Да какой Ба? — отмахнулся карлик. — У Ба человеческая голова, а это обычная птица.

Грек почесал макушку.

— В смысле дух усопшего? — произнес он. — Один из. Верите же вы во всякую ерунду.

— Не ерунду, — раздраженно поправил его стражник. — Но это не Ба. Давай уже, Хех тебе в глотку.

— Ну и мужики пошли. Дыру в стене не могут пробить, — усмехнулась Ришат.

Кавеб неожиданно разозлился. Да пошли они к Сету.

Он ударил. Бронза вошла в известняк как масло. Потом пришла очередь клина.

Его облили водой из бурдюка и стали ждать. Вскоре показалась трещина. Сенеб взялся за кирку.

— Работать будем по очереди, — произнес он.

Но не сдвинулся с места. По земле прошелестел ветер. Тихий, словно далекий шепот.

Кавеб стиснул амулет. Карлик смотрел куда-то вдаль не отрываясь. Сенеб проследил за его взглядом.

— Что там? — спросил он.

— Песчаная буря, вот что, — ответил Силко.

Сенеб выругался.

— И часто они тут?

— А я откуда знаю.

— Откуда ты знаешь? Ты должен знать. План-то твой!

— Не ссорьтесь, мальчики, — вмешалась Ришат. — Когда я тут была, ни разу не видела никаких бурь.

— Ну, конечно, — проворчал Кавеб. — За песчаные бури отвечает Сет. Вот он и прислал подарочек. Нам конец.

Сенеб нахмурил брови.

— Глупости это все, — сказал он.

Однако в его голосе впервые не чувствовалось уверенности.

— Надо работать быстрее, — вскочил со своего места карлик. — Пробьем небольшую дыру, чтобы я пролез и достаточно.

— И позволить тебе в одиночку шастать там? — хмыкнул Сенеб. — Нет уж, спасибо.

— Силко прав, — вмешался Кавеб. — Нас засыпет, если не поторопимся.

Однако остальные были иного мнения.

— Я сюда пришла не для того, чтобы сидеть в сторонке, — возмутилась Ришат. — С его мумией я такое сотворю, что он вовек не упокоится. И вообще, свою долю я возьму сама!

— А я собирался посмотреть убранство гробницы, — подал голос грек. — Мне еще об этом сочинять трагедию. Или вы думали, я в Афины с пустыми руками вернусь?

Сенеб торжествующе посмотрел на карлика.

— Три против двух, — произнес он. — Ты проиграл.

Силко ощерился, как загнанная крыса. Тут-то Кавеб увидел, каким жестким он может быть. Маленький человечек, злой на весь мир.

— Болваны, вы погубите нас! — зашипел он.

Но поддержки крестьянина ему не хватило.

Вскоре работа кирками и долотом возобновилась, и теперь уже никто не отвлекался на споры. Все торопились. Песчаная буря способна похоронить человека.

— Держись рядом со мной, — шепнул карлик Кавебу, когда выдалась свободная минутка. — Я не доверяю Сенебу.

Крестьянин угрюмо кивнул. Он успел трижды пожалеть о походе. Стена песка была уже различима вдали, когда дыру необходимого размера, наконец, пробили.

— Палите факелы, — спешно распорядился Сенеб. — И все за мной. Я иду первый.

 

Внутри было темно и прохладно, чувствовалась затхлость. Кавеб не хотел входить в гробницу, ее черный зев пугал его, но теперь назад не повернешь.

Все пятеро пролезли в дыру и оказались в середине какого-то коридора. Тесанные стены покрывали росписи. Факелы освещали их неровным светом.

Кавеб всмотрелся. Сюжеты из сцен загробного мира. Демоны. Игра теней делала их практически живыми.

Кого все это точно не пугало, так это грека. Он смотрел во все глаза.

Сенеб повернулся к Ришат.

— Ты помнишь план? — спросил он.

— В общих чертах, — холодно сказала он.

— Веди.

Они пошли по коридору. Он был не настолько уж длинный. Все-таки гробница не огромный лабиринт, но и маленькой ее назвать было нельзя. К тому же она отличалась запутанностью.

— А это что? — поинтересовался грек, свернув в какой-то проход, заканчивавшийся тупиком. — Тут дверь.

— Это ложный ход, с ложной дверью. Она для духов, — объяснил карлик. — Нам не сюда.

Миновав коридор, они очутились в еще одном, а затем вышли в помещение с колоннами. Росписи на стенах здесь представляли собой сцены пиров. На каменном постаменте была расставлена в ряд посуда. Золотые блюда, кубки и кувшины. Серебряные амфоры всех размеров и форм. Все, что требуется для трапезы в загробном мире.

Сенеб огляделся по сторонам.

— Это и есть усыпальница? — произнес он. — Я не вижу саркофага.

— Размечтался. Это обманка для грабителей, — констатировала Ришат. — По задумке они должны удовлетвориться этим золотом. А в реальную усыпальницу надо еще найти проход.

— Ну так ищи его, — отрезал стражник.

Карлик вмешался:

— Надо брать это золото и уходить. Мы все равно больше не унесем.

Сенеб повернулся к нему и глянул сверху вниз. Мрачно и презрительно.

— Нет, это ты больше не унесешь, дружок, — ткнул он пальцем в карлика. — На своих коротеньких ножках. А я унесу.

— Но у нас нет времени! — возразил Силко. — Если буря усилится, она может продлиться несколько суток.

— Ничего, переждем тут, — пожал плечами Сенеб. — Запасов еды и воды хватит, хоть и растягивать придется.

— Вообще, я не против тут переждать, — заметил грек. — Мне еще надо все осмотреть.

Ришат в это время уже бродила где-то в темноте, изучая помещение. Кавеб почувствовал, что ему становится по-настоящему страшно. Он и так не горел желанием тут находиться. Но провести несколько суток. Да и о песчаных бурях он кое-что знал.

— Силко прав, — как мог твердо произнес крестьянин. — Вход может замести песком, и мы не выберемся.

— Ничего страшного, отроем заново, — отмахнулся стражник. — И вообще, чего я вас уговариваю? Делайте что хотите. Хотите идти сейчас — пожалуйста. Сет в помощь. Посмотрим, как вы пройдете сквозь бурю, да еще ночью. Или ты надеешься, что она ненадолго? Так этого нельзя знать.

Силко, казалось, был вне себя от злости.

— Болван. Ты похоронишь остальных заживо, — взвизгнул он. — Я руковожу экспедицией!

— Ты?! — презрительно бросил Сенеб. — Ты больше ничем не руководишь. Теперь каждый сам за себя.

Он ушел, даже не глядя на них. Силко с трудом подавил гнев, но соображал он быстро. Его глаза лихорадочно осматривали помещение.

— Давай, бери золото, сколько унесешь, и пошли, — бросил он Кавебу.

— Я к нему не притронусь. Оно проклято, — мрачно произнес крестьянин.

Карлик невесело хмыкнул.

— Проклято… Да оно скорей всего вообще из Нубии, а значит ворованное. Забыл, как вы нас грабили?

— Неважно. Оно предназначено жрецу, значит от него не будет добра.

— Ладно, как знаешь, — отмахнулся Силко. — Иди приведи грека, а я пока возьму, что влезет в мешок. Надеюсь, этот Менелай не такой дурак, чтобы оставаться здесь.

— Вот оно! — вскричала Ришат. — Здесь стена тоньше и явно заложена кирпичами. Проход в усыпальницу должен быть за ней.

— Отлично, сейчас мы разнесем ее в пыль, — с энтузиазмом сказал Сенеб.

Он вернулся за киркой и вновь скрылся во тьме. Карлик уже был готов.

— Ну, где там грек?

Кавеб не то, чтобы очень искал его.

— Не знаю, он ушел обратно по коридору. Но вряд ли к выходу. Пошли, может, наткнемся на него.

Они направились обратно, но никого не встретили. Когда вышли к дыре, за ней уже было ничего не разобрать — сплошная пелена песка. Но буря еще не разыгралась в полную силу.

Кавеб колебался, но недолго. Он-то привык к трудностям. Силко со странной тоской посмотрел назад, в направлении зала.

— В чем дело? — спросил у него крестьянин.

— Да нет, ничего. Где там грек, говоришь?

Тьма дальше по коридору все скрывала. Карлик попробовал позвать Менелая. Тот сначала не отозвался. А потом оба к своему ужасу услышали его крик. Вопль был приглушенный, как будто откуда-то издалека.

— Что с ним? — почему-то шепотом спросил крестьянин.

— Не знаю. А ты хочешь узнать?

Кавеб только сглотнул. Желания у него не было.

— Убираемся отсюда, пока не поздно, — сказал он.

И они вошли в бурю.

Песчаный саван мгновенно окутал их, дышать сразу стало тяжелей. Песок забивался в нос и горло, резал глаза. Не помогала никакая одежда, которой оба пытались закрыться.

— Надо взобраться на склон! — прокричал Кавеб Силко. — Тогда есть шансы.

Карлик кивнул. Они пошли, и чем дальше оба отдалялись от гробницы, тем больше теряли ориентиры. Вокруг было ничего не видно.

Вскоре Силко стал отставать. Ему приходилось тяжелее. Маленькое тело с короткими ножками увязало в песке, да и дышал он хуже.

Кавеб, конечно, мог понести его, например, на спине. Но тогда они далеко не уйдут. И тем не менее он предложил это. Карлик отказался.

— Иди один, а я не выйду, — прокричал он сквозь ветер. — Даже если дойду до склона, не взберусь. Не хочу умирать здесь.

— Тогда ты умрешь там, — бросил ему Кавеб.

И Силко был не то, чтобы не согласен, но скорей по другой причине. Он явно побаивался Сенеба.

— Может, ты тоже со мной? — осторожно предложил карлик.

Кавеб взглянул на него покрасневшими от воспаления глазами. Во взгляде карлика читался скрытый страх. В одиночку он мало что мог. Но Кавеб был не из жалостливых.

— Нет уж, спасибо, — отрезал он. — Ты втянул меня в это безумие, и я убираюсь отсюда.

Силко молча кивнул. Он все понимал.

Крестьянин пошел дальше. Один. Он больше не смотрел назад. Шел и шел вперед, упорно, как какой-нибудь упрямый вьючный мул.

Он знал, что такое тяготы и изматывающий труд. Какая-то буря его не остановит. Всю жизнь он плыл против течения. Но ведь не против Богов.

Как он мог бросить вызов Сету и на что до сих пор надеется?

Кавеб в очередной раз сжал амулет. До этого тот не сильно помогал. Где он находится и в этом ли еще мире? Склон не показывался впереди.

Вскоре крестьянин понял, что уже не знает жив ли он еще. Огненное дыхание пустыни обжигало кожу, мысли путались. Он в глотке Сета, не иначе.

Обессиленный Кавеб рухнул на колени и взмолился о пощаде. Все египетские Боги проплывали перед его взором. Буря заметала его. Медленно, но неумолимо. Он не мог сдвинуться. Одинокая съежившаяся фигура посреди ничего, отчаянно взывающая… К чему?

Может он все-таки не шел против течения всю жизнь, а плыл по нему? По воле Богов, разумеется, и главного из них на земле — фараона. Каждый египтянин, пыль под его сандалиями.

Но сейчас заносимый ею, Кавеб неожиданно запротестовал. Не из желания жизни. Его жизнь коротка и безрадостна. Он был зол на себя.

Силко нуждался в его помощи. Да и грек тоже, наверное. А он сбежал как трус.

Да, они втянули его во все это. Но теперь, в минуту отчаяния, крестьянин даже мог бы назвать их друзьями. Других у него не было.

От него требовалось только встать с колен. И он сделал это.

 

Гробница встретила его все той же тьмой, за которой таилась неизвестность. Кавеб вновь оказался посреди коридора. Привалился к стене и какое-то время откашливался, приходил в себя. Странно, но он больше не испытывал страха, однако остроту чувств и тревогу это не отменяло.

— Силко? — осторожно позвал он.

Сначала никто не ответил, потом карлик отозвался. Он находился в другом конце коридора, в том, где они в прошлый раз слышали крик грека. Кавеб зашагал туда и вскоре вышел в небольшое помещение. В нем царил полумрак. Свет давал только догоравший факел.

Факел держал карлик и при этом смотрел куда-то вниз. На Кавеба он обернулся с облегчением.

— Слава Богам ты вернулся, — произнес Силко. — Менелай провалился в шахту. Здесь шахта для сточных вод. Его надо вытащить.

Кавеб подошел. Осторожно посмотрел вниз, в квадратную дыру в полу, но ничего не увидел, кроме темноты.

— Он жив? — поинтересовался крестьянин.

— Жив-жив, — донеслось снизу. — Только нога сломана. Здесь вода, но мелко.

Кавеб повернулся к карлику:

— Есть веревка?

— Есть, только самому мне его не вытащить. А с тобой вмиг справимся.

— А как же Сенеб?

— Сенеб, — скептически повторил карлик. — Сенеб с Ришат ушли в усыпальницу. Больше я их не видел.

Силко достал веревку из походного мешка, и вскоре они вытянули грека. Тот был мокрый до нитки, да еще с заметно опухшей ногой, но все равно улыбался.

— Ну что, все посмотрел? — ехидно поинтересовался у него карлик.

— Честно говоря да, — нервно хохотнул Менелай, — С меня пока хватит.

Кавеб вызвался наложить шину.

— Умеешь? — спросил у него карлик.

— Еще бы. На стройках переломы обычное дело.

Однако шина шиной, а теперь грек был не ходок, и все трое это понимали.

— Я пойду разведаю обстановку, — предложил карлик. — А ты позаботься о Менелае. Я скоро.

Он ушел, и теперь Кавеб мог ориентироваться только на звуки в гробнице. Вокруг стояла темнота, факелы они почти израсходовали. Где-то размеренно капала вода, да завывал далекий ветер, а в остальном все та же могильная тишина.

Через какое-то время послышался голос Силко. С эхом в гробнице было все в порядке.

— Эй вы двое! У вас все хорошо? — воззвал он.

После паузы ему ответили:

— У нас все в порядке? — прокричал в ответ Сенеб. — Мы нашли усыпальницу. Хочешь на нее посмотреть?

— Что вы в ней делали так долго?

— Грязную работу. За вас, между прочим.

— Это какую? — не понял карлик.

— Отсекли голову жрецу, — спокойно ответил стражник.

Кавеб вздрогнул на этих словах. На Силко это тоже подействовало.

— Вы что, осквернили тело? — сдавленно прокричал он.

— А ты как думал? Так было надо для безопасности. Если Ка жреца вернется, ему некуда будет вселиться, сам знаешь. Скажи еще спасибо, что это не фараон и тут нет его статуй. А то пришлось бы им носы отбивать.

— Но все равно, это как-то…

— Да ладно, неужели ты думаешь, эти паршивые амулеты на что-то годились? — протянул стражник. — Что ты там застрял? Подойди ближе.

Карлик какое-то время не отвечал. Возможно, раздумывал, а, возможно, действительно направился к Сенебу.

— Почему ты в темноте? — наконец спросил он.

Сенеб ответил с секундной паузой:

— Факел погас. Запали свой.

Кавеб уже хотел было предостерегающе крикнуть, но тут тишину прорезал ехидный хохот Ришат.

— Попался, гаденыш! — зло взвизгнула она.

— Что ты делаешь?! — заорал Силко. — Отпусти меня!

— Да ладно, она только хочет поиграть, — протянул Сенеб.

— Что ты затеял? — не унимался Силко.

— Ничего особенного, — спокойно произнес стражник. Кавеб так и видел, как он пожимает плечами. — Всего лишь хочу обсудить кое-что. Знаешь, я давно у тебя хотел спросить. Зачем ты пошел на это дело?

Карлик ответил не сразу:

— Я хочу жениться. На нормальной женщине. И неужели ты думаешь, такая пойдет за меня не из-за денег?

— Понятно. А я уж думал, ты пришел сюда ради Ришат. Я видел, как ты на нее смотрел.

Карлик ничего не ответил. Ришат цинично рассмеялась.

— О, не волнуйся. Ему я не дам и за все богатства мира.

— Там у себя ты давала за паршивый сикль, — зло уколол ее Силко.

Последовал звук, похожий на удар.

— Поосторожней, уродец. А то отправишься в Царство мертвых!

— Ну ладно, хватит придуриваться, — прервал их Сенеб. — Давай лучше думать, что делаем дальше. Где остальные?

— Где-то там, — сдавленно отвечал карлик. — И они придут за мной.

— Придут за тобой? Да я этого и хочу, если ты не понял, заморыш. Эй вы оба! Где вы? — крикнул Сенеб. — Не буду скрывать, я о вас не лучшего мнения. Но мы можем все обсудить и прийти к согласию.

Кавеб взглянул на Менелая. Уж грек-то никуда не мог идти, но и крестьянин не горел желанием. Что бы Сенеб не задумал, это не сулило им ничего хорошего.

— Не говори ему, что со мной, — шепнул товарищу Менелай.

Кавеб молча кивнул. Затем встал и направился в коридор, который уже миновал Силко до этого. Но идти на поводу у стражника крестьянин не собирался, поэтому не прошел и половины.

— Чего ты хочешь? Золото? — крикнул он в темноту.

— Золото, — пробасил Сенеб. — Золото — это хорошо. Да только есть вещи поважней. Например, как я могу знать, что вы не сдадите меня по возвращении?

Кавеб оторопел от таких слов.

— Сдадим тебя? — удивленно переспросил он. — Да мы же все повязаны.

— Ну и что, это не причина, — не унимался Сенеб. — Вот ты, да ты. Тебя же совесть замучает. А еще страх за свою душу. Знаю я такую породу, еще в армии навидался. Ты же мягкотелый, внутри одна глина. Изведешь себя. А грек? Так этот вообще трепло. Неужели ты думаешь, я хочу обнаружить себя персонажем его трагедии? Он же всем Афинам растреплет о своих подвигах. Вот я и пытаюсь понять, что с вами делать.

Кавеб неожиданно понял, что имеет дело с настоящим помешанным, и у него холодок прошел по коже. Этот старый носорог не успокоится, пока не обезопасит себя от всего и вся.

— А я тебя чем не устроил? — подал голос Силко.

— А ты мне просто не нравишься. Ты слишком пронырлив. И потом, может, тебя Априй и выгнал из дворца, да только новый фараон может опять взять. И ты все припомнишь.

Кавеб попытался зайти с другой стороны:

— А Ришат? Ей ты доверяешь?

— Не пытайся рассорить нас, деревенщина, — парировала та. — У нас с Сенебом соглашение. И вообще, мы нашли усыпальницу и позаботились о мумии. Может, даже навлекли проклятье на себя этим. А что делали вы трое? Шлялись где попало? Да вы вообще ничего не заслуживаете.

— Ничего кроме жизни, — поправил ее Сенеб. — Но и ее надо заслужить. Поэтому я и прошу — идите по-хорошему. Я поверю вам, только взглянув в глаза как мужчинам. Сердце не солжет.

— Не верь им, Кавеб! — выкрикнул Силко.

— Да заткнись ты! — гаркнул на карлика Сенеб. — Короче, я жду полчаса. А вы пока совещайтесь. Уверен, вам есть о чем. А потом… — он издал звук, похожий на лязг металла. — Знаете, что это такое? Хопеш и бронзовый щит. Из усыпальницы. Не придете — приду сам за вами.

Кавеб вернулся к греку. Оба невесело переглянулись. Крестьянин плюхнулся рядом с товарищем, и они какое-то время молчали. Наконец, Кавеб спросил:

— Ну и что будем делать? Не прятаться же. Он нас найдет. Да и сколько прятаться? Сутки, больше? К тому же у них Силко. Может попробовать договориться?

— Договорится, — хмыкнул грек. — Он уже все решил. Неужели ты не понял? Просто выманивает нас. Скажи еще спасибо, что он не знает про мою ногу. А то не стал бы и церемониться.

— Тогда что? — воззрился на грека Кавеб. — Дадим бой? Но ты не боец сейчас, а у меня нет оружия. А будь оно, я все равно не умею с ним обращаться.

— Было бы у тебя копье и щит, я бы тебя научил на скорую руку, — вздохнул Менелай. — Все-таки я бывший гражданин полиса.

— Гоплит, что ли? — удивился Кавеб.

— Он самый. Да только чтобы быть гоплитом, нужно владеть землей. А я разорился. Потому и здесь, с вами.

— Где я тебе возьму оружие? — пожал плечами Кавеб. — Разве что в усыпальнице, где Сенеб взял. Да только туда надо дойти. Мимо них. А это нереально.

— Я могу попробовать отвлечь Сенеба, — предложил грек.

— Каким образом?

— Разговорами. Я же заговоренный. Выманю его к шахте. К ней и другой коридор ведет. А ты в этой время прошмыгнешь туда и обратно.

— Опасная затея, — с сомнением сказал крестьянин.

— Других у меня нет. Придется рискнуть. Сенеб долго ждать не будет.

Решили так и действовать.

Кавеб направился к помещению для загробных трапез. Но прежде помог Менелаю добраться до входа в другой тоннель, который вел туда же. Гробница не была слишком большой, но коридоров в ней хватало. Каждый из них высекали для разных церемониальных шествий.

Вскоре крестьянин услышал голос грека:

— Мы все обсудили, — прокричал тот. — И решили, что ты сначала отпустишь Силко. А потом мы придем все вместе. Мы же все равно тебе ничего не сделаем. Ты с оружием.

— Ну уж нет, — крикнул в ответ Сенеб. — Вы будете играть по моим правилам. У меня тут хорошая позиция, и я не собираюсь ее ухудшать. Основы тактики.

— Тогда сиди там и дальше.

— Ты, кажется, забыл, кто тут главный.

Силко пронзительно закричал. Ришат причиняла ему боль явно не руками.

— У нее кинжал. И она умеет обращаться с ним, — заметил Сенеб.

— Да уж, вы грязные животные, хорошие учителя, — хмыкнула Ришат.

— Так что идите сюда, или он сдохнет. Медленно, — продолжил стражник. — Не провоцируй женщину.

Кавеб замер. Он уже подумал, что план провалился и надо придумывать новый, когда грек нашелся с ответом:

— Ты мог бы прийти один. Без Силко. Ты хотел взглянуть нам в глаза как мужчинам? А ты сам мужчина, если прячешься за подол платья женщины?

Сенеб явно разозлился, но сдержал себя. Только голос у него стал жестче:

— Ты еще будешь стыдить меня? Ты, жалкий словоблуд из страны демагогов. Твои уловки разгадает и ребенок. Но ты прав — пора поговорить по-мужски. Хватит играть в игры. А я ведь еще хотел дать вам шанс.

Кавеб еще слышал их пререкания, но главное было сделано. Сенеб направился по другому коридору. А Ришат скорей всего занята карликом и не заметит постороннего.

Оставалось найти вход в гробницу. Кавеб прокрался в трапезную, прислушиваясь к окружающим звукам, но услышал только сопение Силко. Того, видимо, держали прижатым к полу. Ришат бормотала что-то бессвязное — она явно была на пределе.

Кавеб помнил примерно, где пробивали дыру, и вскоре нашел ее на ощупь. Но потом чуть не навернулся, когда полез в отверстие. Вниз спускались ступени.

Преодолев их, крестьянин понял, что достиг цели. Внизу стояла мертвая тишина, а темнота, казалось, сгустилась по-особому. Воздух был неподвижен. Кавеб зажег лучину. То, что ему открылось, могло бы поразить воображение. Груды сокровищ, росписи на стенах, изображавшие Царство мертвых со всеми его испытаниями. Но он не мог всматриваться во все это. Саркофаг, покоившийся на возвышении, приковал его взгляд, и в него Кавеб не заглянул бы и за все богатства. Крышка у гроба была сброшена на пол.

Крестьянин пробежался глазами по местному арсеналу. Конечно, тут было оружие на все случаи жизни. Но грек просил копье и щит, и Кавеб лихорадочно схватил их. Ему хотелось побыстрее убраться отсюда.

Он направился в трапезную. Еще на ступенях он услышал:

— Эй, Ришат! — расхохотался Сенеб. — Иди посмотри. Ну и актер. Я не удивлен, что театр придумали греки.

Кавебу эти слова не понравились. Он догадывался, что за ними стоит. Сенеб увидел, в каком состоянии Менелай.

Вскоре крестьянин оказался у помещения с колодцем. Тесный каменный мешок освещался факелом, и света хватало.

Сенеб возвышался над греком во всеоружии. Ришат стояла поодаль, сжимая нож напротив горла карлика, и глаза ее сверкали, лихорадочно оглядывая помещение. Но Кавеб все еще был невидим в тени коридора. Он не спешил показываться.

Сенеб энергично осмотрелся.

— Где этот тупоголовый? — грубо бросил он. — Он должен выпрыгнут на меня из темноты? Таков план?

Кавеб вступил в круг света, довольно неуверенно. Он никогда не держал оружие в руках. Копье казалось слишком длинным, и ему никак не удавалось нащупать баланс. Щит непривычно оттягивал руку. Бронза — не египетская ерунда с коровьей кожей на деревянной раме.

Глаза Сенеба округлились, а потом он расхохотался.

— Это что еще такое? — пробасил он.

— Это новоиспеченный гоплит, — заметил Менелай.

— Гоплит? — презрительно хмыкнул Сенеб. — Так, ополченец на скорую руку, не более. Что ты будешь делать с этим? Оружие требует твердой руки и тренировок. Оно требует смелости. А ты чернь. Тебе подходит только тяпка.

Кавеб знал, что стражник прав. В какой-то прошлой жизни. Но он уже устал бояться. За последнее время он столько перенес и навидался, что испытывал только лихорадочное возбуждение. В голове мутились мысли от напряжения, но тело все еще слушалось его.

Грек начал спешно говорить:

— Выстави правую ногу назад для устойчивости и держи щит крепко. Наступать нельзя, ты не в строю. Поэтому держи врага на расстоянии, копье идеально для этого. Целься в голову или шею.

Сенеб слушал это со все возрастающим отвращением.

— Хватит нести чушь, — гаркнул он. — Ты хочешь знать, как сражаются настоящие мужчины? Они рубят головы в ближнем бою. Так воюет Египет. Это тебе не клочок земли в Греции защищать. Тут такое не сработает. Вся Сирия знает, что такое египетская мощь. Эх, если бы я жил во времена Тутмоса! Но я жил в другие времена. Яхмос, может, и не самый великий завоеватель, но как он разбил Априя, со всеми его треклятыми наемниками. И я был с ним тогда.

— Сейчас перед тобой не наемник, — холодно сказал Грек.

— Да, а кто? Раб? — хмыкнул Сенеб.

Кавеб покрепче сжал копье. Пот заливал глаза.

— Может, я и раб, — медленно произнес он. — Но в такие минуты раб свободен. Потому что ему нечего терять.

Сенеб осклабился.

— Сильные слова для такого ничтожества. Что ж, посмотрим, как ты их подкрепишь.

Он перехватил хопеш и встал в боевую стойку. Легко и естественно. Сделал ложный выпад раз, другой, чтобы проверить Кавеба. Тот оборонялся копьем, но оно плохо слушалось. Руки вспотели.

Сенеб неожиданно атаковал. Молниеносный выпад должен был перерубить древко, но крестьянин принял удар щитом. Раздался оглушительный звон. Эхо прокатилось по коридорам. Рука, державшая щит, взорвалась болью до самого плеча. Кавеб охнул.

Сенеб атаковал снова. Он не мог сблизиться с копейщиком. Хопеш предназначен для рубки вблизи. Но копье эффективно только, если им правильно колоть. Крестьянин с трудом управлялся с ним.

Еще один ложный выпад и еще один удар. Хопеш достиг цели. Со свистом он рассек древко. Наконечник копья отлетел в сторону. Сенеб торжествующе ухмыльнулся. Он перехватил оружие, чтобы добить противника — один удар, в который вложена вся сила мускулов. И тут вмешался грек.

Он давно уже подбирался к Сенебу сзади и просто схватил его за ногу двумя руками. Рванул на себя.

Стражник потерял равновесие. Тут уже Кавеб контратаковал, скорей инстинктивно. Удар щитом в лицо и снова звон, но на этот раз глухой. Брызги крови разлетелись в стороны. Сенеб на мгновение покачнулся, но оружие не выронил. Он был оглушен. Кавеб навалился на него, увлекая на пол. Оба рухнули.

Один бы он не справился, но грек помог. Вес их тел придавил Сенеба. Завязалась борьба. Стражник отчаянно сопротивлялся. Его лицо заливала кровь, нос был сломан. Удары и ругань сотрясали помещение. Но что-что, а руки у Кавеба были крепкими. Ими он тянул канаты на стройках.

Сенеб начал сдавать. Пока Менелай возился с ним, крестьянин тяжело поднялся. Его шатало как пьяного. Он занес щит над головой и обрушил на стражника. Один, другой, третий раз. Бил куда попало.

— Так нечестно! — взвизгнула Ришат.

Сенеб начал захлебываться кровь. Лицо его превратилось в месиво. Губы слабо шевелились.

— Осирис рассудит, — хрипло выдавил он. — Тутмос, я иду…

Он затих. Грек судорожно прыснул. Напряжение рвалось из него.

Ришат стояла в тени, все еще прижимая к себе Силко. В глазах отчаяние и ярость. Тело напряжено словно змея, готовая к броску.

— Отпусти его, — с трудом проговорил Кавеб.

Он тяжело поднялся. Мышцы налились тяжестью. Больше всего ему хотелось сейчас упасть на пол в изнеможении.

Девушка истерически рассмеялась.

— Не подходи! — взвизгнула она.

Ее глаза метались из стороны в сторону. Тело подрагивало. Она не знала, что делать.

Силко облизал губы. Он боялся двинуться, кинжал царапал ему горло. Но все же выдавил:

— Сенеб мертв. У него больше нет власти над тобой.

— У него и не было, — зло прошипела Ришат. — И ни у одного мужика не будет!

Она нервно прижала к себе карлика, и тот импульсивно дернулся, словно пытаясь высвободиться. Мгновение и кинжал рассек ему горло. Все произошло слишком быстро.

Силко вскрикнул от боли. Ришат негодующе взвыла.

Она отпихнула от себя карлика, и тот полетел кубарем вперед. Кавеб едва успел подхватить его. Девушки уже не было на прежнем месте. Она скрылась в коридоре тенью.

— Я позабочусь о нем, — бросил Менелай Кавебу. — Беги за ней!

И крестьянин уже готов был ринуться. Он схватил хопеш, но внезапно Силко прохрипел его имя. Кавеб быстро обернулся. Он не мог понять, что хочет карлик, но взгляд у того был умоляющий. И ему все стало ясно без слов. Не убивай ее — вот что тот хотел выговорить.

Кавеб устремился в коридор. Факел освещал путь из вереницы капелек крови от кинжала. Он быстро понял, куда направилась Ришат. В усыпальницу. Крестьянин не знал, что она там забыла, но к выходу действительно бежать не было смысла. Отверстие давно замело песком.

В два прыжка он преодолел лестницу. Теперь уже помещение внизу не пугало его, как прежде. Ришат стояла в его центре. Ее ломанный силуэт в свете факела напоминал гарпию. Гарпия обернулась.

Кавеб не узнал девушку. Лицо — маска вульгарной похабщины в сочетании с ехидством. Тело выгнуто вперед, словно в призыве. Наверняка так она и заманивала клиентов в Вавилоне. Городе десятков народов, не понимавших друг друга.

В одной руке Ришат все еще держала кинжал, вторая сжимала грудь, словно спелый плод.

— Ну что, пришел получить свое, мужлан? — криво ухмыльнулась она. — Уж я-то знаю, что для вас главное.

Но это была насмешка с ее стороны, она издевалась.

Кавеб смотрел как окаменевший.

— Брось оружие, — сухо произнес он.

— И что тогда? Что ты сделаешь? Твой друг сам напросился, я не хотела.

— Я верю тебе, — попытался смягчить тон Кавеб. — Поэтому мы уйдем отсюда. Все трое. Но без золота. Оно не принесет добра.

Но он встретил только глухую ярость.

— Что ты в этом понимаешь? — взорвалась Ришат. — Это мир мужчин. Женщине в нем нет места без денег! Ты думаешь, я хочу до конца жизни просидеть дома, как примерная жена? Я не способна на такое. Ни один мужчина не получит надо мной власти. Никогда!

Кавеб начал раздражаться. Может, он и испытывал сейчас подобие жалости к этой женщине, но слишком устал, чтобы играть с ней в игры.

— Ты погубишь нас, — повысил голос крестьянин. — Ты видишь, к чему все пришло? Это потому, что мы осквернили гробницу. А если еще и ограбим ее…

Но он видел, что говорит с безумицей. Или просто с отчаявшейся женщиной, что одно и то же. И как он мог понять ее? Понять то, через что она прошла? Поэтому Кавеб сделал единственное, что посчитал правильным. Бросил оружие и протянул руку в жесте примирения.

И получил подлый бросок змеи в ответ. Ришат кинулась на него с кинжалом. В это движение она вложила всю ненависть, а может, просто жажду жить. Но только так, как она могла.

Крестьянин схватил ее тело в полете как в тиски. Кинжал оцарапал ему грудь, но он не почувствовал боли. Одно движение, и он выкрутил Ришат руку. Ее оружие оказалось в его руке. А дальше…

Он помнил только ее затравленный взгляд. Лицо с гримасой ненависти и свист клинка. И вот уже Ришат перед ним на коленях, как много раз прежде перед мужчинами. Рука прижата к ране в животе.

— Будьте вы все прокляты, — только и смогла произнести она.

Жизнь покидала ее толчками крови.

Кавеб молча смотрел на девушку. Он не мог уже ничего сделать. Но в конце сделал, что должен был. Поднял ее тело на руки и перенес в саркофаг, к жрецу. Уложил рядом с тем, кому она принадлежала при жизни. Задвинул крышку и бросился вон из усыпальницы. Он не мог больше оставаться в ней.

Грека он застал склонившимся над Силко. Карлик больше не двигался.

— Он просил… — начал Менелай.

— Да, я знаю, — кивнул Кавеб. — И я не смог выполнить его просьбу.

 

Солнце клонилось к горизонту, и Кавеб шел с полей, но не в таверну, как обычно. Теперь дома было уютней.

Дети учили Илиаду под руководством Менелая. Сына крестьянин готовился отдать на попечение грека, чтобы сделать его торговцем. Дочь — служанкой в храм Сета, в качестве благодарности. Буря улеглась после жертвы Ришат, и они смогли выбраться.

Жену Кавеб приструнил. Теперь он умел обращаться с женщинами... А сам он все чаще смотрел в небо на звезды. Они не казались ему песчинки под сандалиями фараона, и его дети не станут таковыми.

Жизнь прожита, но на ее закате Кавеб не чувствовал себя рабом.

Каким был его отец, и его дед. И все до них. Кто смотрит каждую ночь с неба на своих потомков.