Чернеет парус

Чернеет парус

Их никто не встречал. Если, конечно, не считать крабов, облепивших причал. Нет, какие-то местные работяги были, которые помогли пришвартоваться, но никаких рабов-грузчиков, ни хлеба, ни чаши вина усталым путникам. На их корабль с вялым интересом поглядывали чужие матросы, обильно рассыпанные по причалу, но никто не кидался с приветственными криками. Тесей вздохнул. Нет, он понимал, что доля просителей скорбна, что царь Минос спесив и к тому еще поражен горем утраты, но что бы так плевать на посольство?

— Устали, господин? — участливо спросил Амфид, старый раб семьи. В его голосе слышалась искренняя забота.

— Скорее, раздражен, — ответил Тесей. — Нас даже не встречают.

И стоило ему это сказать, как на причал из-за скалы вынырнула группа людей, одетых весьма нарядно. Глядя на их одежды, Тесей ощутил, насколько сильно от его самого воняет потом и морской солью. Во главе встречающих шла высокая красивая женщина, годившаяся Тесею в... ладно не в матушки, а скорее в молодые тетки. Он поневоле засмотрелся на ее ноги, выныривающие из разреза, и даже пропустил приветствие. Ощутил, как его толкает в бок Амфид.

— Радуйтесь! — сказал с достоинством юноша, — меня зовут Тесей, я царевич славного города Афины.

Судя по змеиной улыбке, мелькнувшей на лице женщины, она не считала Афины хоть сколько-нибудь славным.

— Мы прибыли в царство великого царя Миноса, чтобы принести подношения и обсудить условия мира, — закончил Тесей.

Женщина выслушала его, слегка прикрыв глаза.

— Что ж, — сказала она, — эта речь стоит того, чтобы пустить вас во дворец. Следуйте за мной.

Тесей проглотил это оскорбление, ибо гнева себе позволить не мог. Отец ясно дал ему понять: если мир с Критом заключен не будет, он, Тесей, может домой не возвращаться, потому как без мира не станет Афин, и возвращаться будет некуда. Войска Миноса осадили город, выпустив лишь корабль с посольством. Нагруженный, к слову, очень плотно. Злата, олова и меди на вес семи юношей и семи девушек. Тесей поморщился, вспоминая, каким тяжким трудом был собран с окрестных жителей этот выкуп. Царевич кивнул своим людям, уже закончившим разгрузку, сам подхватил один из тюков и двинулся вслед за незнакомкой.

Какое-то время пришлось подниматься в гору. И гора эта, хоть не чета тем вершинам, на которые с детства привык ходить Тесей, но с поклажей и тяжестью на душе отняла много сил. Никаких крепостных стен царевич не увидел, но с такими подъемами они и не нужны. Наверняка все скалистые подступы охраняются, и специально обученные подлецы готовы мигов скинуть на головы атакующим град из камней. Наконец перед ними распахнулись ворота во дворец. Вернее, приоткрыли. Царь Минос, как им сказали, повелел на время траура по его первенцу не открывать ворота настежь. Поэтому во дворец они вошли гуськом.

Тьма дворца скрыла их от глаз солнца, и начался сущий кошмар. Лабиринты коридоров, анфилад и полутемных комнат. Тесей не бывал в муравейнике, но подозревал, что там примерно так же. Прибрежные пещеры, в которых часто блуждали и гибли люди — и то казались более понятными, чем эти переходы. И в этом душном муравейнике царевича Тесея охватила неуверенность в успехе своей миссии. Отец сказал: «Очаруй царевну Ариадну, плени ее сердце, стань зятем Миносу и договорись о мире». Но чем он сможет пленить сердце царевны? Внешностью? Не так уж он и красив. Тот же Эвригий — ее собственный брат был даже красивее. Силой? И тоже мимо. Нет, Тесей не был слабаком, но на тех же роковых афинских играх Эвригий был сильнее всех на голову. А ведь по слухам в силе он уступал своему брату Астерию. Богатство? Да о каком богатстве идет вообще речь, если Афины привезли дань Криту, никак не наоборот!

Незнакомка неожиданно остановилась, и вся колонна забуксовала. Точеный палец женщины указал в сторону ближайшей двери.

— Ваши покои, царевич. Располагайтесь.

Тесей обернулся, желая пропустить вперед Энея, у него сумка была явно тяжелее, но того рядом не оказалось.

— А где?..

— Не переживай, царевич, — перебила его незнакомка. — Если кто-то из твоих людей потерялся, мы их найдем позже. Тут такое случается.

Гребаный лабиринт, подумал Тесей и фальшиво улыбнулся.

— Мои рабы устроят ваших людей, царевич, — известила его женщина. — Как только вы здесь закончите.

Тесей кивнул, и она пошла прочь. На мгновение юноша засмотрелся на упругий зад незнакомки. Затем вздохнул и принялся раздавать указания слугам. А когда они закончили, зашел в комнату, уставленную тюками, притворил дверь и выдохнул.

— Царевич? — послышался из-за двери приглушенный голос, и в комнату вошел Амфид, полный раскаяния.

— Я заблудился, и…

— Да, мне сказали, — перебил его Тесей, которому не хотелось выслушивать нытье раба. — Хватит об этом. Узнал что-нибудь?

Вопрос был не праздным. Старый раб многое замечал и о многом мог догадаться. Не зря же Эгей, царь Афин, отправил его вместе с посольством. Амфид бросил быстрый взгляд за дверь и притворил ее за собой.

— Неладное творится тут, царевич, — сказал он тихо.

— Говори.

— Слуги говорят, что уже много дней почти не появляются на людях ни дочери, ни сыновья царя Миноса. А его самого не видели уже пол-луны. С той поры, как пришла весть о...

Тесей кивнул.

— О смерти его сына на афинских играх, я понял. Значит, не выходят царь и его дети. А царица?

Амфид странно взглянул на юношу.

— Царевич, она сегодня нас встречала. Ты не узнал ее?

Тесей похолодел. А затем покраснел. Вот откуда эта спесь! Он слышал, что критянским женщинам дают слишком много воли. А если Ариадна будет такой же? Неприятно засосало под ложечкой, но миссия есть миссия.

— Мне нужно с ней встретиться, — сказал Тесей. — Чем быстрее, тем лучше.

— Кстати об этом, царевич, — сказал Амфид. — Мне передали, что царица желает тебя увидеть, как только ты будешь готов.

Тесей улыбнулся. Он был готов.

 

Поклон дался Тесею неожиданно тяжело. Оценивающий взгляд царицы раздражал юношу. Темя обожгло чужим вниманием, и Тесей едва поборол в себе желание вздрогнуть и отступить.

— Спасибо, что нашел время, царевич, — прозвучал голос царицы, и Тесей выпрямился.

— Для вас, в любой миг, — ответил он.

— Ловлю на слове, — улыбнулась она. — А я кое-что смыслю в ловле.

— Не сомневаюсь, госпожа, — сказал юноша, припомнив крепкие ноги, мелькавшие в разрезах.

— Итак, — мурлыкнула царица, — скажи мне, афинянин, чего ты желаешь?

Тесей помолчал, оценивая, насколько откровенным можно быть.

— Я хочу мира, госпожа, — ответил он осторожно, и, кажется, это не сработало.

Крита закатила глаза.

— Поздоровались, поклонились, и будет, — сказала она. — Иди, царевич, спасибо, что навестил.

— Я должен заключить мир любой ценой, — быстро проговорил Тесей. — Даже если придется соблазнить вашу дочь.

— А если царя? — откликнулась Крита. — Как тебе такой вариант?

Откровенность и хамство, если и ходят рука об руку, то руки эти оплёваны.

— Сойдет, — одобрил Тесей, — лишь бы сняли осаду с Афин.

Миг напряжения, и вот они оба смеются.

— Ты хорош, — одобрила царица. — Пожалуй, я помогу тебе с Ариадной, — в ее взгляде блеснула искра, — а царя сам соблазняй. Тут я тебе не помощница.

Царевич изобразил грусть. Царица медленно подошла. Провела ладонью по его щеке. Прикосновение отозвалось в Тесее легкой дрожью, которую она не могла не заметить.

— Ты знал, что до замужества меня звали иначе? — вдруг спросила Крита.

Тесей покачал головой. Стыдно было признаваться, но дела критского царства его не интересовали вовсе, пока оно не осадило их полис.

— Понимаю, — почти пропела царица. — До ваших варварских краев не дошли слухи о нашей семье.

Юноша дернулся как от удара. Варварские края? Если мы не строим муравейники вместо дворцов, подумал он, и нужники из меди, значит, варвары?

— Став царицей, я взяла имя Крита. — Ладонь скользнула по его шее, затылок нежно царапнули коготки, — чтобы не забывать, кто я и где нахожусь.

Легкое дыхание на щеке.

— И критское царство — часть меня самой, — продолжила говорить царица, И прежде, чем подумать о своей пользе, я думаю о пользе царства. А оно нынче осиротело.

— Царь умер? — осипшим голосом спросил Тесей.

— Почти, — ответила царица. — Царь горюет. Он заперся в своих покоях и наказал страже никого не пускать. Даже меня.

— Трудновато будет его соблазнить, — не удержался Тесей.

— Верно, — кивнула царица, не пошевелив и бровью. — Ты, наверное, не знаешь, но до меня у него уже была жена. Обильная красотой Пасифая. Говорят, внучка самого Гефеста.

Тесей хмыкнул, не удержался. Про него тоже болтали, что он сын Посейдона, и громче всех эти слухи разносил его, Тесея, собственный отец. Мол, выгодно иметь в наследниках богоравного сына, трон меньше шатается.

— Считаешь, это смешно? — спросила царица. — Может, и смешно. Я бы тоже посмеялась, если бы эта сучка не оставила столь сильный шрам на сердце моего господина.

— Шрам?

Крита кивнула.

— Говорят, эта дрянь спуталась с кем-то на стороне. Что Минотавр — сын божественного быка. Или самого Посейдона. И в это несложно поверить, если поглядеть на его внешность.

Тесей вздрогнул, услышав от царицы прозвище царевича Астерия, второго сына Миноса.

— Слухи стали ходить почти сразу, как он родился. И ее эти слухи сломили. И что же эта сучка сделала? — ненависть в голосе царица была почти осязаема: макай палец и рисуй на стенах, если есть желание. — Она добровольно ушла в аид. Оставила мужу разбитое сердце, сына и ублюдка. Надо было стиснуть зубы и терпеть ради своих детей. Но нет, мы слишком нежные, слишком... — царица замолчала.

— Эвригий, — продолжила царица, — точно сын Миноса. Они очень похожи.

— И теперь он мертв, — сказал Тесей.

— Да, вы убили его, — кивнула царица, и сколько ни всматривался в ее лицо юноша, разглядеть следов скорби не смог.

— Его гибель — трагическая случайность, — глухо сказал Тесей, но Крита будто и не услышала.

— Теперь за старшего здоровяк Астерий, который спит и видит, как займет место, ему не принадлежащее, — продолжила она как ни в чем не бывало. — И я хочу, чтобы ты осознал одну вещь. На этом острове нет другого человека, который не хотел бы Криту процветания так же сильно, как я. И ради этого я пойду на многое. В том числе, — улыбка, — соблазню царя. Собственно, я уже это сделала.

Она снова потянулась к щеке Тесея, но тот перехватил ее руку и мягко отвел в сторону.

— Я, может быть, и чужак, царица, — сказал он, — может быть, варвар. Но понимаю, когда за кучей слов хотят спрятать что-то простое. Скажи мне, какова цена мира? Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Улыбка ее стала шире и наконец перестала казаться оскалом.

— О, все просто, мальчик мой, — сказала Крита, — я хочу, чтобы ты убил Минотавра.

 

В свои покои Тесей вернулся глубоко задумчивым.

— Царевич, — обрадовался ему Амфид, — нас известили, что в честь нашего прибытия устроят пир... Но вы, кажется, уже в курсе.

Тесей кивнул. Где пир там и выпивка. Где выпивка, там и удаль, где удаль, там и соблазнение и… случайное убийство? Мысли против воли скакнули к тому моменту, когда Крита назвала ему цену.

Как убийство второго сына, думал царевич, может расположить царя к тому, чтобы заключить союз с Афинами? Ну хорошо, предположим, он даже обрадуется этому, что вовсе не факт, но ведь другие цари станут обсуждать, как ахейцы убили сперва одного критского наследника, а затем и второго! Неужели великому Миносу плевать на молву и пересуды?

— Царевич? — донёсся до Тесея голос раба.

— Да, Амфид?

— Говорю, дары лучше отволочь в мегарон заранее, ибо слуг туда не пустят, мне так сказали. Прислуживать вам буду лишь я один.

— Распорядись, — кивнул Тесей. — И поставь двух человек охранять дары.

— Хозяева не обидятся? — усомнился Амфид.

Тесей покачал головой

— Обидятся, если что-то из подарков пропадет. Накладную-то мы им сами отдали.

— Дожили, — пробурчал Амфид. — Подарки по накладным дарят. При царе Тантале такой ерунды не было...

 

Девчонка появилась будто из ниоткуда. Вот ее не было — и р-раз! — она уже тут, стоит и смотрит на Тесея карими, почти зелеными глазами. Очень правильное, слегка овальное лицо, изящный носик, пухлые губки и копна вызывающе медных кудрей. Все это вместе создавало ощущение какой-то немыслимой милоты, в духе, обнял бы и плакал. При этом царевич почти физически ощутил, как напрягся его старик-раб. Видимо, его напугало появление незнакомки. Та, меж тем, беззастенчиво разглядывала Тесея.

— Ты и есть тот самый царевич? — спросила она наконец с сомнением.

— Тот самый?

— Ну да. Которого папа обижает. Который братика убил.

А ведь Амфид говорил, что царская семья затворничает. Видимо, не целиком.

— Следите за словами, царевна Федра, — холодно проговорил Амфид. — Царевич Тесей благородный муж. Он не убивал вашего брата.

— То есть его убили неблагородные мужи? — заинтересовалась Федра, бросив хитрый взгляд на Тесея.

— Его убил бык, — вмешался Тесей, — мужи здесь вообще ни при чем.

— Папа так не думает, — заметила Федра, и Тесей не нашелся сходу, что сказать в ответ.

Девчонка же оглядела его со всех сторон, невольно повторяя путь царицы. Годы идут, подумал Тесей, а вокруг меня по-прежнему девки хороводы водят. Он легонько усмехнулся, и Федра нахмурилась.

— Фу, — сказала она. — Улыбка обольстителя. Мне не нравится.

Тесей пожал плечами.

— Но моя сестра такое любит, — добавила с сомнением Федра. — Так что, если приехал за ней, улыбайся чаще.

Амфид прочистил горло.

— Твоему рабу нездоровится, — заметила Федра. — может, оставишь его здесь? А то вдруг ему станет плохо по пути? Придется нести старика на плечах. Наш лабиринт пожирает слабых.

— Я в порядке, царевна, — ответил Амфид. — Спасибо.

— Ты пришла сюда, чтобы просто меня увидеть? — спросил Тесей, которого беседа уже утомила.

— В нашем дворце, — наставительно заметила Федра, — никогда не бывает просто. Но да, я хотела тебя увидеть. И позвать на пир. А то маменька сказала, что тебе не хватает внимания царской семьи.

Это мог быть пустой треп. Или намек на то, что у стен тут есть уши. Тесей успешно сделал вид, что не понял намека.

— Тогда веди, — ответил он.

— О, — простонала девчонка. — Этот приказной тон. Такая прелесть.

Тесей закатил глаза и подумал, что мужу девчонки точно не повезет. И мысль эту он обдумывал весь путь до очередной богато изукрашенной двери, из-за которой лилась музыка.

— Иди, — велела Федра. — Я зайду с другого входа. Если появимся тут рука об руку, сестра меня съест.

И без разговоров исчезла. Тесей же с неожиданно тяжелым сердцем открыл дверь и шагнул в зал.

 

[lac.]

 

Пробуждение случилось приятным. Да, солнце жахнуло царевичу прямо в глаз, над головой принялись петь птицы, а ветерок обдул члены и заставил поежиться. Но это все равно было неплохо. Случались в жизни Тесея пробуждения после пиров и похуже. Отец был довольно скор на расправу, поэтому царевич редко шел спать домой после возлияний, предпочитая оставаться в гостях. Иногда это приносило свои приятные плоды. Вот и сейчас, слегка повернувшись, он понял, что спал не один. Ночь, видимо, прошла не зря, ощущение женского тела захлестнуло его, но не с головой как давеча. Лишь сердце застучало гулко и... нет, как-то неправильно стучало сердце. Тесей отодвинулся и осторожно повернулся.

Ох.

Твою мать.

Это была Ариадна.

В любой другой момент Тесей бы этому обрадовался. Но не теперь. Он слышал, как иногда говорят о мертвых, мол, она или он будто спит. Так вот Ариадна на спящую не проходила совершенно. Глаза ее были широко распахнуты и закрываться не собирались. И, самое главное, спящие не истекают кровью из яремной вены. Несколько ударов сердца Тесей просто смотрел, отмечая детали. Кровь под телом, испачканное в грязи лицо — кто-то зажимал ей рот, рана, удивительно аккуратная — строго по вене, чтобы она отключилась от потери крови, а не захлебнулась кровью. И тело, какое же красивое у нее тело, какая утрата... А затем наконец включилось и сердце — заколотилось как бешеное, и Тесей, буквально отскочив от трупа на несколько шагов, едва сдержал крик.

Какого хрена?! Почему она мертва? Кто ее убил? Почему она здесь, вместе с ним? И где это, пан вас всех побери, это самое "здесь"?! Взгляд Тесея заметался среди деревьев, наткнулся на тропу, уходящую в горы, и блестящее в утреннем свете море.

«Пойдем, я покажу тебе рощу» — шепнула ему Арианда из воспоминаний, и память застонала от боли.

— Это он! — закричал кто-то совсем близко, в роще появились серые плащи дворцовой стражи. Три человека обступили Тесея, и судя по лицам, намерения у них были самые недобрые.

— О, боги, он убил ее! — завопил кто-то.

— Хватай!

Тело приказало: беги! Но царевич все еще был в ступоре. И тогда тело все сделало само. Удар в горло одному, нырок под руку второму, ухватить за запястье, ударить в локоть, уронить на землю. Третий успел врезать Тесею по голове рукоятью копья. Тело взвыло, разум отметил, что убивать его не собираются. Это помогло царевичу на мгновение прийти в себя, а затем снова поплыть — после пира кулаками не машут. Все решил косматый парень. Он появился внезапно, и воздуха вокруг сразу стало как-то меньше. Огромный, головы на полторы выше самого Тесея, хотя тот никогда не слыл карликом. И шире, гораздо шире. Доведись с таким сразиться, и Тесей знал, на кого поставят даже самые азартные спорщики. Пришелец пролетел сквозь строй стражи и просто сшиб Тесея наземь. Тот вроде и уклонился, но не успел полностью уйти из-под удара, и покатился кубарем по земле. А в следующий миг, здоровяк уже сидел на нем, заламывая руку царевичу за спину. В итоге спеленали Тесея как зверя. И тогда царевич понял, что ошибался. Это, определенно, худшее пробуждение после пира за всю его короткую жизнь.

 

Темница не была такой уж темной. Правильнее называть ее светлица. Окно, забранное каменной решеткой, давало достаточно света и воздуха. Но Тесей все равно чувствовал, как задыхается. Сердце стучало гулко, рот наполняла горечь. Глаза болели, о, это чертово окно, лучше бы его не было! Дверь открылась, и в светлицу вошел человек — тот самый косматый парень из рощи.

— Царевич Тесей, — мрачно пробасил здоровяк.

— Царевич Астерий, — в тон ему ответил Тесей.

— Сейчас я скорее Минотавр, — ответил тот. — Именно под этим именем я командую стражей, допрашиваю и иногда пытаю врагов нашего царства.

Пораженный Тесей качнул головой. О том, что Астерий исполняет роль начальника стражи царица Крита как-то забыла упомянуть.

— Вот уж не знал, — сказал Тесей, — что в критском царстве недостаток в палачах.

— О, — кисло улыбнулся Астерий, — недостатка нет. Как, впрочем, и доверия.

Фраза прозвучала достаточно двусмысленно, чтобы это заметил даже Тесей, по сути, чужак.

— Что?.. — юноша сглотнул ком, — что меня ждет?

— Зависит от того, что ты скажешь, царевич.

— Что мне нужно сказать, чтобы остаться в живых?

— Это вопрос не ко мне, — пожал плечами Астерий. — Решать твою судьбу будет отец. Я передам ему весь наш разговор до последнего слова.

— Царь Минос снова вышел к людям? — спросил Тесей.

Астерий смерил его взглядом.

— Выйдет, — пообещал он. — Когда мы закончим.

Говорить прямо — плохой путь для правителя, как говаривал Эгей, отец Тесея. Однако же...

— Могу ли я быть уверенным в том, что ты перескажешь наш разговор в точности?

— О, — хмыкнул Астерий, — убийца опасается, что брат, лишившийся сестры, оговорит его перед отцом, потерявшим дочь?

Тесей выдержал насмешливый взгляд.

— Но можешь не переживать, — добавил спустя какое-то время Астерий. — Я не опущусь до искажения твоих слов. И ничего не забуду. У быков, знаешь ли, хорошая память.

Царевич Астерий, и правда, был похож на быка. Выдающийся лоб, довольно крупные ноздри. Ничто в мире не заставило бы Тесей подумать, что Ариадна или Федра — родичи этому здоровяку. Походили они друг на друга разве что тем, что у них было по две руки и ноги. При мысли об Ариадне желудок Тесея болезненно сжался. По горлу прошлась желчь.

— Что ты хочешь узнать? — хрипло спросил юноша.

— Для начала вот что, — Астерий задумчиво потер бороду, — ты спал с моей сестрой? До того, как она умерла? Или, может, после?

Тесей поперхнулся вдохом.

— Чего?

— Ты слышал.

Безмятежное лицо Астерия внушало ужас. Тесей изо всех сил пытался встать на его место, и просто не мог себе представить, что стал бы так же спокойно задавать подобные вопросы, человеку, который, возможно, убил его сестру. Что за жизнь вел этот Минотавр, чтобы стать таким? Тесей стиснул челюсти и подумал, что Астерий задал этот вопрос первым нарочно, хотел ошарашить, ослабить защиту. Но никакой защиты не было изначально.

— Ладно, давай чего попроще. Зачем ты убил ее?

Да, гораздо проще вопрос! Память Тесея отозвалась болезненным стоном в ответ.

— Я не... — начал было он, но сбился, увидев в глазах Астерия насмешку и... что-то еще.

Ожидание? Тот будто знал, что сейчас скажет Тесей, и ждал этого с затаенной радостью.

— Я не помню, — наконец выдавил из себя Тесей, и Астерий нахмурился.

Не тот, видимо, ответ.

— Не помнишь, почему убил? — уточнил Астерий. — То есть не отрицаешь своей вины.

— Я ничего не помню, — сказал Тесей. — Совсем. Я хотел бы сказать, что не убивал Ариадну, но не помню даже этого. Сука… почему я ничего не помню?

— Это как раз, самое простое, — сказал Астерий равнодушно. — Тебя опоили. Можешь считать это доводом в пользу своей невиновности.

Тесей застыл, пораженный.

— Но… кто?

— Тот, кому это было выгодно, — пожал плечами Астерий. — Вариантов масса. Твой приезд стал настоящим событием. И многие решили этим воспользоваться.

— Многие? Например?

— Например? — Астерий хмыкнул. — Да буквально все. Царица... — Тесей заметил, как нейтрально он произнес это слово, — Главк, Ариадна и даже боюсь, малышка Федра имеет на тебя виды. Девкалиона ты не застал, он уплыл в прошлом месяце в Троаду, но будь уверен, он тоже вписал бы тебя в свои планы.

— Планы на что?

— Трон, замужество, бегство, спасение. Выбирай по вкусу.

— А ты? — прямо спросил Тесей. — У тебя тоже на меня какие-то планы?

— А то.

Тесей помолчал, переваривая услышанное.

— Соберись, — легко хлопнул ладонью по столу Астерий, прерывая поток бессвязных мыслей в голове Тесея. — Давай ближе к делу. Что последнее помнишь?

 

…открыл дверь и шагнул в зал.

По центру чадила жаровня, погружая все в хвойный дым. Царица сидела на троне, не слишком большом и не слишком роскошном даже по меркам захудалых полисов Ахиявы. Видимо, на пирах правители Крита предпочитали удобство помпезности. От трона в обе стороны расходились укрытые шкурами каменные скамьи — низкие, но достаточно широкие, чтобы разомлевший гость мог прилечь. Кое-кто, видимо, в ожидании пиршества, уже так и поступил. Перед лавками длинный стол вдоль стен, уставленный блюдами и кувшинами. Чуть поодаль циновки прямо на полу и столы пониже, это видимо, для тех, кто не столь высокороден.

Царица кивнула приветливо, и Тесея тут же проводили к пиршественному столу. Усадили недалеко от Криты, их разделяло всего несколько человек. Большая честь. Прямо напротив него — с другой стороны зала рухнул на свое место здоровяк в дорогой одежде, расшитой медью и золотом. Бычья шея, руки размером с бедро нормального человека. Воистину, Человек-бык. Тесей, конечно, понял, кто перед ним — тот самый Астерий, миносов то ли сын, то ли нет.

И этот самый "то ли" дружелюбно кивнул Тесею как старому знакомому. Юноша слегка склонил голову — чистая вежливость. А вот Ариадна, появившаяся рядом со здоровяком, была прекрасна. Даже если бы сейчас все гости встали и сказали ему: «нет, это не она, это другая красавица», Тесей бы не поверил.

— Царевич, — проворковала она. Ее ахейский звучал очень чисто, чуть не лучше, чем у самого Тесея, будто она всю жизнь прожила где-нибудь в Микенах.

— Царевна. — В этот раз он склонил голову куда искреннее и большим удовольствием. Не то чтобы он часто склонялся перед женщинами, но иногда требовались и такие маневры. Покорять девушек Тесей умел не только красотой. Подняв глаза, он увидел румянец на щеках красавицы, и понял, что с тактикой не прогадал. Она приоткрыла рот, желая ему ответить, но встала царица. Оглядела присутствующих, возвестила что-то на критянском, и заиграла музыка. В зал вбежали рабы и слуги с подносами — хотя столы и так уже ломились.

Тесей почувствовал, как его тронули за плечо. Он обернулся и увидел Амфида.

— Пища и вино безопасны, — тихо сказал тот и наполнил кубок царевича. Это успокоило Тесея. Хорошо, что рядом человек, которому можно доверять. Вино оказалось немного крепче, чем он ожидал, но гораздо более насыщенное, чем он пробовал. И не понять, вкусно, или нет. Люди общались, отовсюду слышались россыпи фраз на знакомых и не очень языках, а Тесей все никак не мог распробовать вино. Вот так нашел проблему. Он поймал на себе горящий взгляд Ариадны и отсалютовал ей кубком. Она сделала то же самое. А вот Минотавр ничего такого не сделал. Но хотя бы глядел без осуждения. В отличие от царицы, которая пассивностью Тесея, кажется, совсем довольна не была. Он чувствовал на себе ее мрачный взгляд.

Меж тем возлияния подошли к той опасной черте, когда нужно было либо встать из-за стола хотя бы ненадолго, либо остаться за ним уже окончательно, причем вероятно, с ночевкой. Поэтому большинство гостей принялось выходить в сад, который солнце заливало уже только наполовину.

Тесей и глазом моргнуть не успел, как Ариадна пересела к нему поближе. Теперь их разделяло всего несколько человек, но, судя по ее хищному взгляду, это было ненадолго. Решив не дожидаться, Тесей вышел. Расчет оправдался, очень скоро она нагнала его и завела совершенно обычный разговор о погоде, моде и театре, будто они знакомы уже десять лет, и расстались самое позднее сегодня утром. Тесей отвечал ей столь же приветливо и при любом удобном случае, будто невзначай, касался царевны. Та будто не замечала этих кратких прикосновений, но, конечно же, это было вовсе не так. Легкий румянец дал Тесею понять, что он на верном пути, хотя и не мог с уверенностью предсказать, куда этот путь ведет. По крайней мере, не похоже было, что Ариадна притворялась.

Но продолжалось все это недолго.

 

— Какого хрена ты тут делаешь, братец? — визгливый голос, слишком высокий, чтобы принадлежать мужчине, чуть не расколол голову Тесея пополам.

— Свою работу, — отозвался Астерий невозмутимо.

В светлицу ввалился довольно цветасто разодетый паренек и скривился.

— Ну и вонь здесь? Это от кого из вас? — и рассмеялся, затем так же резко смеяться прекратил.

— Вот, — поставил он кубок на стол. — Пусть этот ублюдок выпьет.

— Что это?

— А сам как думаешь? Дионисово благословенье.

Астерий закатил глаза.

— Ты дурак, Главк, — сказал он. — Это зелье убьет его.

Еще один царевич на мою голову, подумал Тесей.

— Убьет? Это еще почему? — снова заорал Главк. — Пусть выпьет, расскажет, как убил сестру, и отправится в колодец. Делов-то!

— Делов-то, — передразнил брата Астерий. — Он ничего не помнит, это раз. Его на пиру опоили, это два. Он не сможет сказать правды, потому что не знает, что правда. А даже если и знает, ничего сказать не сможет, потому что умрет от смешения ядов.

Главк, второй сын царя Миноса стиснул зубы. Во взгляде его Тесей прочел лютую ненависть. Неужто царевич так твердо уверен, что это он, Тесей, убил Ариадну?

— Вы в сговоре, — заявил вдруг Главк. — Ты, бычара, и вот этот ублюдок. Вы сговорились и убили мою сестру.

— Ах вот зачем ты пришел! — расхохотался Астерий. — Если это все, то пошел прочь, щенок, и не мешай мне работать.

— Работать? — прошипел Главк. — Твоя работа охранять нас, и ты с ней вчера не справился!

Астерий сделал вид, что встает, и тень его одним махом заполнила всю комнату. Главк мигом оказался за дверью.

— Я расскажу все матери! — послышался его злой крик.

Астерий усмехнулся, тень пропала, а Тесей смог выдохнуть.

— Помнишь его?

Тесей кивнул. Он вспомнил.

 

Глаза Ариадны внезапно потемнели, отчего улыбка показалась натянутой. Перед ними возник помпезно разодетый худощавый паренек, едва ли старше самого Тесея.

— Здравствуй, дорогая сестра, — поздоровался павлин, — я очень рад тебя видеть. — Быстрый взгляд в сторону Тесея, — и ты здравствуй, незнакомец.

— И ты здравствуй, незнакомец, — ответил юноша.

Павлин скривился и погрозил Тесею пальцем.

— Я представился. Не далее, чем тридцать ударов сердца назад я назвал царевну Ариадну своей сестрой.

Тесей хмыкнул.

— Царская семья Крита велика, и братьев у нее хватает. Или погоди... — Тесей открыл рот в восторге, — эти сильные руки, эти мощные икры, эти развитые перси! Неужто ты царевич Астерий?! Извини не признал!

В эту игру Тесей мог играть весь вечер. К тому же, он ясно видел, как с каждым его словом все ярче горят глаза Ариадны. Да уж, не ладит царевна со своим братом.

Главк, а это, судя по всему, был именно он, покраснел. От стыда?

— Ты... — задохнулся критянин, — ты... А ты! — перевел он взгляд на Ариадну, — чего молчишь!? Не видишь, как он оскорбляет твоего брата?

— Ты чувствуешь себя оскорбленным? — забеспокоилась Ариадна. — Тогда нужно скорее бежать к отцу! Ты ведь именно так решаешь свои проблемы? Ах, погоди, он затворился ото всех! О, нет, что же теперь делать?

Критянин зашипел и покраснел еще сильнее. И нет, не от стыда. От стыда вены на лбу не вздуваются, это Тесей знал точно. Не знал он, как сейчас поступит горячий критский царевич. Бросится? Отойдет? Ни то ни другое — Главк зашел с другого края.

— Эта варварская наглость! — сказал он Тесею. — Кажется, я узнал тебя. Ты афинский царевич, приехавший молить моего отца о пощаде.

— Именно так, — порывисто кивнул Тесей. — Большая честь, что вы узнали меня, царевич Астерий.

Но второй раз Главк на это не купился.

— Да, — сказал он, будто не услышав слов Тесея, — я слышал о тебе. Знаешь, — он снова повернулся к Ариадне, — как его прозвали на родине? Победитель невест. Женолюбец, — эти слова Главк почти выплюнул, хотя ничего оскорбительного в них не было. — Не думаешь, сестренка, что ты с самого начала была его целью?

— Хорошо, если так, — ответила Ариадна, — ведь он точно был моей.

Главк вспыхнул, замер и отошел прочь, одарив обоих взглядом, полным презрения.

Тесей с царевной переглянулись.

— Это был Главк, — сказала она, — мой брат.

— Я знаю.

— Так и знала, что ты знал, — улыбнулась Ариадна, — Не держи на него зла. В детстве он чуть не утонул в пифосе с медом. С тех пор…

— Его любят пчелы?

— И это тоже, — глаза Ариадны лукаво блеснули. — А еще не любит меня. По какой-то причине.

— По какой-то? — невинно спросил Тесей.

— Именно, — кивнула она. — Каким-то. Ты лучше мне вот что скажи... Победитель невест?

— Угу, — буркнул юноша. — Бился на кулаках с невестой одного из фракийских вождей. Она была больше меня раза в два.

Ариадна округлила глаза.

— Победил?

— По очкам, — хмыкнул Тесей, и Ариадна тоже рассмеялась.

 

— Я видел эту вашу встречу, — сказал Астерий. — Ты нарочно разозлил Главка, после чего он пошел в свою комнату и отстегал кнутом старую рабыню.

— Ножом не ударил? — спросил Тесей.

— Ты серьезно? — качнул головой Астерий. — Намекаешь, что Ариадну убил Главк? И теперь носится здесь с дионисовым зельем, чтобы что? Разоблачить самого себя?

Тесей пожал плечами.

— Что это за зелье?

— Ты не слышал про него? — Брови Астерия взлетели. — Это наш оракул. Благословенное вино, которое не дает выпившему сказать и слова лжи. Я думал, об этом все в Ахияве знают.

— Значит, не все, — огрызнулся Тесей. — И что? У вас его тут любому раздают направо и налево?

— Главк не любой, — усмехнулся Астерий. — Он очень хорошо ладит со жрецами Диониса. Думаю, на них он и рассчитывает.

— В каком смысле?

— Неважно, — отмахнулся Астерий. — Лучше вспоминай, что было. Это твой единственный шанс выкрутиться, царевич.

Тесей с силой провел рукой по лицу. Память ворочалась, нехотя отдавай куски прошедшего дня.

— Давай, — сказал он, — вспоминать.

 

— Сестра, познакомишь с гостем?

Ариадна неспеша обернулась. И снова на лице ее мелькнула тень неудовольствия, в этот раз — лишь тень. Тесей тоже обернулся и увидел девушку — точную копию прекраснокудрой Ариадны, только помладше на два-три года. Ту самую малышку царевну, что провожала его на пир.

— Сегодня каждый член моей большой семьи подойдет к нам? — спросила Ариадна.

— А ты как хотела, сестра? — блеснула зубами ее копия. — Афинский царевич всем интересен. Не удивлюсь, если и отец выберется из своей сычевальни.

— Что за выражения? — возвела очи горе Ариадна. — Познакомься, Тесей, это моя младшая сестра Федра.

— Счастлив видеть тебя снова, Федра, — сказал Тесей, удержав зрительный контакт дольше, чем следовало, но спохватился и тут же отвел глаза. Что поделать, привычка — вторая натура.

— И я тебя, царевич, — промурлыкала девушка.

— Снова? — очаровательно нахмурилась Ариадна.

— Это наш с ним секрет, — вмешалась Федра, прежде чем Тесей успел хоть что-то сказать.

— Сердцеед. — Ариадна рассмеялась, и слегка ударила его по плечу.

Федра смотрела на них с легким раздражением.

— Маменька к вам уже подходила? — вмешалась она в разговор.

— Еще нет, — сказала Ариадна и бросила на Тесея странный взгляд. — Я вообще надеюсь, что больше никто не подойдёт.

Федра смешно скривилась.

— Поняла, поняла, ухожу, — сказала она, — но завтра царевич Тесей гуляет со мной по роще. Тебе не удастся захватить его безраздельно!

— Будет день, будет и роща, — ответила Ариадна, и ее сестра, расхохотавшись, убежала.

— Ты ведь не только ту здоровенную невесту побеждал, а? — лукаво улыбаясь, спросила царевна.

— От тебя трудно что-то скрыть, — сказал Тесей, сохраняя хорошую мину при так себе игре.

— Если трудно, то, может, и не стоит? — спросила Ариадна, слегка прижавшись к его руке.

 

— Что дальше было? — спросил Астерий.

Тесей с трудом моргнул.

— Не... Помню. Просто не помню, — сказал он. — Мне понесли кубок с вином, я выпил его, и ну... дальше все смутно. Хорошо я помню только миг, когда проснулся в роще.

— А кто поднес тебе кубок?

Тесей задумался и мотнул головой.

— Ясно, — проговорил Астерий. — А драку? Пляски? Жертву Дионису? Этого тоже не помнишь?

Тесей ощутил лёгкую дрожь.

Память тоже пошла рябью, как наяву увидел он Ариадну в свете факелов. Она сияла в полутьме, и Тесей не мог оторвать от нее глаз. Юноша участвовал в ритуальных плясках у себя в Афинах, но то было незатейливое мычание под кимвалы и простые движения, похожие не то на сражение, не то на приступ падучей. Здесь все было сложнее, поэтому он глядел на Ариадну, стараясь уловить каждое ее движение, и почувствовал, как заводится. Ее улыбка стала шире, девушка отлично понимала, какое впечатление производит. Ему тяжело было шевелить руками, голова слегка гудела, но желание он ощущал ярко как никогда. Зажгись солнце прямо здесь и сейчас, и неизвестно, затмило бы оно прекраснокудрую Ариадну.

Когда жрец вскричал и пронзил ритуальным ножом горло козе, толпа празднующих возопила, Ариадна вместе со всеми вскинула руки. Тесей подошел ближе, тоже поднял руки и там наверху поймал ее ладонь.

— Если бы папа вышел к нам, — шепнула она, — в ход пошла бы секира.

«Для меня или для козы?» — мелькнула мысль, но тут же исчезла, в жаре возбуждения.

А в следующий миг его ударили по уху. Затем чья-то рука схватила Тесея за волосы и дернула вниз. Он устоял, отмахнулся и по кому-то попал.

— Отстань от него! — крикнули сзади.

Тело двигалось медленно, будто в воде, но кулаки свое дело знали. Через полтора удара сердца он уже повернулся к обидчику и врезал ему по носу дважды. Третьего удара не случилось, обидчик канул куда-то вниз, во тьму, которую слезящиеся глаза Тесея не могли пронзить.

Нежные руки обхватили его за плечи и мягко отвели назад.

— Мой герой, — прошептала на уход Ариадна, — ты так похож на своего дядю.

Ее губы щекотнули мочку уха, и Тесей издал легкий стон.

— Пойдем-ко-а, — шепнула она, и в голосе ее впервые прорезался легкий акцент, — я покажу тебе рощу.

 

— Значит, все же ты с ней спал? — впервые в голосе Астерия прорезалось хоть какое-то чувство.

Это ревность? Или просто гнев? Или зависть? По спине Тесея пробежало стадо мурашек.

— Я не уверен, — проговорил царевич осторожно.

— Уверен? — спросил Астерий. — Что не уверен?

— Но ты ведь за этим и приехал, не так ли? — сказал он. — Жениться на Ариадне? Породниться с Миносом.

— Как ее убийство поможет заключить мир?

— Ты мне скажи, — сказал Астерий.

Вроде бы и провокация, но какая-то вялая, без огонька. Тесей это понял, понял это и сам Астерий.

— Я так понимаю, добавить тебе больше нечего? — спросил он. — Жаль. Потому что твой рассказ мало что проясняет. И никак тебя не оправдывает.

Тесей устало поднял взгляд.

— Теперь я почти уверен, что не убивал твою сестру, — сказал он. — Я видел эта рану. Ариадна умерла легко. Значит, это был кто-то из ваших. Мне, тем более опоенному, не было смысла облегчать ей страдания.

— Наверное, — легко согласился Астерий. — Вот только подтвердить ты этого не можешь. Уверенность не есть знание. И получив благословение ты не оправдаешься верой. Дионисово благословение тебя не спасет. А вот убить может.

— Это как? — насторожился Тесей.

— Очень просто. Мы не знаем, чем тебя опоили. Не знаем, как долго у тебя в теле пробудет этот яд. Вряд ли даже сам Дионис сможет предсказать, как на тебя подействует зелье. Может, ты расскажешь всю правду, которую вспомнишь. А может быть, умрешь.

Во рту Тесея снова пересохло, хотя, казалось бы, куда ж еще?

— Я могу… не пить?

— Это равносильно признанию вины, — пожал плечами Астерий. — После этого уже обратной дороги не будет. В Афины ты не вернешься.

Тесей ничего не сказал.

— Ты должен понимать, царевич, — продолжил Астерий, — что в обычных обстоятельствах тебя бы уже казнили. Вечером накануне ты вел себя вызывающе, поссорился с членом царской семьи, устроил драку во время плясок и сбежал из дворца вместе с царевной. А потом тебя нашли рядом с ее мертвым телом, пьяного. Не стали бы даже суд устраивать, хватило бы решения в одностороннем порядке. Объявили бы, что афинянин Тесей виновен в смерти царевны Ариадны, а наказание за это немедленная смерть. По всем законам ты уже должен был быть мертв.

— Но? — пересохшим голосом спросил Тесей.

— Но, — кивнул Астерий, — отец по-прежнему не вышел. А кроме него никто не примет решение казнить царевича другого государства. Пусть даже и враждебного.

— Мы вам не враги...

— Брату это моему расскажи. Которого убили на вашей земле!

Переход от спокойствия к ядовитой желчи был настолько стремительным, что Тесей отшатнулся.

— Это случайность! — сказал он. — Его убил безумный бык! Мы отговаривали Эвригия...

— Отговаривали, — перебил его Астерий. — Критянина от боя с быком?! Отговори рыбу не плавать в воде. Отговори птицу не летать! Тот, кто рассказал ему о быке точно знал, что царевич обязательно пойдет на эту охоту! А там, — смешок, — бык или не бык. Или отряд убийц. Кто же знает, а?

Тесей отчетливо ощутил: скажи он что-то не то, и его разорвут прямо здесь. Астерий оскалился, сейчас он больше напоминал опасного зверя, чем рассудительного начальника стражи. Настоящий Минотавр.

— Астерий, — зазвенел колокольчиком женский голос.

В дверях стояла царица Крита. На Тесея она не глядела вовсе, все ее внимание было посвящено пасынку.

— Ты снова работаешь за палачей? — спросила царица.

— Я просто работаю, — ответил Минотавр. Хотя нет, уже не он. Перед Тесеем сидел уставший царевич Астерий.

— Плохо выглядишь, сын, — сказала царица.

Астерий промолчал, глядя на царицу исподлобья. Никаким уважением тут и не пахло, но Крита, казалось, вовсе не обращала на это внимание.

— Ступай, — велела она. — Завтра суд, понадобится вся сила. Если начальник стражи будет вымотан, кто защитит нас?

— От кого? — буркнул Астерий.

— Да хоть от кого, — подняла брови царица. — Врагов у нашего царства много. Как внешних…

Крита не договорила, оставив окончание фразы висеть в воздухе.

Астерий встал и пошел к двери. Там остановился. Взгляд его метнулся от Тесея к царице и обратно.

— Ты просил совета, — сказал он. — Вспомни, с чего начался наш разговор. Мать, — это он уже кивнул царице, и наконец вышел.

— Мать, надо же, — пробурчала та. — Хотя я тоже хороша, сыном его обозвала…

И только тогда ее взгляд наконец обратился к Тесею.

— Ты убил мою дочь, царевич? — спросила она таким нежным голосом, что у юноши не осталось никаких сомнений в том, что она хочет прикончить его прямо сейчас.

— Не я, — сказал он.

— Час назад ты не был так уверен в этом, — заметила она.

Дала понять, что либо сама подслушивала, либо ей обо всем доложили.

— Я не… — Тесей сбился. — Я этого не помню, царица. Но Астерий сказал, что рана очень аккуратная. А я был опоен, и вряд ли смог бы такую нанести.

— Резонно, — сказала, подумав немного, Крита.

— Вероятно, — предположил Тесей, — меня опоил как раз тот, кто виноват в ее смерти. Ведь, даже если это все-таки сделал я, действовал я не по своей воле.

Царица кивнула.

— Меня убедил. Завтра убеди в этом всех остальных. Заодно выполни то, о чем мы договаривались.

— Что меня завтра ждет, госпожа? — спросил Тесей.

— Я не сказала разве? — удивилась Крита. — Казнь.

 

Тесея подняли рано утром и повели сквозь лабиринт. Ничего особенного он увидеть не успел, видимо, убийцам царевен не положено ни хлеба — его не покормили — ни зрелищ. Тайные тропы вывели их прямо к храму Диониса, но там они неожиданно попали в настоящий затор. Куча людей — преимущественно богато одетых — толпились у дверей храма, серьезно испытывая на прочность нервы стражи. Расходиться никто не хотел, и Тесея быстро отвели в сторону, укрыв от посторонних глаз. Видать, опасались гнева островитян.

— Радуйся, — откуда ни возьмись появилась Федра.

— Нечему, — грустно улыбнулся Тесей.

— Ты еще живой, это уже повод для радости.

— Надолго ли?

Девчонка внимательно поглядела на Тесея.

— Эй, — обеспокоенно позвала она, — ты кто такой? И куда дел храброго победителя невест?

Тесей хотел было ответить резкостью, но сдержался. Девчонка, кажется, не желает ему зла.

— Откуда ты здесь взялась? — спросил вместо этого он.

— Мимо проходила, — отозвалась Федра. — Тут видишь, очередь. Кто-то узнал, что в храме утром будут судить убийцу царевны, вот толпа и набежала. Ума не приложу, кто из дворца мог проболтаться.

— Зато, — продолжила она, усмехнувшись, — все придется делать как положено. По-тихому в колодец кинуть не выйдет.

Тесей покосился на ее сияющее лицо.

— Спасибо.

— Будешь должен, победитель невест, — ответила она совершенно серьезно.

— Если выживу, — согласился Тесей.

Федра кивнула, не глядя на юношу.

— Минотавр могуч и свиреп, — сказала она. — Его стоит опасаться.

— Я так понял, умереть можно еще до встречи с ним.

— С чего ты это взял? — удивилась Федра.

— Меня опоили, — пожаловался Тесей. — Астерий сказал, что яд, оставшийся в организме, может убить меня в соединении с благодатью.

Девчонка рассмеялась.

— Глупости какие. Ничего тебе не будет.

— Откуда ты знаешь?

Федра открыла рот, но в этот момент от входа в храм раздались крики.

Высыпала стража, быстро оттеснила людей, освободив дорогу.

— Тц, — Федра скривилась. — времени не осталось. Царевич, — быстро зашептала она, — чтобы ни случилось, не говори, что ты возлег с моей сестрой, понял? Не смей!

Что?! И она об этом? Что тут происходит вообще? Но девчонка уже растворилась в толпе. Тесея же проволокли до входа и втолкнули в храм. Пройдя под арками, он оказался в самом центре зала. Полукругом раскинулись скамьи для зрителей или участников. Там уже собрались все знакомые ему члены царской семьи. И множество другой, чуть менее, хотя и ненамного, почтенной публики. На самом почетном месте восседала царица Крита.

Все взгляды обратились к нему, и в этом внимании Тесей успел прочесть много всего.

— Вот и он, — провозгласила царица, и Тесей понял, что веселье начали без него.

— Человек, которого обвиняют в убийстве моей царственной дочери. — Голос Криты был сух, взгляд пуст.

— Пусть встанет тот, кто услышит слово преступника, коль оно будет сказано. — И неожиданно для Тесея поднялась Федра. Кажется, это стало неожиданностью и для остальных, люди зароптали.

— Пусть встанет тот, кто потребует кровь, если таковая будет потребна! — сказала царица, и встал конечно же Астерий. В отличие от матери и сестры он выглядел довольным.

— Пусть же войдет тот, кто взыщет слово с преступника.

Какое-то время ничего не происходило. Затем в зал вошел Главк, держа в руках увесистый кубок. По бокам от него шли закутанные в полупрозрачные хитоны девушки. Их взгляд хоть и старался держаться прямо, но постоянно норовил съехать в сторону.

Ему поднесли кубок — не тот же самый, что вчера приносил Главк. Уж теперь Тесей обращал на кубки куда больше внимания. Видимо, благословения Диониса у них — просто залейся.

— Испей же сие вино, — потребовала царица. — Или откажись.

— Отказываться не буду, — заверил Тесей, схватил кубок и одним махом влил в себя его содержимое.

Главк тут же отступил назад и стремительно, почти бегом удалился. Чего это он, подумал Тесей.

Сначала ничего не происходило. Затем мир вокруг стал ярче. Принялся пульсировать в такт биению сердца царевича. И оно билось все быстрее, еще быстрее, а в следующий миг яркая вспышка ослепила Тесея. Из этого света на землю сошла Ариадна. Нет, не на землю, зависла над ней, будто не желая соприкасаться с грешной поверхностью.

— Радуйся, — сказала она Тесею.

— Нечему, — хотел было ответить тот, но язык не повернулся. На самом деле он очень был рад ее увидеть.

— Ты жива? — хотел просить он.

— О нет, милый, конечно, нет, — засмеялась девушка. — Мне перерезали горло, ты же помнишь.

Тесей помнил. Да. Именно поэтому он тут и находится.

— Сейчас тебе будут задавать вопросы, — сказала Ариадна. — И ты должен решить, как именно станешь выпутываться из этой беды. Можешь сказать, что мы с тобой возлегли.

— Я не помню этого, — ответил Тесей.

— О, ты ранишь мое сердце! Впрочем, как хочешь.

Тесей понимал, что никакая Ариадна тут находиться не может. Но все равно не мог не радоваться.

— Говори же, Тесей из Афин, яви нам крылатое слово, — взлетел голос царицы Криты. — Можешь ли ты поклясться перед богами, что не убивал девицу Ариадну дочь Миноса?

Интересно сформулирован вопрос. Царица знала, что он ничего не помнит, и единственно верным ответом на такой вопрос является отрицание… что само по себе станет признанием вины. Тесей молчал, собираясь с силами. Ариадна кивала ему, словно подбадривая.

— Ну точно, — сказала она, — вы так похожи с твоим дядей. Тот такой же молчун поначалу. А потом не заткнешь.

Тесей поморщился. Ему не нравилось, когда его сравнивали с дядь… такое уже было? Он медленно повернулся к Ариадне.

— Ты знала моего дядьку?

Та пожала плечами.

— Я же говорила тебе, он приезжал к нам на Крит. Передавал Эвригию приглашение на игры.

Говорила? Может быть. Дядька сам привез приглашение? И утаил этот факт. Значит, они и правда были знакомы с Эвригием задолго до трагедии. Как же Тесей забыл это?

Проклятая память. Проклятое зелье!

— Ответь на вопрос, Тесей Эгейон, — потребовала царица.

Мысли горели и мчались как падающие звезды. А вот язык еле ворочался. Тесей смотрел в глаза Ариадне. И понимал, что соврать не может.

— Скажешь о том, как мы с тобой?.. Ты можешь сказать это в любой момент. Мы оба с тобой знаем, что все было.

— Нет, — говорит он, стараясь не обращать внимание на озорное лицо Ариадны.

— Повтори! — грохочет голос царицы, и Тесей слышит в нем удовлетворение.

— Нет, — сказал он громче. — Не могу.

Голос Тесея прозвучал достаточно громко, чтобы услышали, кажется, все в храме.

Ариадна ласково и с одобрением подмигнула ему.

— Слово сказано, — проговорила царица.

— Слово услышано, — прозвучал высокий голосок Федры.

— Кровь будет уплачена, — весело произнес Астерий и прыгнул с трибун вниз, к Тесею.

— Минотавр, — сказал Тесей удивленно, — ты и правда он. — И тут же зажал рот руками, вспомнив, что Астерий ненавидит это прозвище.

— Я он, — смеется Минотавр. Сейчас он весел и страшен. Глаза его горят, пасть скалится, а рога над головой трепещут словно крылья. Он почти утратил человеческий облик. Наверное, будь Тесей сейчас трезв, он бы убоялся звероподобного царевича. Но теперь он смотрел на него совершенно спокойно, что его самого радовало. Не хватало еще праздновать труса перед Ариадной.

— Мальчишки, — фыркнула та. — Лишь бы подраться. Эвригий такой же был.

Снова Эвригий, подумал Тесей, она опять вспоминает своего брата. Девушка, будто слыша мысли Тесея, кивает ему.

— С него все и началось, — говорит она, будто бросает ему клубок.

Мол, тяни за нитку, царевич.

Минотавр ударил копытом, и взлетела каменная крошка, брызнули в стороны осколки мозаики — улыбающийся громовержец враз лишился нескольких зубов. А быкочеловек ринулся вперед. Никакого изящества, тупая, всесокрушающая мощь.

Эвригий был таким же, да? Просто мощь, никакой хитрости. Мог же царевич Крита быть знакомым с братом царя Афин? Мог. Мог он, как бык, бесхитростно и прямо пойти к нему договариваться о… чем бы то ни было? Мог, наверняка.

Тесей отпрыгивает в сторону, его обдает ветром. Он успевает уцепиться пальцами за предплечье здоровяка Минотавра, но для настоящего захвата этого слишком мало. Пальцы срываются, и Тесей, влекомый инерцией, пролетает несколько шагов, падает на колени. Ариадна рядом она помогает ему подняться, ее прикосновений Тесей не чувствует, но встает, чтобы она не решила, что помощь ее напрасна. А мысль, оставляя тело драться с Минотавром летит все дальше, в прошлое. Или все ближе? Ближе к сейчас?

Итак, царевич Критского царства знаком с человеком, алчущим Афинского трона. Знает ли об этом Эгей, нынешний хозяин этого трона? Знает. Эгей никогда ничего хорошего не ждал от родни, и уж встречу злокозненного брата с Эфригием не пропустил бы. И после этого критскому царевичу рассказывают о быке-убийце, что разоряет окрестности. И царевич Эвригий погибает в схватке с ним. Как это связано с убийством царевны Ариадны? Как будто никак.

И мысль падает, вспыхнув звездой. А нитка в руках Тесея путается в собственных витках.

Минотавр останавливается на мгновение. Он, кажется, понимает, что наскоки не работают и пробует подойти спокойнее, отрезая жертве путь к отступлению. Широко расставив руки, он движется к Тесею, а тот ищет уязвимости в обороне врага, но не находит.

Ариадна щелкает пальцами перед лицом Тесея, не давая ему снова уйти в созерцание. Лишь в последний миг царевич успевает отпрянуть и не получить копытом по голове.

Хорошо, надо зайти с другой стороны. Кому было бы выгодна смерть Ариадны?

Мог бы он убить свою сестру, думает Тесей. Мог бы, да. Он сидел и старательно запутывал меня, не давая вспомнить самое главное. Ему нужен был этот поединок. Казнить убийцу сестры — это почетно. Царица хочет его смерти, но почему? Если Минос ненавидит его, то царем ему и не стать. Разве что… если он не сын своего отца, и не имеет прав на трон, что может ему эти права дать?

Ариадна грустно кивает.

— Все так, все так.

— Жениться на сестре? — спрашивает Тесей.

А в следующий миг Тесей понимает, что против его воли вопрос этот вырвался из царства мыслей и облекся в звук. Минотавр замер. Его улыбка заставляет звезды в ужасе осыпаться с мест. Небо расчерчивают белые линии. Лишь на мгновение его лицо стало больше похожим на человечье, но гнев быстро смывает с него эту блажь. И гнев этот убеждает Тесея в невиновности Минотавра. Да, он хочет занять трон, да, может даже, женившись на сестре, но Ариадну бы он убивать не стал.

Кто тогда?

Главк?

Ариадна качает головой, весело улыбаясь.

Верно, вряд ли он. Тесей вспомнил, как он притащился на допрос с кубком. Его упование на дионисово вполне объяснимо. Ведь, если оно обличить убийцу — значит, этот успех случился благодаря его влиянию.

Малышка Федра? Она посмеялась над моими страхами, вспоминает Тесей, когда я упомянул о том, что меня опоили. Значит, либо знала, что было в моем кубке, либо сама же меня и опоила. Но зачем? Чтобы потом убить сестру и занять ее место?

Правдоподобность ситуации кольнула Тесея. Он не хотел представлять как девочка заботливо перерезает горло своей более взрослой копии, но представил. Дрожь заставила его отступить, и рога Минотавра врезались в землю буквально в шаге от Тесея. Взметнулась пыль, силуэт быкочеловека предстал в ней во всей своей гротескной красоте.

— Нет, — говорит Тесей, — это не Федра. Скорее всего она опоила меня, да… но по просьбе своей же сестры. Так? — Он смотрит на покрасневшую Ариадну. — Зачем? Ты мне и так нравилась!

Девушка пожимает плечами. На внешность надейся, но сам не плошай, словно говорит она. Тесей соглашается. Плошать не стоит. Странное слово «плошать».

Сквозь пыль прорывается Минотавр, но не находит царевича, тот, словно танцуя, уходит от атаки и сам удивляется собственной ловкости.

— Это не Минос, и не царица, — говорит Тесей. — Кто тогда?

Ариадна раздраженно всплеснула руками, ткнула пальцем в самого Тесея и нарисовала в воздухе круг.

Надо обернуться? Дельный совет. Тесей просто отпрыгнул в сторону и махнул рукой, отводя удар. Вышло так себе, его снесло, он покатился по мозаике и очутился прямо у ног щербатого громовержца. В этот миг он ждал финального удара, но Минотавр стоял к нему левым боком, будто не видя.

— Где ты, совратитель невест? — прорычало чудище.

Совратитель невест. Чью я там невесту совратил, подумал Тесей. Вроде бы ничью.

И вообще…

— Почему все крутится вокруг того переспали мы или нет? — спросил Тесей.

— А сам как думаешь? — краснеет Ариадна. Тоже не от стыда, а от удовольствия.

Мысли забегали, и, никто никогда не узнает, каких усилий стоило Тесею вернуть их в правильное русло. Если мысли бегут в одном направлении, это уже почти скачки. А на скачках кто-то да и выигрывает. Одна из мыслей пересекла финишную черту.

— Я могу консумировать наш с тобой брак, — наконец говорит Тесей. — Объявить, что мы переспали и перед лицом богов стали мужем и женой. И избежать наказания. Но не заключить мир, так?

О, боги, как все просто!

Мысли перестали одолевать звенящую голову, цвет окружающего мира слегка поблек. Но перед тем, как последняя лишняя в бою мысль оставила голову Тесея, он припомнил, как в камеру входили Главк и царица, и Астерий каждый раз вздрагивал от неожиданности. Просто он плохо видел левым глазом.

Вот и сейчас он вертел головой, стараясь разглядеть за пылью и солнечными лучами Тесея. Разглядел. Но было уже поздно.

Тесей бросился к Минотавру. Проход под могучей рукой, три удара: в горло, в глаз и висок. Минотавр замер на вдохе, не успев даже закашляться. А Тесей торопился бить. Еще один удар в висок и еще один. Долгая пауза. И Минотавр медленно падает наземь.

Он все еще был жив, но состояние это — кажущееся. Жизнь Минотавра была кончена. Уже не станет поддерживать его дружина, неудачника, побежденного преступником-кровником. Но он все еще оставался могучим воином, и Тесей подумал, что оставлять за спиной такого врага он не станет. Взлетела его рука, нацелилась на основание шеи поверженного врага…

— Стой! — грянул голос Зевса-Громовержца. Ариадна замерцала и исчезла в ужасе. Даже свет солнца мигнул, настолько этот крик поразил Тесея. Тот обернулся, ища взглядом своего божественного родича. Но нашел лишь высокого черноволосого мужчину, с грозным взглядом и царским венцом на голове. Царь Минос явил себя людям, и не мудрено, подумал Тесей, что те спутали его с богом. Или это не люди, а только он, Тесей, спутал?

— Нет, пусть продолжает! — крикнула Крита. — Очищение еще не случилось!

Царица восстала против царя. Сейчас она держит в руках ключи от правосудия. Крита повернулась к Тесею.

— Заканчивай. — велела она ему.

Но царевич покачал головой.

— Очищение не нужно, — сказал он хриплым голосом.

Все сейчас упирается в то, правду он скажет, или нет. Знание не есть вера. Абсолютным знанием владеют лишь боги. Владеют ли? Тесей глубоко вздохнул и громко сказал:

— Клянусь, что не убивал царевну Ариадну. И не желал ей зла. Мои руки чисты.

И замер.

Нет, его не поразил перун. Не обвила лоза. Не пронзила стрела. Вокруг гремела тишина.

— Но ты же сказал, что виновен! — крикнула царица.

— Я виновен, — ответил Тесей, — лишь в том, что со мной приехал убийца.

Он огляделся.

— Я не вижу своего слугу, — сказал он. — Прошу, найдите его. Он должен нам кое-что объяснить.

 

В этот раз аудиенцию у царя выпрашивать не пришлось. Он сам притащил Тесея к себе в тронный зал. Но только после того, как стихли крики Амфида.

— Ты хотел убить моего сына, — Царь Минос начал с обвинений.

— В этом было мое задание, — ответил Тесей поморщившись.

Лгать он пока что не мог, но говорить правду было немного тошно. Еще разлада в чужой семье ему не хватало.

— Задание? — сделал вид, что удивился Минос. — И кто же тебе его дал?

— Царица.

Царь помрачнел и как-то сразу осунулся. Впрочем, это быстро прошло: всего три удара сердца, и перед Тесеем сидел все тот же гневный кудребородый царь Крита.

— Время благословления прошло, — заметил Минос, — ты уже можешь лгать.

Юноша с удивлением поглядел на Миноса. Тень царя слегка качнулась и сделалась фиолетовой.

— Я убил Ариадну, — сказал царевич, и сам содрогнулся от глупых этих слов. Тень Миноса побледнела и истаяла.

— Да, — продолжил Тесей хрипло, — кажется, и правда, могу. Но я сказал правду. Царица просила меня убить Минотавра, в обмен на спасение Афин.

Минос молча кивнул.

— Старики и старухи пожирают своих детей, — сказал он. — До тех пор, пока не обломают зубы. Таков порядок вещей. Говорят, ты сын Посейдона?

— Так говорят, — кивнул Тесей.

— Родич, — ухмыльнулся Минос. — Значит, должен понимать, о чем я говорю, ибо наш дед занимался тем же самым. А до него — прадед.

Тесею не пришлось долго вспоминать, что критский царь по слухам приходился сыном Зевсу.

— Что меня ждет теперь? — спросил он. — Казнь мы уже проходили…

— Казнь, — проговорил недовольно Минос, — это не самый очевидный исход. Чаще платится кровавая дань. Или материальная. Иногда убийц изгоняют.

— И что же ждет меня? — спросил Тесей.

— Все три.

— Но я же…

— Как ни крути, царевич, ты виновен. Твой ближайший человек убил мою дочь, — царь бросил острый взгляд на Тесея. Ты не согласен?

Царевич мотнул головой. Идиотом он не был.

— Хорошо, — сказал царь и продолжил, — Ваш полис заплатит мне виру. Олово, медь и золото в пропорциях пять-четыре-один. Общим весом в семь девушек и семь юношей. То есть тридцать пять талантов.

Тесей почувствовал, что бледнеет. Вдвое больше той суммы, что Крит требовал после смерти Эвригия.

— Далее, изгнание, — продолжил царь. — Ты изгоняешься с Крита и появишься только через пять лет. Приедешь с детьми.

Тесей кивнул, не рискнув задавать вопросы.

— И последнее, — Минос улыбнулся.

Удивительное дело, улыбка эта была доброй, а глаза — очень злыми.

— Кровь за кровь. Твой отец убил уже двух моих детей. Пусть и не своими руками. Значит, пора ему умереть самому.

Тесей отнесся к этому гораздо спокойнее, чем думал. Наверное, потому что в глубине души знал: так и будет.

— А чтобы сыновья любовь не мешала тебе выполнить долг, — добавил Минос, — знай, что едва вы сошли на берег, ко мне явился твой раб-убийца.

— Амфид? Он сказал, что заблудился во дворце.

— Прочти, — царь протянул маленький свиток, довольно помятый.

Почему-то сразу представилось, как царь в ярости сжимает его и решает, порвать или оставить.

Тесей развернул папирус. Теперь уже его руки судорожно сжались. Он поднял глаза на Миноса.

— "Меняю жизнь твоего сына на жизнь моего"? "Делай с ним что хочешь, дарю его тебе и низко кланяюсь"?!

Царь степенно кивнул. Губы его кривила усмешка человека, только что рассказавшего лучшую шутку в своей жизни. Но лихорадочный блеск глаз ломал эту картину.

— Теперь понимаешь?

Тесей понимал.

— Это не почерк моего отца, — сказал он. — Это мог быть и дядя.

Поединок двух стариков. Отец узнает, что Эвригий встречался с его братом, и решает этот союз разорвать. Он приказывает убить критского царевича, и город попадает в осаду. Чтобы умаслить завоевателей, Эгей отправляет сына с посольством и тайным матримониальным планом, но его брат не хочет мира с Критом, поэтому приказывает рабу не допустить союза. Так ведь?

— Мог, — согласился Минос. — И тут уже ты сам должен решить, кому на самом деле служил твой раб. Тебе ли, твоему отцу или его брату. А мне плевать. По приказу кого-то из них твой раб убил мою дочь, чтобы не допустить союза. Мне нужны их жизни. Раб уже мертв, дело осталось за малым. Или... — Минос помедлил, но это была медлительность хищника, играющего с жертвой. — Не совсем за малым. Говорят, у Паланта, твоего дяди, полсотни детей. Это правда?

— Да кто их считает, — пожал плечами Тесей, и Минос довольно улыбнулся.

— Это будет достойная плата за смерть моих детей.

Тесей мог себе позволить немного помолчать. Затем кивнул. Думать тут и правда было не о чем.

— Долг есть долг, — сказал он. — Я готов отправляться.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Отправишься после свадьбы.

Тесею хватило ума не спрашивать, что за свадьба. Не стоило расстраивать будущего Тестя.

 

Корабль готовился вот-вот отплыть. Тесей ждал, когда из дворца выйдет его молодая супруга со всем скарбом.

— Царевич, какие паруса ставим? — послышался голос старшего моряка.

Тесей даже вздрогнул от неожиданности. Он вспомнил, как отец наказывал ему поставить белые, если он вернется с победой и черные, если с поражением. Как давно это было. Будто бы и Тесей с его отцом были совсем другими. Впрочем, не такими уж и другими. Эгей подозревал своего сына в желании захватить его трон? Был ли он так уж неправ?

— Черные ставь, — устало распорядился Тесей. — Он сам все поймет.