Кризис среднего возраста

Вовс Мендакс вырулил со скоростного шоссе на просёлочную дорогу, и его машина радостно затряслась, как бездомный, увидевший бутылку пойла. Тряска отбивала из позвоночника всю городскую бюрократию, квартальные отчёты и совещания, где молодой начальник с дипломом говорил слово «проактивный», «лояльный» и «эффективный» чаще, чем ходил в туалет. К пятому километру грунтовки Вовс уже чувствовал себя как надо, по-дачному. Когда одометр отсчитал десять, Вовс уже чувствовал себя дряхлым стариком.

В багажнике лежало мясо. Шея, замаринованная по собственному рецепту: овощи, приправы и терпение. Рядом в пластиковом пакете — угли и термосумка с десятью банками тёмного пойла.

Жена Ольва осталась в городе. У неё йога и вечерняя дегустация с подругами. Дети синхронно отмазались: у одного киберспортивный турнир, у другой — важный стрим. Вовс не стал спорить. Дача была единственным местом, где он мог спрятаться от всех и не высовывать нос до начала рабочей недели. Можно было даже выключить телефон и остаться безнаказанным.

Он припарковался у калитки. Участок встретил его тишиной, какой не бывает в городе. Тишина была какая-то… неправильная. Вовс глубоко вдохнул, достал из машины пакет с мясом, подошёл к калитке и неуверенно остановился. За калиткой что-то было не так. Интуиция так и кричала: «Стой! Забирайся к себе в машину и жми на газ, пока не увидишь огни большого города!» Но Вовс был не из робкого десятка, по крайней мере по его ощущениям.

Он медленно толкнул калитку и вошёл, вымеряя каждый шаг. Посреди участка, прямо на грядках, лежала летающая тарелка. Огромная, диаметром в пять метров с гаком, приплюснутая, с обгоревшими боками и куском дёрна на обшивке. Она вмяла в землю все овощи. Вместо грядок была только груда земли и сломанная решётка-шпалера, одиноко торчащая из земли. Она всем видом давала понять, что некоторое время назад тут всем было не сладко.

— Это что за нелояльная тенденция? — спросил Вовс у вселенной. Вселенная деликатно отмолчалась. Впрочем как обычно, когда у Вовса возникали вопросы галактических масштабов.

Тарелка щёлкала и потрескивала. Из-под неё капала какая-то жидкость, и Вовс почему-то подумал: «Течь масла. Хотя какое у них масло? Разве у инопланетян бывает масло? У них же... нанотехнологии в конце концов...»

Он обошёл тарелку по кругу. Сорняки вместе с овощами превратились в кашу. Вовс почувствовал, как внутри него закипает нечто, похожее на гнев.

— Зашибись припарковался, — сказал он вслух. — Три года коту под хвост.

Тарелка в ответ защёлкала активнее. В её боку что-то зашипело, и Вовс отступил на шаг, опасаясь неожиданных поворотов. Кто его знает, чего ещё ожидать от этой тарантайки? Осторожно, с лёгким скрипом открылся люк. В воздух вырвался пар, пыль и кусочки корней, которые когда-то питали злосчастный огород Вовса. Нестерпимо захотелось плакать и садануть кому-нибудь по макушке.

Вовс сжал кулаки, готовясь к мордобою. Он был готов к чему угодно: к зелёным человечкам, к щупальцам, к шарообразным сущностям из чистого разума. Но из люка показалась ладонь с пятью пальцами. Потом плечо, голова, туловище. Гуманоид вылез наружу, стряхнул с себя комья земли, посмотрел на раздавленные грядки, потом на Вовса.

— Ээ… Простите, — выдавил гуманоид, потирая запястье. — Я, в общем… не совсем рассчитал посадку. То есть совсем не рассчитал. В общем, это не специально, ладно?

Вовс открыл рот, чтобы матюкнуться, но вспомнил, что он интеллигент.

— Ты… — Вовс поиграл желваками, вспоминая правила контроля ярости. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Это ж не просто грядки! Я тут три года… три года, блин, эту почву восстанавливал! Компост на своём горбу таскал, даже pH, блин, мерил!

Гуманоид вздохнул.

— Ясное дело, — сказал он. — Просто жена... В общем, вы не поверите. Но давайте я сначала представлюсь. Меня зовут...

— Мне по барабану, как вас зовут, — перебил Вовс. — Тут были мои овощи. А теперь тут ваша чёртова тарелка!

Он посмотрел на мясо в пакете, угли и банки с пойлом. Вечер, который обещал быть лучшим за месяц, превратился в чёрт знает что. Настроение улетучилось тоже в те места, где этот чёрт знает что обитал.

— Ладно, — вздохнул Вовс примирительно. — Вы в порядке? Ничего не сломали?

— Разве что психику, — грустно ответил гуманоид. — Хотел разбиться вдребезги — но нет, вылезай теперь и извиняйся.

Вовс посмотрел на небо. Звёзды проступали сквозь тучи — по одной, будто кто-то тыкал в небо пальцем, включая их. Он насчитал три, потом ещё две. Знакомых созвездий не было, но он их и не знал никогда. В школе астрономия ему была неинтересна. В институте и подавно. На работе было не до звёзд. Постоянно отвлекали мелкие начальники, заставляя работать, как будто Вовсу нечем другим было заняться.

— Знаете что, — сказал Вовс, — мясо уже должно быть на углях, а пойло — во мне. Поможете мангал разжечь? Потом разберёмся, кто вы и зачем мои овощи убили.

Гуманоид удивлённо поднял брови.

— Вы серьёзно?

— Блин, — ответил Вовс. — Ну не морду же вам бить... Хотя, по-хорошему, следовало бы... Идёмте уж...

И он направился к мангалу. Гуманоид потоптался, вздохнул ещё раз и пошёл следом. Звёзды над дачей зажигались одна за другой. Им тоже было интересно, чем это кончится. Такие страсти разгорались, что не в одном шоу не увидишь.

Мангал стоял в беседке, покосившийся и старый, а временами ржавый и облупившийся. Однако боевого духа и умения держать тепло в нём было ещё предостаточно. Вовс высыпал угли, плеснул из банки розжигом, чиркнул зажигалкой. Огонь лизнул край угля и пополз внутрь, облизывая чёрные бока оппонента.

Гуманоид сидел на лавке в позе уставшего бухгалтера, которого всю ночь испытывала на прочность налоговая проверка. Те же мешки под глазами, та же поза «меня уже не уволят, но и не повысят, да и вообще мне поровну, пусть хоть посадят». На нём была облегающая туника тёмно-синего цвета, без пуговиц и без воротника, с единственным карманом на животе.

— Как вас зовут-то? — спросил Вовс, помешивая угли кочергой.

— Бакс, — ответил гуманоид. — Но вы можете звать просто Баксик. Меня так жена называет.

— Ольва, — машинально сказал Вовс. — То есть мою жену зовут Ольва. А вашу?

— Жену мою? — Бакс поморщился. — Вы не поверите. Её зовут Джиневра. И она... Она... Давайте я лучше извинюсь за овощи.

— Уже извинились, — отмахнулся Вовс. — Мясо есть будете?

Бакс задумался. Похоже, вопрос о мясе оказался сложнее вопроса о вторжении на частную территорию. Хотя вломиться на чужую территорию, при этом ещё и отведав мяса, было куда сложнее. Но, увы, как показала практика, реалистично.

— Теоретически — можно. Но на практике... Знаете, последнее время я на правильном питании. Жена сказала: «Баксик, мы худеем. Твоя спортивная тарелка тебя ждёт». И вот, пожалуйста.

Он кивнул в сторону раздавленных грядок. Вовс хмыкнул и открыл первую банку пойла. Тёмное, густое, пахнущее хлебом и дохлыми дрожжами. Он налил в два стакана. Пойло запенилось, накидывая на себя важности, и начало разрастаться за пределы стакана, норовя убежать. Вовс торопливо отпил. Не хватало потерять капли драгоценной жидкости, разбираясь в тонкостях лётной баллистики чужеродных тарелок.

— Держите, Бакс. За то, чтобы тарелки больше не падали на чужие грядки.

— Аминь, — сказал гуманоид и выпил залпом.

Затем гуманоид судорожно выдохнул и посмотрел на пустой стакан. Его глаза и без того круглые стали расширяться и образовали идеальную окружность. Вовс готов был в этом поклясться, хотя и отгонял соблазн замерить эти окружности циркулем.

— Офигеть! — наконец подвёл итог Бакс. — Что это за нектар богов?

— Пойло, — гордо сказал Вовс. — Семь лет по магазинам бегал, искал лучшее. Знали бы вы, сколько сортов я перепробовал... И светлое, и нефильтрованное, и пастеризованное... Даже с пониженной кислотностью, чёрт её дери...

Он налил ещё. Вовс достал мясо из пакета, выложил на решётку. Запах по округе раздался такой, от которого плачут ангелы и млеют соседи по участку.

— Итак, — сказал Вовс, переворачивая куски, — давайте по порядку. Откуда? Куда? Почему мой огород?

Бакс взял стакан, повертел в руках. В его глазах блеснула искра безумия, граничащая с болью.

— Да вот как-то достало всё, — начал Бакс. — В тарелку прыгнул и по газам. Хотел вусмерть разбиться, а получилось как обычно...

— Пока ничего не понятно, — честно признался Вовс. — Но очень интересно!

— Моя планета — настоящая дырка в бублике. Работаю оператором на станции перегрузки контейнеров. Двенадцатичасовая смена, график два через два. Начальник — молодой выскочка, два диплома, слово «синергия» в каждом предложении. И такой он противный, гад...

Вовс замер с вилкой в руке.

— Что он там про синергию? — переспросил он. — И про эффективность говорит?

— Говорит! — Бакс аж подался вперёд. — «Будьте проактивны, Бакс. Будьте эффективны, мать вашу! Синергия ваших компетенций не соответствует межгалактическим этим... как его... стандартам...» Я эти слова уже во сне слышу.

Вовс налил третью порцию. Они чокнулись молча.

— А жена? — осторожно спросил Вовс.

Бакс поставил стакан, посмотрел в небо.

— Жена была красивая в молодости. Как туманность Ориона, честное слово. А теперь... Располнела. Она занимает три четверти нашей спальной! И характер, характер! О, как она кричала, когда я тарелку купил...

— Тоже покупал что-то дорогое без спроса? — усмехнулся Вовс. — А я вот лодочный мотор взял. Ольва вытряхивает каждый раз, когда надо закатить скандал и показать мою никчёмность.

— А у меня тарелка! — всхлипнул Бакс. — Не какая-нибудь старая развалюха, а «G-9»! Две софы, разгон до скорости света, кожаный салон с подогревом сидений! Я четыре года копил. Мимо рта проносил. Экономил на обедах. А она... она...

Гуманоид замолчал, и Вовс увидел, как его глаза наполнились слезами.

— Тёща, — выдавил Бакс. — Тёща меня доконала. Она живёт с нами. Восемьдесят лет, знаете, это много для одной тёщи. Она вечно лезет: как воспитывать детей, как готовить еду, почему я мало зарабатываю. Вот скажите, почему все тёщи такие кровососки?

Вовс перевернул мясо.

— Бакс, а вы... вы случайно не от себя сбежали?

Гуманоид поднял на него глаза.

— Я уже и не знаю, — сказал он. — Поэтому я и купил тарелку. Хотел свинтить на какую-нибудь Бету Петуха или неизвестную систему... Подальше, чтоб уж точно не нашли...

Он замолчал, потому что раздался мелодичный писк. Бакс вздрогнул, полез в карман туники, достал квадратную пластинку. На ней загорелось изображение.

— Ну вот, вспомни зло, — сказал Бакс. — Надо было поставить на авиарежим...

— Что там? — спросил Вовс, хотя уже догадывался.

— Жена, — обречённо ответил гуманоид. — Джиневра.

Пластинка запищала громче. Гуманоид нажал «ответить».

— Привет, дорогая!

Из пластинки раздался голос, от которого у Вовса заныли пломбы.

— Баксик! Ты где?! Я всё знаю! Я подала на развод! И твоя тёща тоже всё знает! Она говорит, что всегда знала, что ты транжира и пропойца! И купи домой продуктов, скотина неблагодарная!

Бакс медленно закрыл глаза.

— Я перезвоню, — сказал он и нажал «отбой».

Вовс налил четвёртую порцию. Поставил стакан перед гостем.

— Пей, — сказал он. — Тебе сейчас это очень нужно.

Бакс взял стакан, поднёс к губам.

— Мой психолог, кажется, прав. У меня кризис среднего возраста.

— Тьфу ты! — вздохнул Вовс. — Мне мой то же самое сказал! Давай вместе.

И они выпили. Четвёртая банка пойла пошла легче третьей. Вовс снял мясо с решётки и разложил его по тарелкам.

— Я так долго не ел настоящего мяса, — сказал гуманоид тихо. — Это грёбаное ПП, знаете, оно... Как будто вместо мороженого подсунули подкрашенный лёд. Ни вкуса, ни насыщения, никакого кайфа...

— Ешь, тебе тут всё можно. Считай, зона безопасности, — кивнул Вовс. — И рассказывай. Как ты вообще до этого докатился?

Бакс откусил кусок и зажмурился.

— Боже, как же оно прекрасно, — сказал он, прожевав. — Началось всё много лет назад. Мы жили в съёмной квартире, дети ходили в муниципальную школу. И всё было... никак. Понимаете? Не хорошо и не плохо. Просто серо и уныло.

Вовс кивнул.

— И вот, — продолжал Бакс, размахивая куском мяса, — я решил, что мне нужно что-то изменить. Купить тарелку, например. Спортивную.

— О как!

Бакс отпил ещё.

— Я начал копить. Ныкать премии. Даже иногда играл на бирже. Джиневре было наплевать. Ведь главное, что я давал деньги на омолодилки её всякие...

— Какие ещё омолодилки? — спросил Вовс из чистого любопытства.

— Гамма-омоложение. Мордашку под излучение сунул, а на выходе — молодая кожа, без пор, без прыщей...

— И как? Накопил? — спросил Вовс, выбирая кусок мяса посочнее.

— А то! — Бакс аж подскочил на лавке. — Накопил, конечно! Но только на первый взнос... Остальное пришлось брать в кредит. Знаете, сейчас мода такая... Пока ты копишь, цены тоже растут. Это как змея, которая пытается укусить свой хвост. И не догонишь, и фиг с два укусишь...

Он замолчал. Угли в мангале осели серым пеплом. Вовс ткнул в них кочергой, и искры взметнулись вверх. Бакс покосился на мангал:

— У вас тут… всегда так тихо?

— Нет, — буркнул Вовс. — По воскресеньям сосед на инструменте играет. Час играет, час матерится, что инструмент расстроен. Вот тогда не тихо. Ну и что там у тебя дальше-то?

— В общем, пригнал я тарелочку домой. — Гуманоид говорил теперь глухо и неохотно. — И вот стоит она во дворе... Спортивная, красивая... Соседи слюной давятся, дети у тарелочки моей фоткаются. И вот тут появляется моя женушка...

— И?

— И говорит: «Баксик, это что за драндулет? Ты что, купил эту игрушку на наши деньги? А моё омоложение? Ты, старый дурак, хочешь жить со старухой? Матери тебе моей мало?» И тут из-за её спины вылезает тёща. Восемьдесят лет, помните? И давай меня пилить: «Я всегда говорила, что ты никчёмный зять. Ни денег, ни ума, одна тарелка на уме. Как был голодранцем, так и помрёшь».

Вовс поморщился. Он вспомнил, как Ольвина мать говорила ему: «Вовс, ты интеллигент, а интеллигенты на даче овощи не сажают. Купил бы лучше квартиру в центре».

— И что дальше? — спросил он.

— А дальше я психанул. Я сказал: «Всё, хватит! Идите вы на все четыре стороны, а я улетаю на край вселенной. Может, там меня поймут и не будут пилить». Забрался в тарелку, запустил двигатели и рванул не глядя. А потом затмило рассудок.

— Как это затмило? — спросил Вовс.

— Я закрыл глаза и зачем-то ударил по газам. Не глядя, куда-то вперёд. Думал: «Лишь бы подальше. Хоть в стену, хоть в чёрную дыру». Думал, разобьюсь нафиг, и дело с концом.

Бакс развёл руками.

— Но эти умники-инженеры, гады, понавтыкали в эту самую тарелку всякие антипадения, антистолкновения. И вместо того чтобы размазаться о вашу планету, я аккуратно так шлёпнулся на ваши грядки. А у вас там... простите, что там у вас росло?

— Овощи, — мрачно сказал Вовс.

— Овощи. Да. В общем, я не спецом.

Вовс жевал мясо и думал о том, сколько раз сам хотел закрыть глаза и газануть. Просто взять и уехать. Оставить Ольву с её подругами и треклятой йогой, сына с его турнирами, дочку с её стримами. Но единственное, куда он мог газануть, — это дача. Она хотя бы была с мангалом.

— Бакс, — сказал он наконец, — а вот вопрос: ты когда-нибудь думал, если тебе дали бы волю, куда свернуть: направо, налево, вперёд? Где свернуть? Куда свернуть? Где правильный путь?

Гуманоид задумался надолго. Так долго, что Вовс успел налить шестую порцию, выпить половину, положить себе ещё мяса.

— Знаете, — ответил Бакс, — вариантов ведь было много. Если бы я свернул налево, то полетел бы к системе Сириуса. Там есть планета-курорт, знаете такую? Белый песок, океаны из чистого метана и никаких тёщ. Если направо — к туманности Андромеды. Там коммуна хиппи, они не признают браков и кредитов. А я решил полететь прямо — и расшибиться об эту... как её... — он кивнул на землю под ногами, — об эту вашу планету и ваш огород...

— Эх, если бы можно было не жениться вообще, — вздохнул Вовс.

— Это да... Но вот если подумать? — ответил гуманоид. — Разве ж вы её не любите?

Вовс задумался и покрутил мясо на вилке, разглядывая промаринованные волокна.

— Ну почему же... — ответил он наконец, — люблю, хоть иногда и не понимаю за что. А вы?

— А я примерно так же, — сказал Бакс. — Просто... Просто я не знаю, чего мне самому хочется... Игрушечный вертолёт или карьеру построить. Есть всякую вредную еду или умирать на тренажёрах...

— Как говорит мой несносный босс... Нужно быть проактивным и проявлять лояльность, — ответил Вовс, и они оба рассмеялись.

Угли почти погасли. Вовс помешал кочергой, высыпал свежих из пакета, чтобы разгорались.

— А вы знаете, — сказал вдруг Бакс, — у меня ведь есть один знакомый. Он тоже купил спортивную тарелку. Только он не полетел вперёд, а развернулся и полетел обратно к жене. Сказал: «Прости, я дурак». И знаете, что она сделала?

— Что?

— Она его убила. А тёща помогала.

Вовс поперхнулся пойлом и закашлялся.

— Шучу, — сказал Бакс, и его лицо впервые за вечер расплылось в подобии улыбки. — Не убила. Но тарелку отобрала и продала.

Он откинулся на спинку лавки.

— В общем, Вовс, — подвёл итог Бакс, — не знаю, свернул я не туда или куда надо. Но вот сижу я сейчас с вами, ем мясо, пью пойло, и мне хорошо впервые за эти годы. Спасибо вам.

— Обращайся, — сказал Вовс. — Мясо ещё есть, кстати. За пойлом можем сходить, тут рядом магазинчик... Там, конечно, не такое, но есть парочка сортов, от которых душа радуется.

Он налил седьмую порцию, но пить уже не хотелось. Хотелось сидеть и молчать. Смотреть на угли и ни о чём не жалеть.

Они сидели молча долго, изредка потягивая пойло из стаканов.

— Слушай, Бакс, — сказал Вовс, — а что ты теперь делать будешь?

— Не знаю, — честно ответил гуманоид. — Разводиться буду. Кредит платить за тарелку, который никто не отменял. Тёщу буду слушать, пускай пилит на здоровье.

Из-за беседки, со стороны упавшей тарелки, раздался звук. Низкое, тягучее гудение, похожее на работу трансформатора. И следом — мягкое синеватое свечение.

— Это ещё что? — спросил Вовс.

— Самодиагностика, — сказал Бакс и засуетился. — Нанороботы починили корпус, и теперь можно улетать.

Они вышли из беседки. Тарелка стояла ровно. Её бока сияли ровным перламутровым светом.

— Гребаные технологии, — беззлобно сказал Вовс.

— Но как же она прекрасна, согласитесь? — ответил Бакс. — Последняя модель. Спортивная.

Гудение усилилось. Тарелка приподнялась над землёй на полметра, повисела, проверяя гравитацию, и мягко опустилась обратно. Люк открылся с лёгкостью: внутри горел приятный тёплый свет.

— Ну вот, — сказал Бакс. — Пора, наверное. Спасибо вам за мясо и за пойло.

— С тебя должок, — ответил Вовс. — И давай это... не пропадай. Если будешь в наших краях — залетай.

Бакс кивнул, шагнул к люку, но на пороге остановился и обернулся. Его серое лицо в сиянии бортовых огней выглядело счастливым.

— Вовс, — сказал он, — можно глупый вопрос?

— Валяй.

— А что это за планета? И система? Я ж неглядя газанул. Мне бы обратно маршрут построить...

Вовс посмотрел на небо. Привычная россыпь, крупные белые точки, одна красноватая. Ничего особенного. Он родился здесь, вырос, женился, купил дачу. Звёзды как звёзды.

— Обычная, — сказал он. — Альфа Центавра. Планета Нура-Прайм.

Бакс медленно выпрямился и отдал честь.

— А я, — сказал он, — я с Солнечной системы. Землянин, блин.

— Слушай, — Вовс пнул камешек носком ботинка, — в следующий раз, если опять решишь «газануть в горизонт», сначала позвони. У меня тут сарай стоит, гнилой. Можешь его для тренировки снести. А грядки оставь в покое, ладно?

Бакс захохотал — громко, раскатисто, совсем не по-инопланетному.

— Договорились! — он забрался в люк. — Спасибо вам за вечер, Вовс с Альфы Центавры. Вы лучший инопланетянин, которого я встречал.

— Ты тоже ничего, — сказал он. — Джиневре привет.

Бакс засмеялся и забрался в люк. Тарелка взмыла вверх беззвучно, только трава пригнулась. Затем повисла на высоте крыши, мигнула огнями и превратилась в точку, смешалась со звёздами.

Вовс вернулся в беседку, сел на лавку. Допил остатки пойла из стакана. Посмотрел на мангал: угли остыли, только один кусочек ещё тлел, не желая умирать.

Он достал планшет, чтобы проверить время. В городе Ольва сейчас, наверное, заканчивала йогу. Или уже начала дегустацию. Вовс представил, как она поднимает бокал и говорит: «За проактивность!» — и усмехнулся.

Над головой проплыла падающая звезда. Или это был отблеск тарелки Баксика, набирающей высоту? Вовс не стал гадать. Он просто сидел и думал: а не купить ли ему… нет, не спортивную машину, а велосипед. И прокатиться до озера, пока ещё тепло.

Где-то вдали прогудел поезд. Вовс улыбнулся.