Истинный путь

— Глупец, паразит и предатель! Ты еще не понимаешь, какую ошибку совершил, подставив наш род, наш вид. Руками надо уметь работать, выродок. Никогда еще лэи не брались за камни! — кричал вслед отец, стоя на пороге, но Лэсн не обернулся.

— Моя бабушка чародеила, — процедил он сквозь зубы.

— Твоя бабка подохла из-за этого!

Он долго шел. Сменилось около четырех циклов. Первые два преодолевал лес, пробирался сквозь болота, следующие два — по полю. Лэсн не берег воду, о чем сильно пожалел. На открытой местности излучения Хофуфенды ощущались по-особенному. В глазах, даже в закрытых, плясали пятна, а голубая кожа ссыхалась и трескалась. Человек, наверное, облился бы потом и помер, словив предварительно тепловой удар. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, а с ног будто валился песок. Но молодой лэй знал, что ему нужно в Академию.

Брловр не был большим городом: в том же Штрэнде жило вдвое больше народа, однако возможностей открывалось как минимум озеро, если сравнивать с бочонком родной деревни. Лэсн добрался до Стены города уставшим и до ужаса голодным. Кожа горела и зудела, руки не слушались. Он упал, а кости, казалось, сломались бы, попытайся поднятся. К выдохшемуся телу подошел стражник, руганью и силой заставивший встать и идти.

Не зная, где находилось и как выглядело здание Академии, Лэсн шёл прямо, иногда позволяя толпам прохожих уводить себя в сторону. Он погулял по району лэев, спросив у них про ночлег, брезгливо обогнул район людей и прочих неприятных вымирающих тварей, не заглянул к брындам, испугавшись, что те отдавят ноги, и огорчился, когда вреи прогнали его.

Он, конечно, мог и ошибиться, но решив, что во всем Брловре только в самом большом, но тем не менее изящном здании могла располагаться комиссия Академии, Лэсн вбежал вверх по ступеням и потянулся к двери. Брынд схватил его за руку.

— Причина? — грозно спросил стражник.

Расстерявшись, молодой лэй помедлил.

— Причина?! — гаркнул брынд, к которому уже шел на помощь напарник.

— Я… Учиться хочу.

— Бред! — заявил подоспевший громила.

На строну Лэсна встало маленькое, пушистое существо, на чьем перстне красовался крупный синий камушек. Врей был немного ниже бедра молодого лэя, но пред ним хотелось преклониться.

— Ну-ну, хватит вам. Сказал же мальчик, что за знаниями к нам. Как твое имя? — врей говорил нежным и мягким голосом.

— Лэсн. Я из верхней деревни, что на реке.

— Пойдем со мной. Ты ведь способный?

Врей повел Лэсна в сторону небольшого парка.

— Очень! — кивнул молодой лэй.

Лэсн пообещал себе каждый период вспоминать тот цикл, когда он впервые попробовал счародеить. Бесподобный Ренд — так звали того врея, — одолжил молодому лэю небольшой красный Кристалл, заключенный в серебряную сферу, чтобы Лэсн показал свои умения. Зная о чародействе лишь понаслышке, молодой лэй странно крутил и размахивал руками, подпрыгивал, сжимал и разжимал камень, но какой-то вялой искры все же добился. Бесподобный Ренд был в восторге. Он громко и долго хлопал в ладоши, привлекая внимание случайных прохожих, и сказал:

— Великолепно! Я восхищен. Ты, мальчик Лэсн, станешь прекрасным учеником. Прошу же, будь моим. В конце концов разве не может диан факультета иметь любимчика?

Молодому лэю было в новинку подобное внимание, пусть он не имел братьев или сестер. Отец работал в лесу, казалось, что круглые циклы, а позже Лэсн заразился трудоголизмом.

— Конечно, я согласен!

— Отлично, у меня как раз есть работка. Мне нужно будет тебя кое с кем познакомить.

Положение дел Лэсна стало не таким уж и плохим: несколько циклов в период он вместе с напарниками брындами выполнял поручения диана, получая потом в награду монеты и, что самое важное, новые, интересные заклинания. В прошлый раз, к слову, Лэсн научился кипятить воду за восьмую цикла. И пусть на костре она вскипала за гораздо меньшее время, молодой лэй все равно был рад обладать этим знанием.

Последнее слово в споре останется за Лэсном: он обязательно навестит отца, когда отучится, приедет в деревню с подарками, может, объяснит простое чародейство. Старик, если не помрет к тому времени, признает правоту сына. Батя пусть гордый и упертый, но честный лэй.

Лэсн улыбнулся своим мыслям. Все-таки хорошо он сделал, что сбежал из той затхлости. Он мог больше не заниматься столярным делом, а мозоли и занозы исчезли с его рук, а Бесподобный Ренд обещал рассказать о чем-то действительно полезном после следующего задания, поэтому Лэсн хотел расправится с ним поскорее.

— Рынд, Дрын, давайте разделимся. Так мы осмотрим рынок и найдем врея быстрее, — приказал Лэсн.

Брынды переглянулись и кивнули.

— Верим, правду говоришь. Встретимся через четверть црыкла. Раньше? — наклонив на бок огромную лохматую голову и поочередно моргнув всеми тремя глазами, спросил Рынд.

— Раньше. Восьмой цикла, наверное, хватит. Запомните: "восьмая, у входа". Кричите, если что. Договорились?

Брынды кивнули и, подняв трехпалые кулаки, попрощались:

— Брын!

— Хло, — ответил Лэсн.

Когда впервые попал на Брловровский рынок, Лэсн шел за Кристаллом. Он отдал в тот цикл пять золотых за совсем маленький красный камушек в тонкой серебрянной сфере с отверстиями и был горд, ведь сам накопил на мечту, пусть и небольшую.

В этот же раз Лэсн искал темношерстного врея из числа отступников. Бесподобный Ренд лишился здоровского Кристалла по его милости, так что должен был завладеть новым.

У лавки с фруктами стояли бабушка с внуком — два лэя. Старушка отчитывала юнца: тот купил в прошлый цикл синие ягоды вместо красных, внучек же уперся, мямлил, что варенье из этих вкуснее. Лэя вздыхала, поправляла платьице, но не отступала.

«Такой уж твердый мы народец. Без тарана не возьмешь», — подумал Лэсн, улыбнувшись.

Рынок странным образом пустовал. Не мерялись силой неопрятные длинношерстные брынды, не воровали сладости дети вреев, прижимая к себе хвосты, и, казалось, только та парочка лэев спорила о чем-то. Тишина завладевала пространством, и, пусть была лишь отсутствием звука, то есть, в сущности, ничем, она казалась осязаемой, более того, опасной. Спокойствие пугало, но от него некуда бежать. Оно настигнет в любой момент, за руку приведя с собой безвременье. Продавцы поспешно закрывали лавки и складывали в сумы товар, а бабуля за рукав тянула внука к выходу. Время близилось к обеду: Хофуфенда набирала обороты, становилось жарче.

К счастью, цель была достигнута.

— Рэсн, — Молодой лэй не различал напарников по голосам, так что не понял, кто именно позвал его, — предатель обнаружен! Забрать Кристалл?

Лэсн побежал на голос брында.

— Тащите его за угол! У меня есть пара вопросов.

Навстречу лэю шла фигура в сером, потрепанном, покрывающим голову плаще с прожженными дырками. Это был человеческий мужчина. Лэсн остановился от неожиданности и осмотрел незнакомца.

У него было два глаза, отсутствовали шерсть и хвост, а такой бледной кожи Лэсн никогда не видел прежде. Но люди не покидают своего района Брловра, не стоят с ровной спиной: их вид не приспособлен, а Хофуфенда не прощает ошибок природы.

Лэй схватился рукой за подвеску: Кристалл вселял ему уверенность. В конце концов, Бесподобный Ренд прав, считая, что этому первокурснику Академии нет равных в чародействе.

— Кто ты? — крикнул Лэсн.

Плащ мужчины скрепляла серебряная пуговица с синим камушком — дорогая и капризная в использовании игрушка.

— А ты? — незнакомец усмехнулся. — Не боишься, что окружение испортит тебя?

— Я иду по верному пути.

— Наша жизнь имеет множество опасных поворотов, являясь путаницей, если хочешь. Ты явно потерялся, раз якшаешься с Рендом.

— Бесподобный Ренд увидел во мне талант, который даже отец не замечал!

— Неужели тебя не спасти? — Наклонив голову, мужчина потер глаза пальцами, длинные темные волосы заслонили ему лицо. — Возвращайся в свою деревню, пока не поздно.

Убрав пряди за уши, незнакомец сделал пару шагов вперед.

— Стой! — выкрикнул Лэсн, махнув перед собой выпрямленной рукой.

Не успев счародеить блок-заклинание, мужчина застыл.

— Я прав, дурень, — Молодой лэй прошел мимо фигуры в плаще и плюнул ей под ноги.

Брынды уже заждались.

Дрын и Рынд затащили врея в подворотню, предварительно обезоружив его защитника-брында. Один из них крутил в пальцах перстень с огромным зеленым камнем.

— Разве, Дрын, Кристалл дарит преимущество?

Брынд покачал головой:

— Оружием драться приятнее, Рынд.

Добравшись, наконец, до них, Лэсн выхватил из грубых неуклюжих лап перстень и сказал:

— Молодцы, ребята. Побрякушку отдам Бесподобному Ренду. Этих, — он указал на врея и брында, — можете прикончить. Больше они нам ни к чему.

— Рэсн говорил про вопросы, — запротестовал Рынд.

— Плевать уже, — отмахнулся молодой лэй. — Кстати, я там одолел одного в балахоне, не забудьте упомянуть об этом в отчете.

Напарники Лэсна дружно кивнули.

Бесподобный Ренд почивал у себя, в одной из башен Академии. Вокруг него, суетясь, бегала лэя, подавала фрукты, наливала вино. Когда брынды затопали на лестнице, Ренд выругался и встал с постели, а девушка вздрогнула, чуть не выронив поднос. Она подошла к шкафу и достала оттуда халатик, потом, присев, помогла врею одеться.

Лэсн постучал в дверь. 

— Да-да, я вас заждался, — сказал Ренд.

Когда гости вошли, лэя выскользнула из комнаты, а Лэсн упал на колени, выказывая уважение: так Бесподобный Ренд мог видеть его глаза.

— Дрын, Рынд, спасибо за службу. Следуйте за лэей, она доведет вас до обеденной залы. Богатый цикл! — попрощался диан, подняв правую руку.

Кивнув, брынды двинулись обратно, столкнулись у проема и выругались, но справились с дверью, облизываясь в предвкушении угощения. Немного наклонившись и достав из кармана украшение, Лэсн протянул диану украденный перстень.

— Я выполнил ваше поручение, Бесподобный Ренд.

— Молодец, молодец, мальчик Лэсн. Ты как всегда радуешь меня. Готов получить обещанную награду?

Лэсн пододвинулся, приготовившись внимать словам своего наставника.

— Ты, мальчик Лэсн, наверняка уже знаешь из курса чародейской истории и про Катастрофу Хофуфенды Лучезарной и то, что было с населением Хофуфорсеца Прекрасного после. Великий Брловр — самый стойкий город из всех, мы буквально поднялись из пепла! — Бесподобный Ренд расхаживал по комнате от стены к стене, забавно перебирая маленькими ногами, из-за обилия короткой шерсти напоминающими лапы.

Молодой лэй скривился и прикусил язык, поймав себя на недостойной мысли о диане. Тот же, развернувшись, дошел до шкафа и закопошился в нем. Лэсн, пытаясь разглядеть за спиной учителя содержимое небольших низких полок, представлял, что ему подарят какую-нибудь заумную книжку, которую он обязательно поглотит за темную половину цикла, максимум за две. Но Бесподобный Ренд достал что-то другое, и, если судить по звукам, аккуратно стряхнул пыль с бумаги в кучку.

— Это, пожалуй, тяжело будет понять. Я сам в юношеские годы не раз прочел великолепный труд, что дарю тебе, — Молодому лэю показалось, что диан улыбнулся и даже почти засмеялся, но Лэсн решил, что учитель вспомнил веселую историю.

Бесподобный Ренд держал в руках старый помятый свиток с неровно обрезанным краем. Когда Лэсн взял этот дар, он почувствовал крепкий запах курительной травы.

— Разверни его, когда будешь по-настоящему готов, мальчик Лэсн. О, и на вот, еще! — Бесподобный Ренд достал из кармана и протянул Лэсну три серебряные монеты.

— Не стоило, Бесподобный Ренд, — ответил лэй, но монеты взял.

— У меня есть еще одно поручение вашему отряду. Адрес и наводки возьмешь у моей помощницы, выполните поскорее, брынды и потом поедят. А, еще скажи ей принести бумагу для сигар. Удачного цикла, мальчик Лэсн!

Лэсн с двумя брындами подходили к небольшому двухэтажному домику из песчаника, стоящему в районе лэев у самой Стены. Там, по словам Бесподобного Ренда, проживали отступники, одна из которых — женщина в возрасте, — имела крайне мощный фиолетовый Кристалл. Чародейство более слабых камней не воздействовало на брындов даже вблизи, разве что на совсем маленьких или покалеченных. Но, пусть в этот раз отсидеться за спинами напарников не выйдет, Лэсн не боялся возможной опасности.

Слова Бесподобного Ренда не могли выйти у него из головы. Он снова и снова возвращался к ним, обсасывал, пытался выплюнуть и давился. Лэсн раскрыл бумагу еще в башне, едва за ним закрылась дверь, но ни одной черточки, точки или даже кляксы не было. Но то, что стало бы издевательством от проходимца, являлось Великим Даром от Бесподобного Ренда, и Лэсн старался постигнуть мудрость свитка.

Не умея контролировать свою силу, Дрын постучал в дверь, чуть не снеся ее.

— Иду, — зевнув, ответил им кто-то из хозяев.

Это был лэй периодов на сорок моложе Лэсна, еще ребенок, как и все мнящий себя взрослым. Он отращивал те пряди, которые остались на голове, связывая их друг с другом веревкой. В семье Лэсна, как и во многих других, лэи брились, но даже в деревне находились некоторые, кто считал волосы, пусть и с огромными проплешинами, красивыми и пробовал ухаживать за ними.

— Хло! — поприветствовал Лэсн сородича, подняв четырехпалую руку. — Мы к твоей бабушке от диана Бесподобного Ренда. Это Рынд и Дрын — мои друзья. Меня зовут Лэсн.

— Хло! — ответил юноша. — Я Лен. Прошу. Бабуль, к тебе гости.

Отряд прошел внутрь, расположившись в достаточно просторной гостиной со столом посередине. Лэсн не мог не узнать Лена, как не мог не понять, что мебель сделана из северного дерева. Менее четверти цикла назад эти лэи были на рынке. Скоро брынды убьют их.

— Бабушка сейчас спустится, я принесу вам травяного отвара и пирог, чтоб ждалось легче.

Дом наполнился цветочным ароматом. Пахло сладкими плодами, корицей и медом — старинный лэйский рецепт. Когда приезжала из города, чаще всего в летние, но свежие деньки, в которые еще в половину светлого периода можно было, надев соломенную шляпку, прогуляться вдоль реки, бабушка наполняла кувшин водой, засыпала сверху ягод, чтоб они заняли всю площадь и ничего кроме них не выглядывало, добавляла южные пряности и что-то сладкое. Даже отец, который на дух не переносил все связанное с другими видами, радовался напитку. Лэсн любил собираться семьей в теньке веранды и слушать отцовские истории, пусть и малочисленные.

Лэсну представилось, как он вскидывает руку для заклинания, которое навсегда лишит Лена возможности насладиться ягодным пирогом, испеченным бабушкой; как тишина, ворвавшись, приведет ненасытных гостей. Они выкинут милые платья, выльют травяной отвар. Ни для одного лэя этот чудный аромат не должен стать последним.

Подойдя к брындам поближе, Лэсн зашептал:

— Ребят, может, зайдем в следующий раз? Или лучше попросим кого-нибудь другого. Наверняка же найдется свободный отряд.

Напарники Лэсна, сощурившись, переглянулись.

— Наверное, Вренд рассердится, — не умея говорить тихо, сказал Рынд.

— Правда. Друг нравился Дрыну, — также громко ответил Дрын.

Как следует замахнувшись, один из брындов ударил твердой, почти каменной, рукой Лэсна сзади. В глазах молодого лэя помутнело, он повалился на пол, но боролся со своим состоянием, пока не перестал чувствовать запах.

— Запоминайте, бестолочи, за врейским районом Брловра у дерева под камнем закопан мешочек, в нем фиолетовая штучка. Такая, цвета между морем и человеческой кровью, — наставлял диан, ажурной салфеткой протирая руки.

Брынды кивнули.

Лэй очнулся в темноте. Впереди, в шагах шести, у стены стояли Ренд и брынды, распугивая темноту факелами. Голова кружилась, а глазам было сложно сосредоточиться. Немного погодя, сильно потрудившись, Лэсн смог оглядеться.

Он сидел на теплом и липком каменном полу в небольшой комнатушке, наверное, где-то в подземелье Академии, у пещер. Лэсн испытал боль, немного повернув голову. Слева к стене за руки ржавой цепью была прикована старушка, которой лэй не смог подарить спокойствия. По уголкам губ стекала густая кровь, а под ногами валялись вырванные треснутые зубы, вместо глаз под раскрытыми веками виднелись черные пустоты с желто-оранжевым, словно радостным, отблеском факелов, а сама она, мертвая, походила на изуродованную куклу. Рядом с ней лежал, скрючившись, Лен, расслабленными руками прикрывая уши. Его кожа помнила все удары. Справа — еще три тела, два врея и лэй. Но за них Лэсн не волновался, они здесь уже давно.

— Вренд, друг пришел, — сказал Дрын, заметив, что Лэсн в сознании.

Врей повернулся и улыбнулся, восхитившись выдержкой лэя.

— Здорово, превосходно! Надеюсь теперь он видит, что бывает, если не подчиняться приказам диана. Да, дурень Лэсн? — Ренду нравилось издеваться. — Они умерли по твоей вине.

Лэсн хотел возразить, сказать, что это ложь, клевета и дурость, но не смог соврать.

— Хороший мальчик. Честно, я к тебе привязался. Поэтому дам выбор, — продолжал Ренд, прогуливаясь вдоль двери. — Рынд, Дрын, помните, что было с вашими напарниками?

— Предыдущий друг мертв, — поднеся ко рту палец, сказал Дрын.

— Позапрошлый трудится, работает, — помог Рынд.

— Каторга! Каторга! — Хлопая ладонями, Дрын радостно запрыгал, вспомнив слово.

— Думай, потом сообщишь. Брынд снаружи поможет тебе определиться.

Приоткрыв небольшую металлическую дверь, они ушли и темнота разлилась в комнате, привлекая недобрые мысли.

Лэсн прижал к себе ноги, обняв руками колени, и закрыл глаза. В голове прокручивались картинки последних событий, приправленные приторно-сладким с нотками тухлости запахом и залитые соком красных ягод, из-за которого к полу липли ботинки. Этот салат из стыда, страха и вины, верно, станет его последним ужином.

Губы подергивались, по щекам текли слезы — жалкое проявление слабости. Отец всегда злился, видя их. Хлопал дверью и уходил в лес с топором, возвращался, кряхтя, пока тащил часть дерева. Потом шел за следующей, но сына никогда не бил и, в принципе, не любил насилие. А Лэсн убивал, пусть не своими руками, но от того лишь хуже становилось его положение. И тем сильнее стоило кричать, что отец был прав, просить у него прощения и молиться на скорое возвращение домой, надеяться, что сможет найти дорогу. Но Лэсн не мог сдаться так просто.

Он наступал на плечи, макушки и горбы, идя до цели — фиолетового кристалла, размером с голову взрослого брында. Шаг, еще один, но, когда до мечты можно было в прыжке коснуться рукой, Лэсн оступился, нога полетела вниз, увязла в темной жиже и потянула за собой тело. Все — вреи, люди и брынды, — расплавились, заполонив площадь у Академии. Намокнув, одежда стала бордовой и потяжелела, убив всякую мысль о спасении. Разрастаясь, она обвивала лэя, сковывая движения. Лэсн рвал тряпье, отбрасывал в стороны, захлебывался и тонул. Когда, наконец, закрыл глаза, волной его вынесло к родному дому.

Отец сидел на веранде с курительной трубкой, из которой шел легкий сладкий дымок, в руке, на столе стоял стакан свежего отвара. Увидев сына, лэй улыбнулся и поприветствовал его. Лэсн признался, что ошибся, а дровосек рассмеялся.

— Посмотрите-ка, дурачок из городу вернулся! Как тебе там, маленький, все понравилось? — кричал лэй, хохоча. — Вот история то на старости приключилась!

Проснувшись, Лэсн вздрогнул, сжав кулаки, и открыл глаза. Он не мог предать себя. Нельзя было даже думать о правоте отца: так тот побеждал.

Пошатнувшись, лэй встал, оперевшись на стену. Голова кружилась, а в темноте глаза, обреченные стать бесполезными, лишь нащупывали силуэты вместо предметов. Он опустился на корточки, руками разыскивая достаточно острый камень, но ему попадались лишь щебень и кости, пока пальцы не наткнулись на ткань. От неожиданности Лэсн дернулся, потом брезгливо отстранился, но, подумав, обыскал и труп. В холодных складках одежды он ничего не нашел, но рядом лежал нож с кривым грязным лезвием. Железки у заключенных не отбирали, не будь этот мусор хоть немного ценен: не всяким оружием повреждалась кожа брындов, а вреи спасались несложным чародейством щита.

Встав, Лэсн маленькими шагами дошел вдоль стен до двери и уперся в нее. Не долго думая, он, сглотнул, открыл рот и высунул свой язык, который, нечаянно задев губу, отрезал. Лэсн почувствовал горечь грязи в смеси со сладостью печеных ягод и песочного теста. Вскрикнув, лэй закряхтел, сплевывая хлынувшую кровь, и выронил нож.

— Крик раздражает, — предупредил брынд.

Но, постанывая, Лэсн присел у двери со стороны петель, заливая пол кровью. Когда жижа проникла наружу, лэй замолчал. Уткнув обрубок языка в верхнее небо, он тихо и медленно встал, оперевшись на каменную кладку. Но ждать долго не пришлось.

Заметив у ног лужицу, брынд немного отошел и опустился на корточки, разглядывая жидкость. Он ткнул в нее пальцем и нарисовал пару линий на полу, улыбнувшись. Затем, вспомнив, зачем он здесь, громадина прислушался.

— Решился! Выбрал смерть. Дурак, работа кормит. Каторга — здорово, — приговаривал громила, нащупывая ключ на поясе.

Когда брынд, схватив со стены факел, боком зашел внутрь, осматриваясь, Лэсн дернулся и врезался в громадину, но тот не двинулся с места, лишь наклонил голову, не понимая, почему его толкает мертвец. Чертыхнувшись, лэй помчался наружу, захлопнув за собой дверь. Врядли она удержала бы брында, лишь замедлила.

Лэсн побежал вперед, но каждые пять шагов в прямом коридоре его встречали два поворота — защита от дурака, не знающий потеряется. Лэй бывал здесь когда-то с Рендом, но не запомнил пути. Оставляя позади сонных брындов, он бежал прямо, пропустив шесть или семь развилок, затем решился повернуть направо, но там стены ничем не отличались от предыдущих — те же факела, паутина и грязь, состоящая из чьих-то останков, к которым теперь добавились капли лэйской крови. Из плюсов было только то, что Лэсн мог вернуться по своим следам.

Повернув снова, он предпочел сделать пару шагов назад и спрятаться за углом: мог нарваться на служащих.

— Хло, уважаемый лецдиан! — поздоровался лэй, облаченный в кольчугу.

— Здравствуй, — ответил человек с темными волосами до плеч.

— Диан Бесподобный Ренд не сообщал о вашем прибытии.

— Я здесь своевольно, Лин. Да и оставь эти клички. Помнишь же, для вреев я теперь лишь проблема.

Кровь хлынула у Лэсна из раны с новой силой, он постарался прижать язык, но капли, стекая по подбородку, пачкали одежду и падали на пол.

— Это поручения диана. Но, согласен, меня тоже раздражает. В твое правление в Брловре было спокойнее.

— Тебе ли не знать, друг, что я, будучи лишь частью спектакля, никак не влиял на пьесу, — Человек пожал плечами.

— Оставь заумные фразы. До сих пор не вышел из роли? Да и разве ты дал бы мне запамятовать свою любимую историю?

Лэсн не смог сдержаться, и жидкость вылилась из его рта, ударившись об камни со звуком, эхом пронесшимся по коридорам.

— Кажется, у вас кто-то сбежал, Лин. Оттуда, — подмигнув, сказал человек.

Кивнув, лэй убежал, гремя броней.

— Выходи, — скомандовал лецдиан. — Я, по кое-чьей вине, пока хромоног.

Осмотревшись, Лэсн задумался. Если этот человек — приспешник Ренда, то лэй не зря его опасался, но тот не стал бы отговаривать его от работы, да и прятаться было негде, а лецдиан, вроде, безобидный, и ноги вряд ли унесли бы Лэсна куда-то дальше следующего поворота.

— Боишься меня, что ли? Это я должен пугаться, — бубнил лецдиан. — За руку тебя взять? Мы идем к выходу.

Подойдя, Лэсн остановился и высунул язык, привлекая внимание.

— Совсем ты себя не бережёшь, приятель. Как там было?.. — Человек схватил пуговицу с синим камнем и начертил в воздухе какие-то витиеватые знаки. — Не теки и восполнись!

Сощурившись, лецдиан осмотрел рану.

— Ну, до ближайшей аптечной лавки доберешься. У лэев же больше крови?

Лэсн кивнул.

Дорогу лэй не запоминал, знал лишь, что шли долго. Сначала по лабиринту, потом по лестнице мимо шахт. Пещеры действительно завораживали, но и отталкивали, тем трудом, который в них совершался каждый цикл. Окажись Лэсн там… По телу шла дрожь от одной лишь мысли. Лэи — хорошие работники, но не каждый уходя спать после двух третей цикла изнурительной работы добирался до кровати. Были и те, кто предпочитал пропасть.

Снаружи темная часть цикла готовилась смениться на светлую. Облака затянули небо. Когда Лэсну остановили кровотечение, человек повел его за город, обещая укрытие. Лэй, которому некуда было идти, похлопал себя по карманам и с неудовольствием обнаружил у себя три серебряных. Он вырыл носком ботинка ямку, кинул туда монеты и закопал вместе с желанием вспоминать прошедшие периоды. Человек, заметив это, кивнул.

— Не думал, что серебряные так упали в стоимости, — посмеялся он. — Меня, кстати, Лекс зовут. Но это все, что тебе стоит знать.