Не герой

Джеремия ехал верхом через прерии, когда увидел отсвет костра вдали. Он остановил коня и вгляделся. Стояла лунная ночь, и звезды тянулись сплошной рекой до самых Скалистых гор.

Тот, кто развел костер, не скрывался. И либо это случайный путник, либо Сэм, за которым он гнался, идиот. Но цена за его голову не говорила о таком.

Джеремия пустил коня шагом, затем спрыгнул в отдалении от костра и подкрался ближе. В руках он держал винтовку, готовый выстрелить. У костра сидел человек. Поначалу Джеремия принял его за ребенка, уж больно маленький, но потом разглядел в отблесках огня бороденку. Мужичок был невысок и коренаст. Неподалеку пасся его мул. У костра валялся походный мешок. Оружие Джеремия не заметил.

— Подними руки, — сухо скомандовал он, выходя на свет.

Мужичок охнул.

— Ну и напугали вы меня, мистер, — поспешно произнес человечек, поднимая рученки-грабли. — Уберите оружие, не надо. Я не причиню вам вреда.

Опасным он точно не выглядел. Поношенная одежда, давно не стриженная борода. Кожа у него была обветренная и в тусклом свете казалась цвета древесной коры.

Джеремия встал напротив человека по другую сторону от костра.

— Кто такой? Куда идешь? — спросил он.

— Я просто рабочий, мистер. Иду в Тумстон. Там, слыхал, есть работа. Мне любая сгодится.

Говорил он хрипло, как заядлый курильщик. Во рту у него не было доброй половины зубов.

Джеремия поймал себя на мысли, что уже испытывает отвращение к мужичку. Бедность не порок, тем более на Диком Западе, но каждый сам решает, как заботиться о себе. Например, Джеремия пользовался щеткой и специальным зубным порошком. Отчего и выглядел как человек.

Зарабатывал он также порядочно своим ремеслом. Хорошему стрелку требуется и оружие под стать, и у него оно было. Кроме винтовки у пояса висела кобура с кольтом Миротворец. Носил он походный плащ-пыльник и широкополую шляпу Дакота.

— Я охочусь за одним человеком, — объяснил Джеремия. — Висельник Сэм. Может, слышал о таком? Он должен был проезжать тут. Возможно, не один.

Мужичок пожал плечами.

— Я никого не видел, мистер. Но, может, они направились к той избе. Ну знаете, тут охотничий домик недалеко. Другой крыши над головой в округе я не знаю. Изба там, за холмами, — он показал рукой.

Джеремия кивнул.

— Ладно, спасибо, — сказал он.

Мужичок зашелся надсадным влажным кашлем. Похоже, у него еще и туберкулез был.

— Глоток воды, мистер, — попросил он, когда унял приступ. — У меня кончилась, а ночью искать не вариант. Змеи.

Он щербато улыбнулся. И была в его улыбке такая смесь доброты, подобострастия и муки, что Джеремия сжалился и бросил ему свою флягу. Сам он потерпит без воды.

— На вот, тут еще осталось. Бывай.

Впрочем, уходя, он тут же пожалел о содеянном, но возвращаться не хотелось. Еще заразит. Да и змеи тут и вправду водились, лучше не задерживаться.

Джеремия вернулся к коню, осмотрел его и запрыгнул в седло.

Коня он пустил галопом и направился в направлении, указанном мужичком. Оно совпадало со следом, по которому он шел.

Вскоре показалась изба. За ней прерии постепенно переходили в лес. Зубчатая стена деревьев чернела вдали.

Джеремия спешился поодаль, вбил в землю коновязный колышек и привязал коня. Затем прокрался к избе.

В окнах горел тусклый свет, а возле самой избы к коновязи были привязаны четыре лошади. Это казалось скверным. Охотник за головами предполагал подручных у Сэма, но не в таком количестве. Он все еще верил, что справится. Стрелял он хорошо, но слишком рисковать не хотелось.

Что ж, был старый трюк с нужником. Кто его только не использовал, но почему нет?

Джеремия выбрал позицию у дерева недалеко от дворового туалета и стал ждать. Из дома слышались голоса, время тянулось. Наконец кто-то вышел. Этот кто-то на вид не был крупным. Человек прошел к туалету будничным шагом, вошел и закрыл дверь.

Мгновение — и Джеремия уже рядом. В руках он держал взведенный кольт. Резким движением он рванул дверь нужника, но она оказалась заперта. Наемник выругался, молниеносно направил дуло туда, где должен был находиться живот бандита и выстрелил. Три раза. Левая рука проворно взводила курок.

Грохот выстрелов сотряс ночь. Из нужника донесся вопль. Голоса в домике стихли.

Джеремия вновь занял позицию у дерева, достал винтовку и прокричал:

— Э, Сэм! Я пришел за тобой, живым или мертвым. Ну, ты сам знаешь. Как мы это сделаем?

Из избы не ответили, но там слышалась возня. Скрипели половицы. Наконец раздался чей-то голос:

— Тебе не кажется, что ты себя переоцениваешь? Кто бы ты ни был. Прикинь шансы.

Голос был достаточно уверенным. Джеремия и сам знал его правоту. Только в ковбойских байках лихой стрелок кладет врагов серией выстрелов за раз. В реальности все сложнее.

Никаких тебе дуэлей под бой колокола на центральной улице. Стреляют в спину, из-за угла, просто в затылок в салуне при игре в карты. Но он-то имеет тактический простор сейчас. Его противники заперты в избе, вечно там не отсидишься.

Да и стрелял охотник за головами без промаха. Сказывался опыт.

— Давай подождем, если желаешь, — прокричал Джеремия в ответ.

Но ждать ему сегодня больше было не суждено. Сзади лязгнул взводимый курок. Джеремия окаменел.

— Брось оружие, ты, сортирный воин.

Голос был ехидный, под стать тому мелкому ублюдку, который заходил в туалет.

Джеремия сглотнул комок в горле.

— Ну! — нетерпеливо раздалось сзади.

Разумеется, он подчинился. Под конвоем его сопроводили в дом. Там уже ждали.

— Ты прикинь, — со смехом сказал тот, кто толкал Джеремию дулом в спину все это время, — этот идиот стрелял в живот, а я на корточках сидел. Ты, Билл, навалил жидкого после того чили. И не сядешь на очко. Чуть не задохнулся там.

Джеремия обвел взглядом присутствовавших. В тусклом свете керосиновой лампы их рожи выглядели особенно зловеще.

Главным здесь, конечно, был Висельник Сэм. Тощий блондин со шрамом от веревки на шее. За эту шею его и вешали как-то раз, только веревка оборвалась. А суеверные жители городка побоялись вешать снова. Сам Сэм выглядел потрепанным для своего возраста, как будто с ранних лет его мотало то тут, то там.

Вторым был здоровяк, широкий в кости и с весьма недружелюбным лицом. Он жевал жевательный табак, отчего его зубы окрасились в черный цвет. Табак он периодически сплевывал на пол.

Третий же вообще выглядел как индеец, но индейцем не был, судя по чертам лица. Простая одежда, налобная лента на голове. Волосы у него были длинные. Он сидел за столом и что-то строгал.

Ну и четвертый, тот, кто привел Джеремию. Невысокий и проворный рыжеволосый черт.

Трое бандитов молчали, хмуро глядя на наемника, а длинноволосый вообще не смотрел на него. Он имел отрешенное выражение лица.

Наконец Сэм сказал:

— Ну и что нам с тобой делать, дружок? — оглядел он Джеремию. — Ишь как вырядился, городской пижон. Пит, принеси-ка его оружие.

Рыжий подчинился. Сэм осмотрел принесенный револьвер.

— Неплохая игрушка. С рукояткой из кости. Да у тебя запросы будь здоров.

Он с размаху ударил рукояткой кольта Джеремию по зубам. Тот рухнул на колени, сплюнул кровь. Вместе с ней вылетело и пара зубов.

— Меня раздражают твои ровные зубы, — беззлобно прокомментировал удар Сэм. — У настоящих мужиков так не должно быть. Ты же не баба.

— В расход его. Чего возиться? — гаркнул здоровяк.

— Подожди, Билли. Мы еще не выяснили, один он или нет.

— Да один, — вмешался рыжий. — Был бы кто еще, я б заметил.

Сэм наградил коротышку уничижительным взглядом.

— Мне насрать, что ты там думаешь своим недоразвитым собачьим мозгом, — сказал-выплюнул он. Потом посмотрел на Джеремию на полу сверху вниз. — Кого ты еще притащил к нам? Отвечай.

Джеремия тяжело поднялся.

— Никого. И мне хотя бы хватило смелости прийти сюда одному, — сказал он, вытирая кровь. — А что ты можешь в одиночку, без своих дружков?

Сэм хмыкнул.

— Что, хочешь честный бой, да? Один на один? А как ты думаешь, сколько я прожил бы, если б устраивал дуэль с каждым недоумком? Нет, так дела не делаются. Эй, Ахига, иди развяжи ему язык.

Он посмотрел на длинноволосого.

— Видишь того молчуна? — кивнул в сторону Ахиги Сэм. — Воспитан индейцами. А они знают толк в пытках.

Длинноволосый хмуро посмотрел на говоривших и перестал строгать. Выстругивал он большим охотничьим ножом трубку.

— Да я и сам справлюсь, — вмешался здоровяк.

Он в развалку подошел к Джеремии и со всего маху врезал ему в челюсть. Удар вышел хлестким, брызнула кровь. Наемник рухнул как подкошенный. Его словно копытом в челюсть лягнули. Сопротивляться он не мог.

Несколько новых ударов — и Джеремия почувствовал, что теряет связь с реальностью. Перед глазами все плыло.

— Ну все, теперь он уже ничего не скажет, — с сожалением заключил Сэм. — Прирезать бы его, но у меня свой стиль. Пит, иди приведи его коня.

— Я не знаю, где он, — развел руками рыжий.

— Так найди его, мать твою. А если кого увидишь, крикни, — гоготнул Висельник. — Все равно от тебя никакого толку.

Рыжий вышел, а Джеремия провалился в беспамятство. Очнулся он уже на улице, сидя верхом на коне. Руки за спиной у него были связаны, а на шее болталась петля. Другим концом веревка тянулась к суку дуба.

Конь не был ни к чему не привязан и мог свободно ходить. Прямо сейчас он жевал траву под дубом.

— Ну все, до завтра, — бросил на прощание Сэм, поворачиваясь к избе. От нее до дерева было рукой подать. — Мне даже интересно, доживешь ты до рассвета или нет. Если кто сунется за тобой, пусть попробуют снять. Пока.

Он ушел, а Джеремия понял, что дело плохо. Пошевелиться он мог только частично, да и то, лишь для попыток обуздать коня. Поводья отпадали. Он мог сжать бока скакуна ногами, изменить посадку, но надолго ли этого хватит?

Ночь обещала быть длинной. Пока наемник сидел верхом, конь спать не мог. Поэтому он ел, периодически задирая морду и фыркая. Рано или поздно вся трава, до которой он мог дотянуться, стоя на месте, кончится.

Джеремия попытался успокоиться. Луна казалась огромной и выглядела зловеще. Время шло. Конь переступал с ноги на ногу. Шаг в одном направлении, шаг в другом.

По мере того, как скакун двигался, поза всадника становилась все более неудобной. Приходилось выгибать шею, чтобы не натягивать петлю.

— Спокойно, Черныш. Спокойно, — тихо попытался успокоить коня Джеремия.

Тот поднял морду, взглянул на хозяина сверкнувшим в лунном свете глазом.

Джеремия почувствовал, что у него выступил пот на лбу. Сердце учащенно билось. Все это походило на пытку, не иначе.

Дверь избы скрипнула, и вышел человек. Джеремия узнал в нем длинноволосого.

Тот остановился недалеко от наемника, неспеша набил трубку и закурил. Выглядел он скорее задумчиво.

Некоторое время Ахига безучастно наблюдал за мучениями Джеремии.

— Не стоит так нервничать. Твоя тревога передается коню, — заметил он. — Прирученное животное всегда чувствует беспокойство хозяина.

— Ты поможешь мне? — с трудом выдавил из себя наемник.

Ему совсем не хотелось просить помощи у этого недоиндейца, но призрачный шанс спастись просто не оставлял выбора.

Ахига не ответил. Он смотрел на небо, периодически попыхивая трубкой. Красный огонек разгорался и затухал.

— Вы, белые, всегда спешите, от этого все ваши беды, — наконец изрек он. — А знаешь, какая главная добродетель у индейцев? Не мужество, а способность переносить тяготы.

Джеремия почувствовал, что начинает раздражаться. Напутствия перед смертью его совсем не вдохновляли.

— Сколько ты прожил с ними?

— Все детство. И этого достаточно.

— Достаточно для чего? Чтобы читать лекции о философии краснокожих?

Он хотел еще много чего сказать. И то, что этот проходимец опустился до уровня бандита. И что советовать на его месте любой может. Но все это было бесполезно.

Тот, кто воспитан индейцами, разумом останется с ними навсегда. Или сойдет с ума. И такое бывало.

Ахига затянулся еще несколько раз, затем выбил табак из трубки и посмотрел на наемника.

— Проси помощи у коня. Он твой единственный друг сейчас. И тогда, возможно, ты увидишь рассвет.

Он ушел. Джеремия вновь остался один.

Все что ему оставалось, — это пытаться сохранить самообладание, не впадать в панику. А она подступала. И все же Ахига был прав. Тот как индеец в душе понимал всю силу гармонии, с природой и той же лошадью. Индейцы даже уздечку на них использовали иначе, не травмируя.

Но какая сейчас разница?

Джеремия глубоко вздохнул. Сидеть было невмоготу, шея и тело затекали, когда он отклонялся. Конь только частично слушался его, но подуспокоился, когда всадник перестал ерзать. Время шло.

Впору было вспоминать прожитое. Джеремия грустно осознал, что уже думает о смерти. Примирение придало задумчивости.

Чего он добился в жизни? Семьи у него не было. Только венерические болезни от шлюх. Они любили его. Друзей он тоже не нажил. Слава охотника за головами? Она забудется, как только он умрет. Никто и не вспомнит. Так стоит ли беспокоиться?

И все же наемник не хотел умирать. Его тело не хотело. Может быть пуля в сердце, но не так. Не повиснув на суку, как вор, спустя ночь мучений. Он не заслужил такого.

Джеремия закрыл глаза.

 

На рассвете его выдернули из забытья.

— Я удивлен, — осклабился Сэм, стоя напротив него с дружками. — Ты уже уверовал в Бога? Или в Маниту? Держу пари, ты готов был поверить в кого угодно.

Джеремия с трудом разлепил веки. Он продрог за ночь и одновременно жутко хотел пить. Губы и язык высохли. Сознание с трудом возвращалось к нему.

Утренняя прохлада освежила мысли, но не ласково. Скорее вторгалась в разум, как сквозняк.

— Пошел к черту, — с трудом выдавил он.

— Сколько мучений и все зря, — саркастично протянул Висельник. — Помнится, мой предок как-то попал в плен к команчам. Сидит он, значит, а они с него скальп снимают. Кровищи — море, а рядом ворон на дереве. Вот он и уверовал в него, начал молиться. И ничего, выжил. Ладно, давай кончать с тобой.

Сэм подошел к коню и со всего маху ударил его рукой по крупу. Джеремия даже не успел отреагировать. Да и не смог бы. Находился он в такой замысловатой позе, что едва мог шевелиться.

Конь заржал и рванул с места. После этого мир взорвался болью. Кто-то завопил или засмеялся. Веревка врезалась в шею металлическим кольцом.

Затем последовал оглушительный взрыв. Джеремия подумал, что это так треснул его позвоночник. Но бандиты мгновенно обернулись. За их спиной что-то творилось.

Джеремия задыхался. Он болтался из стороны в сторону и едва понимал происходящее. Кажется, взорвалась изба. Ему было плевать на это. Хоть весь мир разом.

Потом кто-то сказал смутно знакомым голосом:

— А ну-ка, здоровяк, подержи его за ноги. И живо, шевели задницей.

Боль притупилась, его слегка приподняли, обхватив за голени. Джеремия смог вздохнуть. Одним мучительным вздохом. Потом еще и еще раз.

Теперь он видел. По крайней мере, то, что происходило рядом с ним.

Неподалеку стоял мужичок. Тот самый, которого Джеремия встретил по пути в прериях. Он выглядел так же жалко, но теперь уже не совсем. В его руках был динамит. Фитиль горел, плюясь искрами. Мужичок задорно улыбался.

Бандиты неотрывно смотрели на него. Сэм так с какой-то смесью изумления и восхищения. Такие, как он, знали толк в смелости.

— Загаси фитиль, — произнес Висельник.

— Сначала отпустите его. Вот ты, глазастенький, — обратился мужичок к Ахиге. — Иди срежь веревку.

Длинноволосый все так же стоял, не двигаясь. На его лице не отразилось ничего. Прошло еще несколько секунд, фитиль горел. Сэм наконец неохотно приказал:

— Перережь веревку, черт с ним.

Сама веревка была обвязана вокруг ствола дуба и перекинута через сук. Ахига подошел к ней и рассек одним движением ножа. Джеремия тяжело рухнул на землю. Билл его не стал держать.

Мужичок тем временем проворно достал из походной сумки еще шашку и подпалил ее фитиль с горящего. Первую зашвырнул подальше. Все наблюдали, как она кувыркается в полете. Потом раздался взрыв.

Затем одновременно произошло несколько событий. Сэм и Билл выхватили пистолеты. Мужичок замахнулся второй шашкой. А потом бросил ее в бандитов.

Кто-то выстрелил, но не попал. Кто-то заорал. Все разбежались кто куда. Сам Джеремия заполз в кусты. Новый взрыв сотряс округу, полетели какие-то ошметки и комья грязи.

— У тебя нет шансов! — крикнул Сэм из своего укрытия. — Лучше подними руки и выходи.

Новая шашка полетела в сторону говорившего. Раздалась ругань, и Сэм выскочил из кустов, лихорадочно ища новое укрытие. Его примеру последовали и его подручные. Все метались в панике. Никто не знал, куда прилетит динамит и кого заденет взрывом.

Джеремия лежал в кустах, прикрытый большим дубом, на котором и висел до этого. Бегать у него в любом случае не было сил. После бессонной ночи он чувствовал себя ужасно, но происходящее взбодрило его.

Взрывы, ругань и беготня еще продолжались, потом стихли. Повисшая тишина показалась вечной. Потом Сэм прокричал откуда-то издалека:

— Ну все, хватит! Чего ты хочешь? Мы освободили твоего дружка. Теперь убирайтесь отсюда.

Мужичок задорно хохотнул. Похоже, он получал удовольствие от всего этого.

— А как мы узнаем, что вы за нами не погонитесь? — парировал он. — А ну-ка приведи лошадей, двух нам, а остальных пристрели. Да так, чтобы я видел.

— Не слишком ли ты много на себе берешь? — прокричал в ответ Сэм. — Нам тоже убраться отсюда как-то надо.

Все это он говорил явно для отвода глаз. Джеремия понимал это. Такие, как Сэм, если уж решат что-то сделать, то доводят до конца или идут широким шагом в могилу. Но положение и впрямь казалось патовым.

Только опыт Джеремии и привычка ожидать подлости от бандитской братии заставили его вовремя обернуться. И Ахига не успел подкрасться к нему. Почти смог, но не до конца.

Все, что успел разглядеть Джеремия, — глаза, неотрывно смотревшие на него сквозь ветки орешника. А потом последовал бросок. Оба мужчины сцепились на земле в жесткой схватке.

Джеремия был еще слаб, но сопротивляться мог. Его противник сжимал нож и целил в горло.

Оба отчаянно боролись, катаясь по земле. Джеремия почувствовал, что слабеет. Его противник был настроен серьезно.

До слуха наемника донеслось шипение, и оно приближалось. Что-то катилось в их сторону, искря и источая запах паленого пороха. Оба понимали, что это, но продолжали драться. Ахиге, казалось, было плевать.

Он навалился всем весом на Джеремию. Нож приближался к горлу наемника. Дюйм за дюймом.

Джеремия изо всех сил удерживал руку противника. Они оба погибнут в этой схватке. Его враг был безумен. Или же, напротив, слишком хладнокровен и рассчитывал разделаться с ним до взрыва.

На лице длинноволосого не дергался ни один мускул. Глаза продолжали все так же пронзительно смотреть. Джеремия выдохнул, затем из последних сил извернулся и перевалил тело противника в сторону, сам оказавшись сверху. Нож почти достиг его горла, когда раздался взрыв. Динамит взорвался прямо под Ахигой.

Взрывной волной Джеремию подбросило высоко вверх. Он оглох от грохота, отлетел далеко прочь и потерял сознание.

Наемник не видел, как бандиты бросились в последний отчаянный штурм. Как мужичок еще успел бросить одну шашку в них, как кто-то надсадно взвыл, когда она взорвалась раньше времени в воздухе — должно быть из-за укороченного фитиля. Но всех взрыв не мог задеть. Они атаковали с разных сторон. И действовали слаженно.

Джеремия пришел в себя. Дым рассеялся. Какое-то время наемник лежал, затем тяжело приподнялся на четвереньках. Выглянул из-за кустов. Сцена, которую он увидел, его не удивила. Сэм держал пистолет у виска мужичка, а Билл удерживал его на земле, попирая ногой.

Висельник перевел дух. Затем громогласно произнес, обращаясь в пустоту. Он не знал, где Джеремия.

— Я не знаю, жив ты или сдох, но лучше выходи. И я долго ждать не буду. Считаю до трех. Вы достали меня, два сумасшедших ублюдка. Раз…

Наемник затравленно огляделся. Вот труп рыжего Пита, рядом пистолет. Он метнулся и схватил его.

— Два… — прозвучало уже медленней.

Джеремия лихорадочно соображал. Он схватил палку и бросил ее в бандитов.

— Ёп, три! — заорал Сэм и инстинктивно отпрянул.

Билл последовал его примеру. Два выстрела, один взведенный курок — и бандиты уже на земле.

 

Джеремия и его новый друг ехали верхом через прерии.

— Откуда у тебя динамит? — спросил наемник.

— Я в шахте работал, мистер. Когда она обанкротилась — владелец сбежал. Вот мы и прихватили кто что мог в качестве платы.

— И ты пришел мне на помощь? — Джеремия все еще не мог скрыть удивления.

Мужичок только хохотнул. Для него все это, похоже, казалось естественным.

— Вы же помогли мне с той водой. У меня болезнь. Черное легкое называется. Надышался угольной пылью и теперь кашель мучает. А без воды совсем плохо.

Джеремия хмыкнул, раздумывая над услышанным. Теперь он мог понять, как этот бедолага с такой легкостью заявился к бандитам. В шахте он, наверно, навидался и не такого. Условия труда там адские.

— Вы извините, что я так поздно, — виновато добавил бывший мужичок. — Ночью никак не получилось. Пристрелили бы. Вы же наживкой были.

Джеремия кивнул. Он уже смутно помнил, что творилось до рассвета. Кажется, он клялся, что начнет новую жизнь, если выживет. Кого-то проклинал, потом просил прощение. Теперь все это казалось неважным.

— Награду за Сэма поделим пополам, — предложил наемник.

— Не надо, мистер, — отмахнулся мужичок. — Вы его застрелили — ваши и деньги. Вы ж наверняка местный герой здесь. Вам и честь.